Почему Фома назван Близнецом?
Мог ли быть Фома близнецом Христа?
Коснулся ли Фома Христовых ран?
Давайте начнём рассмотрение этой пасхальной истории с имени Апостола, давшего название 2-й Неделе по Пасхе – Фомина неделя.
В Евангелии от Иоанна имя апостола Фомы (Θωμας) с пояснением «называемый Близнец» (по-гречески Δίδυμος, по-русски – Дидим) употребляется трижды (Ин.11,16; 20,24; 21,2).
Здесь возникает несколько вопросов: во-первых, кем называемый, во-вторых, как его второе имя соотносится с первым.
Сразу же возникает несколько вопросов. Во-первых, как соотносится имя и прозвище Апостола, во-вторых, кто назвал Апостола из галилейского города Пенеады Близнецом и почему?
Начнём с первого вопроса. Он не так прост, как может показаться.
На первый взгляд, вполне логично возникает представление, что Фома это и есть первоначальное родовое имя, а «Близнец» – прозвище, данное кем-то позже.
Однако на самом деле всё обстоит не так. Дело в том, что имя Фома по своему происхождению арамейское слово «תום» (на иврите – תאום), читается как «том» и переводится как «близнец». В Евангелии оно всего лишь переведено на греческий язык – Дидим-Близнец).
То есть Фома и Близнец (Дидим) – это одно и то же слово на разных языках. Но если Близнец (Дидим) – это прозвище, как сказано в Евангелии («называемый Близнец»), то, очевидно, что и Фома также является прозвищем. Но какое же тогда настоящее родовое имя Апостола, известно ли оно? Да, известно. Оно указывается в некоторых древних списках Евангельских текстов, например, в Евангелии из собрания У.Кьюртона VII века упоминается Иуда Фома. В апокрифических «Деяниях Апостола Фомы», в «Евангелии от Фомы» в «Книге Фомы Атлета» из Наг-Хаммади Апостол также фигурирует под именем Иуда Фома.
Таким образом, мы должны признать, что и Фома и Дидим – это одно и то же прозвище, данное Апостолу.
Остаётся вопрос, кто мог дать его? Какие здесь могут быть варианты? 1) Родители или родственники, если у него действительно был брат-близнец, 2) окружающий народ, в том числе другие апостолы, 3) и, наконец, Сам Христос.
Первая – родительская версия маловероятна, ибо она требует того, чтобы у Фомы был реальный брат-близнец, но в Евангелии сказано только, что он назывался Близнецом, но не был таковым по факту, иначе было сказано: Фома, который был близнец. Что касается версии окружающих его людей, прозвище Близнец предполагает соотнесение с кем-либо ещё другим по принципу сходства («вылитый как близнец»). Этой версии придерживался святитель Амвросий Медиоланский, который считал, что Иуда Фома назывался Близнецом из-за внешнего сходства с Христом. Эта версия довольно популярна в светских публикациях. Однако церковная иконография даже очень древняя всегда изображала Апостола Фому совершенно непохожим на Иисуса Христа. Фома на иконах безбраден, короткие волосы с легкими залысинами, широкий лоб, короче, ничего общего со Христом. То есть церковная иконография не приняла версию святителя Амвросия, и она остается его частным мнением.
И здесь мы подходим к самой интересной версии: а что если это прозвище дал Апостолу Сам Христос?
Здесь мы должны остановиться на удивительном евангельском феномене переименовывания своих учеников Христом. Самый известным примером является Апостол Петр, который после исповедания Иисуса Мессией получил новое имя Пётр: «Я говорю тебе: ты — Пётр, и на сём камне Я создам Церковь Мою» (Мф.16,18) Так Симон, «сын Ионин», стал Петром (Пετρος, от πετρα — «камень», на арамейском «Ки́фа» — «камень, скала»). Отметим тот факт, что Христос лично даёт имя своему ученику. Также Господь дал имена другим ученикам братьям Иакову и Иоанну – «Сыны Громовы» («Βοανηργές» - Воанергес, Мк. 3,17).
Можно высказать предположение, что имя Андрей первозванному апостолу также дал Христос, учитывая тот факт, что греческое имя Андрей, не могло быть родовым у правоверного иудея, каковым был Апостол Андрей. Если учесть, что имя Андрей означает «мужественный», можно увидеть параллелизм имен двух братьев Андрея и Петра, данных им Христом: «Камень» и «Мужественный». В обоих именах выражена идея твердости веры.
В этом ряду также можно отнести прозвище Апостола Симона Кананита – Зилот, что в переводе означает «ревнитель», прозвище Апостола Иуды Фаддея – «кроткий, мягкий», прозвище Апостола Филиппа, буквально – «любящий лошадей», в переносном смысле – «увлекающийся верховой ездой, любитель путешествий».
Практически у всех 12 апостолов есть данные им имена, скорее всего, Самим Христом, почему они ими дорожили и они сохранились в Евангельских текстах, кроме одного «апостола» – Иуды Искариота (Искариот это не прозвище, а указание на место происхождения).
Переименовывание апостолов продолжилось и после воскресения и вознесения Христа. Апостол Павел также удостоился нового имени, став из Савла Павлом.
Как видим, призвание и преображение Своих учеников Христос запечатлевал в изменении их имен. Сами имена, данные Христом, носят глубокую и символическую семантику и, как правило, характеризуют твёрдость и ревность веры.
Видимо, к этому феномену восходит и последующая монашеская традиция давать новое имя в постриге как знак перемены образа жизни и ума подвижника.
