3 октября (с.ст) 1814 года родился Михаил Юрьевич Лермонтов. Говоря о художественном наследии, связанном с его именем, невозможно обойти молчанием то обстоятельство, что поэт был близок и к изобразительному искусству. Он представлял собой счастливое сочетание в одном лице поэта и художника.
Влечение к поэзии и рисованию не покидало Лермонтова с самого раннего детства до конца его жизни. Когда бабушка, по воспоминаниям современников, из постоянного опасения за судьбу внука просила его не писать стихов и не рисовать карикатур, наделавших много шума в петербургском обществе, он говорил: «Что же мне делать с собой, когда я не могу так жить, как живут светские люди. Бабушка просит меня не писать больше стихотворений и не брать в руки карандаша, – не могу, не могу», – читаем в книге «М. Ю. Лермонтов: жизнь и творчество: 1814–1841» (1941).
Детство поэта было лишено самого яркого луча в жизни ребёнка – материнской ласки, но светлое воспоминание о ней навсегда осталось в его чуткой душе. В книге «М. Ю. Лермонтов 1814–1914» (1914), представленной на портале Президентской библиотеки, помимо фактов биографии поэта и высказываний современников, приведены его личные воспоминания: «Когда я был трёх лет, то была песня, от которой я плакал: я не могу теперь вспомнить, но уверен, что, если бы услыхал её, она бы произвела прежнее действие. Её певала мне покойная мать». С отцом своим мальчик виделся в детстве лишь изредка и случайно.
После смерти матери воспитанием ребёнка занялась его бабушка по материнской линии Елизавета Алексеевна Арсеньева. Он рос в богатой барской усадьбе Тарханы в Пензенской губернии, окружённый гувернёрами и гувернантками, среди шумной толпы сверстников и сверстниц, которых бабушка приглашала специально для развлечений своего Мишеля, но вскоре счастливое течение жизни было прервано тяжёлою болезнью, которая чуть ли не на целых два года приковала его к постели. Лишённый обычных детских развлечений, он сосредотачивался в себе, в нём быстро начали развиваться глубокая, недетская мысль и пламенная фантазия.
Когда мальчик поправился, бабушка повезла его для окончательного восстановления сил на Кавказ, в Пятигорск. А потом начала готовить внука к поступлению в Благородный пансион при Московском университете – лучшее тогда учебное заведение в Москве.
Ко времени своего поступления в Благородный пансион Лермонтов прекрасно владел русской речью (что далеко не часто встречалось тогда в барских семьях), изучил три иностранных языка, отлично рисовал и очень недурно играл на скрипке и фортепиано. Выпущенный из пансиона в начале 1830 года со свидетельством «об отличном прилежании, похвальном поведении и весьма хороших успехах», Лермонтов был принят в число студентов нравственно-политического отделения Московского университета. Спустя некоторое время он оставил университет и был зачислен юнкером в Лейб-гвардии гусарский Его Величества полк, 10 ноября 1832 года поступил в школу гвардейских подпрапорщиков и кавалерийских юнкеров.
Ценное описание поэта-юнкера сохранилось в записках его будущего противника на дуэли, тогда товарища по школе, Николая Мартынова: «Наружность его, – пишет Мартынов, – была обычной: маленький ростом, весьма ловкий в физических упражнениях и с сильно развитыми мышцами. Лицо его было довольно приятное. Обыкновенное выражение глаз в покое несколько томное, но, как скоро он воодушевлялся каким-нибудь проказам или школьничеством – глаза эти начинали бегать с такой быстротой, что одни белки оставались на месте. Волосы у него были тёмные, но довольно редкие, со светлой прядью немного повыше лба, виски и лоб весьма открытые, зубы превосходные – белые и ровные, как жемчуг. Он был ловок в физических упражнениях, крепко сидел на лошади. Умственное развитие его было настолько выше других товарищей, что и параллели между ними провести невозможно. Годами он был не старше других, но опытом и воззрением на людей далеко оставлял их за собой».
В книге русской художницы Варвары Бубновой «М. Ю. Лермонтов: к 125-летию со дня рождения (1814–1939): каталог выставки в Ленинграде» (1941), рассказывается о художественном наследии, связанном с именем Лермонтова. «Лермонтов был художник-любитель, но любитель талантливый и сумевший развить своё дарование до известной степени совершенства. Лермонтов работал маслом, карандашом, акварелью; есть основания полагать, что он был знаком и с литографией».
