Утверждение веры Церкви

Шесть Вселенских Соборов — утверждение веры Церкви, которую мы исповедуем. Всего было семь Вселенских Соборов. Седьмой был созван для осуждения еретиков, не почитающих святые иконы. Этот Собор явился как бы печатью всех остальных Соборов.

Первый и Второй Соборы, Никейский и Константинопольский, отвергли ересь, посягавшую на Божество Господа нашего Иисуса Христа. Если Христос — просто выдающийся Человек, то почему мне нужно следовать за Ним? Почему не идти за Буддой, Кришной или еще каким-нибудь великим духовным учителем? Но если Он — Бог, тогда все должно измениться в моей жизни. Я должен только Его слушать и Ему одному внимать. Каждое слово, которое Он говорит, должно иметь для меня решающее значение. Мы должны сегодня спросить себя, как мы исповедуем нашу веру, как воспринимаем слово Христово. Не привыкаем ли к этой тайне веры, что Христос — истинный Бог?

Особое значение имели так называемые Халкидонские — Четвертый, Пятый и Шестой Вселенские Соборы, которые говорили о соединении двух природ в личности Богочеловека. Никео-Цареградские и Халкидонские Соборы созвучны друг другу. На Первом Вселенском Соборе в Символе веры даже была такая формула исповедания: «последуя святым отцам». То есть Церковь не говорила что-то новое о тайнах веры, а лишь утверждала то, что она всегда знала, приняв от Бога. Но тайны веры надо было оградить от нападок безумных еретиков, от попыток гордого человеческого ума проникнуть в непостижимое одним своим падшим ограниченным разумом. Церковь поставила меч херувимский — святые догматы — у входа во Святое Святых.

Суть Никео-Цареградских Соборов сводится к тому, что Господь наш Иисус Христос единосущен Богу Отцу, а смысл Халкидонских Соборов — к тому, что Господь наш Иисус Христос единосущен нам, роду человеческому. И ту, и другую тайну они соединяют.

Мы знаем, что и в наше время появляется много еретиков. Сатана не может расшатать Церковь путем отмены Символа веры. Это невозможно, потому что Символ веры — недвижимый камень, как и заповеди Божии, и отказывающийся строить на нем, сразу обнаруживает себя. Враг Церкви избрал другой путь: попытаться соединить несоединимое.

Святитель Афанасий Великий говорит, что главное в духовной жизни и в богословии — чувство равновесия. Когда забывают о том, что Христос — это Человек из Назарета, историческая личность, когда мало уделяют внимания человеческому естеству Христа, тогда с неизбежностью теряется это таинственное равновесие. И образ Христов перестает быть таким реальным, каким он должен быть для внимающих Ему и следующих за Ним. Он становится немножко мифом. Отсюда множество ложных учений и проистекающие от них бедствия. Там, где совершенный человек — абстракция, человечество ищет такой идеал, который отвечал бы его представлениям. Отсюда — гуманизм, который в свою очередь развивается в утопию коммунизма. И наконец — то, чему мы становимся свидетелями, — происходит отказ человека от своего человеческого достоинства.

Так нарушается равновесие не только в мире, который постепенно отделяется от Церкви, от тайн человека и Бога и вырабатывает свои, отделенные от нее учения. Это все более проникает и в Церковь, по крайней мере, в те христианские общества, которые продолжают именовать себя таковыми. Мы знаем, что эти лжеучения получают широкое распространение не только у протестантов.

А у нас — когда нарушается это равновесие? Мы можем быть православными по имени. А практически мы — своего рода монофизиты, то есть те, для кого человеческая природа Христа исчезает в Божественном. Нам кажется, что вся духовная жизнь заключается только в молитве о нашем духовном преуспеянии. А страдания и нужды других людей, с естеством которых Христос соединился в Своем таинственном Воплощении, нас не касаются. По существу, мы не видим Самого Христа — именно так Он скажет нам на Страшном Своем последнем Суде. Ложное богословие входит не прямо через дверь — через ложные исповедания, — а через ложное осуществление в нашей жизни той тайны, которую исповедует Церковь Шести Вселенских Соборов.

И наоборот, мы можем чрезмерно сосредотачиваться на земных заботах, забывая о том, что смысл Воплощения Божия, — соединить человека с Богом. Чтобы мы стали подобными Ему по дару Его крестной любви. Чтобы нам открылось, что значит исповедовать веру святых отцов, узнавая ее тайны «не плотью и кровью» (Мф. 16, 17).

Мы помним, как преподобный Серафим Саровский исцелил М.В. Мантурова от хромоты чудом исповедания веры. Преподобный спросил: «А веруете ли Вы в Господа Иисуса Христа, что Он есть Богочеловек и в Пречистую Его Божию Матерь, что Она есть Приснодева?» «Верую», — ответил тот. По сути вопрос был о том самом Символе веры, который мы читаем каждое утро и поем за каждой Божественной литургией. «Если веруете от всего сердца, то чего Вы еще хотите, — сказал преподобный, произнося вместе с ним это исповедание, — Вы уже здравы! Господь для того и пришел, чтобы верующим в Него дать здравие и спасение». И Мантуров получил чудесное исцеление.

Вера в то, что Бог стал человеком и что неслитно и нераздельно соединились в Нем два естества, — целительна, а отступление от этой веры приводит к болезни и вечной гибели.

Таково ли наше исповедание веры, или мы, как у нас это нередко бывает, одними устами произносим Символ веры? Самое главное — прозрение духовное, чтобы мы, хромающие на оба колена, исцелились. И увидели, как увидели наши святые, не просто чудо Богом сотворенного мира, но Самого Господа Иисуса Христа, истинного Бога и истинного Человека.

Протоиерей Александр Шаргунов, настоятель храма свт. Николая в Пыжах, член Союза писателей России