Исходя из этой логики, можно обоснованно утверждать, что имя Фома-Дидим-Близнец могло быть дано ученику Иуде из города Пенеада Самим Христом. В этом был и практический смысл, ведь в апостольской общине было три апостола с именем Иуда: Иуда Фаддей, Иуда Искариот и Иуда Фома.
Но главный аргумент всё же духовный смысл имени. Ведь понятие Близнец выражало не только родственные узы, но часто являлось и характеристикой человека. Греческое слово διδυμος этимологически происходит от корня δύο (dúo, «два») с добавлением суффикса -μος (-mos) с удвоением корневой основы. Первоначальное значение слова — «двойной», «двойственный», и даже «двойник». Вторичное значение – «близнецы». Если принять версию. что это имя данное Апостолу Самим Христом, нужно отметить глубину и прозорливость Спасителя в определении духовных характеристик Фомы. Ведь ему действительно была свойственна некоторая двойственность с одной стороны горячая вера, с другой стороны холодное сомнение. Когда Христос сообщил о смерти Лазаря: «Лазарь умер; и радуюсь за вас, что Меня не было там, дабы вы уверовали; но пойдем к нему». Вспыльчивый Фома тут же ответил с ревностью: «Пойдём и мы умрём с ним» (Ин.11,14-16).
Но когда Христос воскрес, Фома проявил рациональный скепсис: «Если не увижу на руках Его ран от гвоздей, и не вложу перста моего в раны от гвоздей, и не вложу руки моей в рёбра Его, не поверю» (Ин.20,25).
Перед нами как будто два разных «двоящихся» Фомы. Мы видим колебания и двойственность натуры Фомы, отмеченную Спасителем в имени, данном этому Апостолу.
Именно этот смысл отмечен в Синаксаре в Неделю Антипасхи: «Фома именовался Близнец или потому, что родился вместе с другим, или из-за сомнения в Воскресении...» «Толковая Библия Лопухина» указывает, что правильнее понимать его прозвище не как «близнец», а как «человек двоящейся природы».
Сомнение всегда раздваивает человека, внутренний спор предполагает внутреннего двойника. Но Господь не отвергает искреннее сомнение как поиск истины, более того, даёт возможность Апостолу посомневаться в течение восьми дней после Воскресения и увериться при личной встрече: «Подай перст твой сюда и посмотри руки Мои; подай руку твою и вложи в ребра Мои; и не будь неверующим, но верующим» (Ин.20,27).
Уверовавший Фома обретает свою цельность в словах своего исповедания воскресшего Христа: «Господь Мой и Бог Мой!», которые можно назвать его кратким символом веры, состоящего в произнесении Имени Божия.
Хотелось бы также задаться вопросом: коснулся ли Фома рукой ран от гвоздей и ребра Спасителя или же ему достаточно было их только увидеть?
В Евангелии нет точно и ясного указания. По контексту кажется, что Апостол Фома только увидел раны, и ему было это достаточно. Кажется, существует какое-то моральное препятствие касаться открытых ран, да ещё Самого Господа. Достаточно просто увидеть. Само название события «уверение Апостола Фомы» оставляет вопрос открытым. Однако в Греческой церкви этот вопрос решается более определенно.
Дело в том, что церковно-славянское название праздника «Уверение Фомы» является эквивалентом греческого названия ἡ ψηλάφησις τοῦ Θωμᾶ - псилафисис ту Фома. Однако это не является переводом, а скорее богословским толкованием, потому в греческом языке слово ψηλάφησις буквально обозначает «осязание», «ощупывание» и соответственно праздник называется «Осязание св.Апостола Фомы». В церковно-славянском «переводе» «осязание» стало «уверением», что, кстати, ближе к евангельскому тексту.
В Евангелии при описании уверения Фомы этого слова нет, но говорится именно об уверении Фомы. Однако в византийской богослужебной традиции утвердилось слово «осязание» в значении «испытание» и оно не оставляет сомнения в том, коснулся ли Апостол Фома Христовых ран. Апостол Фома не осмелился ослушаться Христа и в точности исполнил Его слова «подай руку твою и вложи в ребра Мои». Господь позволил ему осязать Свои раны, чтобы тот, как сказано в Синаксаре, «опасаясь призрака, не мог зрением одним уверовать, но, будучи косен, и об осязании вспомнил».
В древней иконографии сюжета «Уверения Фомы» как византийской, так и в древнерусской традиции, Апостол Фома изображается касающимся ран Христа. В западной традиции изображение осязания Фомы подчас приобретало натуралистические формы, как например, на картине Караваджо.
Впрочем, нужно отметить, что в Древней Руси встречается название праздника как «Осязание Фомы», а иконописец Дионисий свою икону на этот сюжет в Ферапонтовом монастыре надписал «Фомино испытание».
В заключение еще раз выскажу мысль, что Господь не только не отвергает благочестивое сомнение, но и прославляет его. Об этом сомнении, идущем от жажды веры, говорил Достоевский.
Знаменательно, что воскресный день после Пасхи Церковь посвящает именно Апостолу Фоме, и только после него в следующее воскресенье прославляются Жены-Мироносицы, не имевшие никаких сомнений и первые пришедшие ко гробу Воскресшего Христа.
Протоиерей Геннадий Беловолов, директор мемориальной квартиры-музея Иоанна Кронштадтского в Кронштадте, настоятель храма свв. апп. Петра и Павла в с. Сомино
Впервые опубликовано на странице автора в социальной сети
