Le Figaro прогнозирует, что расширение вмешательства России, Турции, Саудовской Аравии и Ирана усилит дробление Сирии до такой степени, что в стране сформируются четыре зоны влияния.
В ближайшие месяцы каждый из покровителей этих «мини-государств» будет стремится укрепить свои позиции на предстоящих переговорах. Некоторые из них, прежде всего Москва, хотят стабилизировать некоторые участки фронта.
Но в конечном итоге отсутствие договоренности между воюющими сторонами и
их спонсорами может привести к дроблению страны и ее разделу на общины,
как это произошло в Ливане после 15-ти лет гражданской войны.
Правительственная, пророссийская и проиранская зона
Она простирается от столицы и ее периферии через города Хомс и Хама до
средиземноморского побережья (оплот режима и средоточие интересов
Москвы). Кроме того, она включает в себя анклавы Алеппо (часть его все
еще находится под контролем правительства) и Даръа на юге, а также
друзский регион Эс-Сувайда.
Весной, когда властям остро не хватало людей для борьбы с оппозицией, иранские союзники убедили Башара Асада сохранить только эту «полезную Сирию», чтобы не «терять напрасно» людей в секторах вроде Идлиба на северо-западе, которые защитить невозможно. На «полезную Сирию» приходится 20% территории страны, однако тут проживает около половины ее населения. Здесь мятежникам противостоят сирийская армия, вооруженные отряды, проиранские подразделения («Хезболла», иракские шииты, афганцы и т. д.), а теперь еще и российские части.
До вмешательства Москвы у правительства не было уверенности насчет возможности сохранить контроль над Алеппо, Дайр-эз-Зауром и Даръа. Теперь же расклад изменился. В этих секторах бомбардировки (в том числе и с использованием бочковых бомб) направлены на то, чтобы вытеснить мирное население и уничтожить инфраструктуру, которой больше не сможет воспользоваться оппозиция.
Если верить источнику в окружении Башара Асада, новая стратегия правительства предполагает формирование местных армий (при поддержке Ирана и России) для защиты этих территорий («Прибрежная армия» у Латакии, друзские ополчения на юге, IV дивизия под началом брата Башара Махера в Дамаске).
Недавно сформированные трехсторонние «операционные центры» направлены на координацию действий новых подразделений.
Турецко-саудовская зона
Она находится на северо-западе Сирии у границы с Турцией, включает в
себя провинцию Идлиб и часть Алеппо. Именно здесь режим потерпел весной
серьезную неудачу, которая не на шутку встревожила Россию и Иран.
Наступление мятежников опиралось на поддержку аравийцев, турок и
катарцев, которые оставили прошлые разногласия, чтобы объединить под
знаменами «Армии завоевания» салафитов «Ахар аш-шам», исламистов
«Джабхат ан-Нусра» и т. д. Все они получили финансовую и логистическую
помощь. Сейчас они стали главными целями ударов России, которая
стремится установить «линию обороны» в правительственной зоне, от севера
Латакии до севера Хамы. Для этого нам нужно в первую очередь взять
города Джиср-эш-Шугур и Мааррет-эн-Нууман«, - утверждают в окружении
Асада. С учетом всего этого едва ли стоит удивляться тому, что в четверг
эти города стали целью ударов российской авиации. В этих регионах
российские налеты уже дали толчок подъему радикальных настроений среди
некоторых групп повстанцев. Одна из них (состоит из чеченских, узбекских
и таджикских исламистов) недавно присягнула на верность «Джабхат
ан-Нусра». Это означает риск формирования в данной части Сирии
«мини-эмирата» под властью «Аль-Каиды». Турция намеревается сформировать
«зону безопасности» с сирийской стороны границы, направив туда верных
ей бойцов, однако США - против, потому считают тех чересчур
радикальными. Помимо создания зоны влияния, Анкара хочет утвердить в
Дамаске выгодный для ее интересов режим. Аравийцы, в свою очередь,
пообещали расширить помощь «Армии завоевания» в ответ на российские
удары. Это свидетельствует о риске дистанционной войны между Россией с
одной стороны и турецко-саудовской осью - с другой.
