27 января пришло известие о большой культурной потере – смерти Владислава Александровича Чернушенко, руководителя Академической хоровой капеллы имени Глинки в Санкт-Петербурге.
Совсем недавно телеканал «Культура» показал к 90-летию великого хормейстера фильм Ирины Никитиной. Двух частей документального фильма едва хватило на то, чтоб к удивлению современного телезрителя открыть только контуры творчества этой колоссальной фигуры.
Как говорилось в телепередаче, Владислав Чернушенко впервые переступил порог Капеллы ещё 8-летним мальчиком, и было это в 1944 году в Ленинграде, только что освобождённом от фашистской блокады. Судя по упомянутым в фильме родственникам, ребёнку связь с музыкальным будущим определенно предначертали гены. Есть замечательные строки о послеблокадном Ленинграде, которые рисуют одно неожиданное качество этого великого города – песенность, тогда заметная так, что это свойство послевоенной жизни могло сказаться и на взрослых, и на детях как признак освобождения от неминуемой погибели на радость мирной жизни.
Эти строки хотелось бы привести в знак преклонения перед покинувшим мир мастером отечественного хорового искусства В.А.Чернушенко, более полувека руководившего знаменитой капеллой с полутысячелетней историей, человека большого таланта и огромной, поистине государственной ответственности за поющую нацию.
Беседе в капелле с самим В.А.Чернушенко обязано появление публикации К.Раша в 1995 году под звонким Пушкинским призывом «Услышу ль вновь я ваши хоры»*. Приведённый ниже отрывок, явный след этой встречи, взят из очерка 2015 года из ленинградского периода жизни писателя** – ровесника мэтра и ленинградца на период студенчества.
Так пусть звучат хоры**.
Через девять лет после блокады и невиданных на земле страданий мы ((студенты)) увидели город бедный, целомудренный, возвышенный и легкий на подъем. То был самый поющий город на планете. Все вузы располагали сильными хорами. В каждой школе свой хор. На заводах и даже в цехах пели хоры. Консерватория, опера. Филармония, воинские академии и училища состязались искусством своих хоров. Уже полтысячелетия непрерывно пел хор государевых певчих дьяков, ставший Академической хоровой капеллой имени Глинки. И как вы думаете, кто неизменно побеждал в Питере на напряженных фестивалях хорового искусства? Первое место почтительно отдавали хору университета под руководством гениального хормейстера фронтовика Г.М. Сандлера. И тут наступает невероятный момент. Кто, вы думаете, всегда оспаривал первое место у хора Сандлера? Только один хор — и хор этот выставлял восточный факультет. Руководил им беззаветный подвижник — тщедушный армянин Георгий Ервандович Терацуянц.
Так мы подошли к эпицентру нашего повествования — к восточному факультету и его студентам …, которых сформировали Университет и град Петра — самый русский город на земле.
Но прежде отметим, что Петр унаследовал песенность из глубины веков, хоровое, как и соборное начала — первооснова русской души и бытового уклада. Первым во всей глубине уловил этот феномен Руси как художественного целого Глинка и в опере «Жизнь за царя» в основу гимна «Славься, славься, русский народ» положил военно-религиозные победные канты основателя Петербурга — «огнестрельного художника» Петра Великого.
В первый час создания города в устье Невы ещё не остывший от абордажного боя 30-летний бомбардирский капитан-преображенец царь Петр запел с солдатами и хором государевых певчих дьяков победный религиозный кант, восхваляя Бога за победу.
Традиция песенности и сечи идёт из глубины веков. До 1917 окаянного года каждый русский пел три с половиной часа в сутки, потому был непобедим и физически здоров. Пели в тысячах храмов от края до края, пели все полки, гимназии и училища. Пели во время застолий, на косьбе, в море, за работой и после неё на сельских околицах. Хоровое искусство часто называют «духовным искусством». Великие композиторы Европы поражались красоте и мощи русских хоров, а значит, духовной силе русского народа.
Когда мы поступили в университет, то бессознательно почувствовали, что поют все полноводные рукава могучей Невы. Поют мосты, поёт Медный всадник, поёт в бронзе Пушкин Аникушина на площади Искусств, струной звенит Александровская колонна на Дворцовой площади, и поёт в вышине ангел на шпиле Петропавловской крепости. Питер представал как единый художественный образ, как песня Творцу и гимн, зовущий к подвижничеству.
… Песенность возродилась в Отечественной войне и отразила волю русских слиться теснее в народ — двести миллионов, одно сердце — сплотиться и победить.
Так родилась песенная нация, вернее, песенно-танковая нация. Начало можно отсчитывать с эпического фильма «Трактористы» великого сибиряка и Георгиевского кавалера Ивана Пырьева. В блокаду танки выходили, «гремя огнём, сверкая блеском стали», из ворот Путиловского завода прямо на передовую.
Нина Шамильевна Булатова, вдова К.Б. Раша, кандидат биологических наук
*Раш К. Услышу ль вновь я ваши хоры // «Московский журнал», №№ 2–5 (1995).
**Раш К. Крестовые братья // Журнал «Москва», (2015).
