Философия – цивилизационная мировоззренческая оптика человека и общества, позволяющая формировать видение мира и себя. Создадим ли мы свою цивилизационную философию, отличающуюся от западной? Или будем питаться её вторичными отходами и своими воспоминаниями? («Тварь и я дрожащая, или право имею?..») Русская мировоззренческая мысль сегодня переживает кризис некоего «топтания на месте» на фоне общего идейного кризиса в мире, несмотря на большой объем плодотворных работ по восстановлению историко-философского наследия русских философов и богословов XIX-XX веков. Причин топтания много, они хорошо известны. Но вопрос в другом – в наличии положительной философии, имеющей прямой доступ к на нашей «существенности»: устройству личности и общества. В наличии новаторского корпуса мало внятно изложенных идей и учений, которые могут считаться своими.
В октябре в издательстве «Книжный мир» вышла моя книга «Соборный персонализм - ключ к русской философии. В.Н. Лосский и о.П. Флоренский». Первая часть - теоретический философский очерк о русской цивилизационной философии как персонализме. Я попытался в рамках сжатого очерка выделить то направление, которое является основным посланием русской философии, и присуще большинству русских философов и мыслителей. Это метафизика персонализма как личностного устройства всех элементов мира, «субстанциальных деятелей» (Н.О. Лосский).
Нередко главной оригинальной основой русской мысли считается историософия. Но это не совсем так, – взгляд на историософию как главное направление недостаточен. Русская цивилизационная философия лежит на трёх основных «китах» (на самом деле, их больше, но не столь крупных): 1) христианская метафизика персонализма, которая занимает место учения о бытии в западном философском мейнстриме; 2) духовная антропология, учение о человеке; 3) историософия локальных цивилизаций и особого пути России и Восточной Европы.
Все «три кита» взаимосвязаны, поддерживают друг друга. Главной глубоко личной мотивацией философствования и исходной точной мышления русских философов является духовная антропология, которая отчасти включает и психологию, имеющую для русских метафизическое значение, как верно заметил современный специалист по русскому персонализму М.А. Прасолов. Теория цивилизаций основывается на персонализме – на оригинальности типов человека и культуры как первичной данности истории, которые суть единичные субъекты с духовной основой, из которой и производится культура.
Главная роль в русской цивилизационной философии, на мой взгляд, принадлежит соборному персонализму в силу его сверхонтологической роли, преодолевающую западную онтологию как учение об объективированном мире идей или мире материи (или того и другого, как в марксизме), и выходящему напрямую на предпосылки религий и духовного опыта, предшествующих или внешних к западной философии. Персонализм, тем не менее, утверждает реальность всех частей мира, включая и идеи.
Персонализм, как направление мысли, как и вообще вся философия, оформился в западной мировоззренческой традиции, и был оттуда заимствован русскими. Однако в западной философии он занимал позицию анти-мейнстрима, противостоящего набирающему силу западному рационализму, материализму и атеизму, объективному идеализму (в том числе, платоновско-гегелевского типа) и, а также субъективизму, софистике и релятивизму, постмодернизму. В русской же философии персонализм с середины XIX века сразу занял и до конца, в эмиграции, удерживал главное место. Этот тезис не означает, что русские, как и другие народы, не были изначальными стихийными персоналистами до всякой западной философии (о чём говорил о П. Флоренский в «Общечеловеческих корнях идеализма»).
Наиболее показательными, глубоки и зрелыми фигурами метафизики русского персонализма, на мой взгляд, и взгляд ряда современных авторов, являются Н.О. Лосский и о.П. Флоренский. Хотя русские философы персоналисты в разные периоды недолгой истории русской философии исчисляются десятками, среди которых есть условно не менее «равновеликие» данным мыслителям, например, В.С. Соловьёв, Н.А. Бердяев, Л.П. Карсавин, А.Ф. Лосев (что тоже показательно с точки зрения роли персонализма в русской мысли).
Многие философы, не создав своей персоналистской метафизики, развивали личностное мышление, которое связано с персоналистской картиной мира, и противостоит мышлению объективистскому и субъективистско-софистическому.
Соборно-персоналистская картина мира и личностное мышления - основа русской метафизики, - в отличие от западного философского мейнстрима, основанного на онтологии, объективизме и рационализме, превращении мира в систему объектов. Особенность русского персонализма по сравнению с западным, - это его соборный, общинный характер, когда личности и монады объединяются в целостные сверхличностные коллективные структуры, сохраняя при этом индивидуальность и свободу воли, прозрачность для других. Без соборной картины персонализм не может дать объяснения мира с личностной позиции. То есть персонализм как целостное мировоззрение возможен лишь как органический, иерархический, коллективный. По крайней мере, с позиции русских философов.