«Собирая от местных жителей старинные их предания, Лермонтов часами проводил за альбомом или даже с кистью в руках. Многие места Дарьяльского ущелья, перевал и по реке Арагве сняты им. Мне удалось видеть и даже приобрести отлично выполненные картины, сделанные им масляными красками. И едва ли они не представляют единственные изображения некоторых мест в том виде, в каком находились памятники старины в конце 30-х годов. Так, замок царицы Тамары в Дарьяльском ущелье изображён ещё с высокою и тесною башнею и с развалинами стен, коих теперь едва сохранился след», – писал в 1881 году историк литературы Павел Висковатов.
На Кавказе Лермонтов получает нужную ему творческую зарядку не только как поэт, но и как художник, и на весь остаток жизни остаётся верен своим кавказским впечатлениям. Поэт с детства был очень привязан к «священным для него горам». Жена французского консула, поэтесса Гоммер-де-Гелль, с которой поэт познакомился во время отдыха в Крыму, называла его «Прометеем, прикованным к горам Кавказа».
Изъездив во время службы весь Кавказ, он набрался самых разнообразных впечатлений. Здесь он закончил свою поэму «Песня про купца Калашникова», создал такие великолепные произведения, как «Молитва («Я, матерь Божия»), «Когда волнуется желтеющая нива», «Кинжал» и другие.
В начале января 1841 года Лермонтов получил отпуск и уехал в Петербург. Несмотря на все усилия, ему не удалось выйти в отставку и посвятить себя всецело литературной работе: неожиданно для себя поэт получил весной категорический приказ – оставить столицу в 48 часов и отправиться к месту своего служения. Однако, вместо того, чтобы отправиться в полк, Лермонтов подал рапорт о болезни и вместе с ближайшим другом своим, Монго-Столыпиным, уехал в Пятигорск прямо навстречу своей безвременной гибели. Среди прочих знакомых он встретил здесь старого своего приятеля и товарища по школе, с семейством которого был знаком ещё в Москве, – отставного майора Гребенского казачьего полка, Николая Мартынова…
В издании «М. Ю. Лермонтов: к 125-летию со дня рождения (1814–1939): каталог выставки в Ленинграде» можно найти цитату мемуариста Якова Костенецкого из книги «Воспоминания из моей студенческой жизни» (1887): «Я служил в Ставрополе при штабе. К нам на квартиру почти каждый день приходил меньшой Мартынов. Это был очень красивый молодой гвардейский офицер, блондин, со вздёрнутым носом и высокого роста. Он был всегда очень любезен, весел, порядочно пел под фортепиано романсы и полон надежд на свою будущность: он всё мечтал о чинах и орденах и думал не иначе, как дослужиться на Кавказе до генеральского чина. После он уехал в Гребенский полк, куда он был прикомандирован, и в 1841 году я увидел его в Пятигорске, но в каком положении! Вместо генеральского чина, он был уже в отставке майором, не имел никакого ордена и из весёлого и светского изящного молодого человека сделался каким-то дикарём: отрастил огромные бакенбарды, в простом черкесском костюме, с огромным кинжалом, в нахлобученной белой папахе, вечно мрачный и молчаливый! Какая была причина такой скорой с ним перемены, осталось мне неизвестным…».
В Пятигорске Мартынов стал главным героем метких и злых карикатур Лермонтова и получил от него прозвище «горец с большим кинжалом». Это прозвище, быстро распространившееся в обществе, приводило Мартынова в бешенство, так как оно унижало его достоинство.
После очередной ссоры Мартынов вызвал Лермонтова на дуэль, которая была назначена на 15 июля, в 7 часов вечера, у подножья горы Машук. По-видимому, никто не ожидал трагического исхода: Лермонтов заранее объявил, что он стрелять не будет, а Мартынов заявлял всем, что он и не умеет стрелять. На месте дуэли не было ни доктора, ни экипажа; никто не мог впоследствии разобраться в том, кто у кого был секундантом. По словам одного из свидетелей произошедшего, Николая Раевского, по окончании дуэли в квартире поэта должен был состояться весёлый ужин. Но судьба решила иначе… «Дохнула буря, цвет прекрасный / Увял на утренней заре, / Потух огонь на алтаре!..»
Подробнее о творчестве поэта и художника можно узнать на коллекции, посвящённой Михаилу Юрьевичу Лермонтову. В неё вошли книги и периодические издания, содержащие тексты его произведений, исследования о жизни и творчестве, а также открытки и фотографии, изображающие памятники и места, связанные с его именем. Особый интерес представляют репродукции картин и рисунков поэта.