Курдские кантоны на севере
Они простираются на территории вдоль турецкой границы. Они добились для
себя частичной автономии и поддерживают некоторые связи с сирийской
разведкой. Курды - единственная наземная сила, на которую может
опереться Запад. Это сотрудничество позволило в прошлом году отразить
наступление ИГ на Кобане и отбить Телл Абиед этой весной. Как бы то ни
было, сохранившиеся связи с Дамаском вызывают враждебность живущих в
регионе арабов. Они, кстати говоря, рассказывают об этнических
«мини-чистках» в смешанных регионах. По их словам, это всего лишь
прелюдии к полномасштабным операциям, которые могут последовать за
свержением власти в Дамаске. Однако хотя сирийские курды и являются
местным ответвлением Рабочей партии Курдистана (Вашингтон все еще
рассматривает ее как террористическую организацию), они получили от США
логистическую поддержку. Американские спецподразделения даже оказывают
им поддержку в операциях. «Хотя курды и согласились не атаковать позиции
к западу от Евфрата, где американцы и турки провели для них „красную
линию", они показали себя политической и военной силой, которой найдется
место в будущем соглашении», - отмечает бывший посол Франции в Турции и
Сирии Марк Пьерини.
ИГ на севере и востоке
Эта территория включает в себя сирийскую пустыню, которая идет на
восток от Алеппо через Ракку и Дайр-эз-Заур до иракской границы. ИГ
стремится продвинуться к Дамаску после захвата Пальмиры, которая в
ближайшее время может стать целью совместного наступления России, Сирии и
Ирана. Исламистская организация ввязалась в борьбу за лидерство в
восстании. Это объясняет ее нападения на другие отряды вроде «Дабхат
ан-Нусра» в районе Алеппо. В отличие от Ирака, ИГ расширяет свое
присутствие в Сирии. Здесь ему принадлежит большая часть нефтяных вышек,
а добытая нефть продается на черном рынке. Полученные средства крайне
важны для покупки сторонников и обеспечения жизни людей в погруженной в
хаос стране. Кроме того, вдоль Евфрата у ИГ имеется все еще процветающий
сельскохозяйственный комплекс. Этих козырей лишены все остальные
группы, которые зависят от спонсоров из Персидского залива (те могут в
любой момент перекрыть финансирование под давлением США). Лидеры ИГ
успешно скрываются в черной дыре под названием Восточная Сирия, где им
помогают некоторые суннитские племена. Стоит отметить и тот факт, что
сирийский режим долгое время щадил позиции исламистов. Турция же в
конечном итоге заинтересована в ликвидации ИГ, чтобы тем самым расширить
свою зону влияния на сирийскую часть халифата.
Можно ли еще избежать полного раздела?
С интересами региональных игроков все более-менее ясно. Россия хочет
укрепить позиции режима или даже расширить их до начала переговоров. В
целом она могла бы применить в Сирии модель Абхазии (пророссийский
анклав на территории Грузии). Иран в свою очередь стремится сохранить
территориальную связь между Багдадом, Дамаском, землями алавитов и
Ливаном. Такая шиитская ось призвана дать отпор влиянию просаудовских
ваххабитов в этих странах. Что касается Саудовской Аравии короля
Салмана, она как никогда желает утвердить в Дамаске суннитскую власть,
чтобы ослабить иранские позиции в Сирии и Ираке (Эр-Рияд так и не смог
смириться с тем, что американское вторжение в 2003 году отдало власть в
руки иракских шиитов, которые вращаются на орбите Ирана после свержения
Саддама Хусейна). Тем не менее усиление исламистов в ущерб умеренным
повстанческим группам скорее всего помешает Эр-Рияду добиться приемлемой
для Вашингтона политической цели.
«Как и гражданская война в Ливане, сирийская трагедия завершится
договором о религиозно-этническом разделе страны между региональными
державами», - предполагает один арабский дипломат. С этого момента все
продвигают вперед свои фигуры, в том числе и Франция. Однако на фоне
практически полного исчезновения умеренных повстанцев Париж может
остаться без карт за столом переговоров. И с учетом сохраняющихся
препятствий на пути урегулирования конфликта гипотеза о разделе Сирии
выглядит как никогда вероятной. Первым из таких препятствия является
сохранение у власти Асада. Все в конечном итоге согласились, что он
является частью переходного процесса. Однако нет никаких гарантий, что
по окончанию этого процесса российские и иранские союзники бросят его.
Второе препятствие: упорство ИГ, которое активно пользуется возникшим
хаосом. «Мы имеем дело с долгим конфликтом, который может продлиться
целое поколение», - считает министр иностранных дел ОАЭ Анвар Гаргаш.
Третье препятствие: стремление курдов к широкой независимости едва ли
играет на руку единой Сирии, даже если Запад выступит против него. В
таких условиях начало объявленных Москвой переговоров в рамках
контактной группы с участием России, США, Турции, Ирана, Саудовской
Аравии и Египта кажется по меньшей мере сложным процессом. Маловероятно,
что в ближайшем будущем Саудовская Аравия сядет за один стол с Россией и
Ираном. Не исключено, что раздел Сирии уже начался.