Вместе с тем, все субстанциальные деятели и их иерархические комплексы в обществе и природе - это единичные духовные субъекты, если смотреть на них с духовной «изнанки» мира. Без персонализма трудно представить Христианство, равно как различные религии. Бог создал весь мир, и не только человека, по подобию личности. То есть все элементы мира личностны, даже простейшие элементы, имеют свойства личностей, связанные с их духовной субстанцией.
Без метафизики персонализма сложно построить теорию цивилизаций. В свою очередь, русски й, да и любой персонализм, как противостояние западному мейнстриму, не понятен вне цивилизационной теории, и критики западной цивилизации, её рационалистически-властного человеческого и культурного типа, а также альтернативной ей славянской цивилизации, основывающейся на религиозном и социальном персонализме.
Вторая часть книги – подробная статья «Оценка цивилизационной теории Н.Я. Данилевского. К 150-летию выхода «России и Европы». Она призвана раскрыть другую составную части русской цивилизационной философии, в которой теория Данилевского и его концепция славянской цивилизации является ценнейшим и непревзойдённым вкладом, - на фоне других направлений и работ по нашей цивилизационной идентификации, таких как: западничество, евразийство, византизм, социализм-советизм, гиперборейство, государство-цивилизация-остров Россия. В целом они не верны, так как исходят из внешней, заимствованной идентификации нашей цивилизации, а не из её внутреннего «Я» и типа человека, хотя и отражают некоторые важные моменты русской цивилизации.
Я считаю, что цивилизация – это крупный тип человека и общества, которая понятна лишь в персоналистской картине мира. Я противник западного термина «идентичность», считая, что вместо него корректно употреблять термин «личность» и «тип личности», которая связана с обществом и типом общества, с внешней социальной оболочкой личности. «Идентичность» – замена личности набором черт. В персоналистской оптике культура, ценности, «коды» (непонятно, что это такое) являются хотя и важными, но второстепенными, так как заимствуются и меняются. Личность нельзя понимать как самосознание, - она сверхрациональна.
Архаичность и фундаментализм персонализма переворачивают оптику современного человека, привыкшего видеть только мир объектов и технологий и превратившего саму философию в технологию формирования такого мира и человека.
Если говорить о политико-идеологической направленности всех «трёх китов» русской цивилизационной философии «серебряного века» и предыдущего поколения (персонализм, антропология, историософия), то все их следует понимать как революционный консерватизм или консервативно-революционное, революционно-фундаменталистское мировоззрение, ориентированное на торжествующую архаику, фундамент, в новых условиях XX века, о чём свидетельствуют произведения и судьбы крупнейших авторов, оказавшихся на перевале между революцией и охранительством, носивших характер западных идейных псевдоморфоз (синодальная и бюрократическая система и марксизм) и не вписавшиеся ни в то, ни в другое, в чём и состоят истоки личной и коллективной трагедии русской философии.
Это не значит, что русская философия противостоит науке и технике. Наоборот, она может революционизировать её, как, например, исходивший из персонализма русский космизм революционизировал технику воздухоплавания и изучение Вселенной. Но очевидно, что персонализм противоречит Просвещению (начиная, с Платона) и линии западного рационалистского прогресса, противоречит самой рационализированной личности западного индивидуалиста. Персонализм – реальная философская альтернатива идеологии машинизации и чипизации человека и общества, превращение их в мегамашину для «рационального устройства мира».
В последние десятилетия работ по русскому персонализму много, их поток растёт. Я постарался создать идейный фокус из них. Личностная соборность, идея осевой базовой личности индивидуал-коллективистского типа, соборная личностная картина мира – это и есть то, что может быть названо «русской идеей», если такое понятие уместно и возможно, поскольку в основе её мировоззрения лежит личность, а не идея, вторичная по отношению к личности. Она может стать основой русской цивилизационной философии будущего, которая преодолеет зависимость от западных философских предпосылок и станет визитной карточкой русской философии в мире.
Это книга для широкого круга читателей, своего рода вход в дискуссию, который, вероятно, будет интересен для специалистов.
Презентация книги, которую планирую провести в форме свободного обмена мнениями, состоится 6 декабря 2019 года в 19.00 в «Библио Глобусе» в Москве.
Сергей Дмитриевич Баранов, политический социолог, этносоциолог, философ, кандидат социологических наук, Москва
.jpg)
