Станислав Минаков, поэт, прозаик, переводчик, журналист
В 1917-м, который еще Лермонтов за столетие до страшных событий предсказал как «настанет год, России черный год, когда царей корона упадет», а поближе к событию футурист Хлебников предвидел в своих раскладах как «Некто 1917», произошла вселенская катастрофа - крушение трехвековой формы Российской империи, народ наш окончательно впал в помрачение известно какой природы - практически во всех слоях русского социума. В следующем же году был совершен жуткий необратимый акт: убиение помазанника Божия и всей августейшей семьи. Можно прямо сказать: враг совершил ритуальное жертвоприношение, а царственные страстотерпцы своей личной голгофой обозначили всеобщую русскую голгофу. Это стало экзистенциальным «оформлением» катастрофы, которую А.И. Деникин назовет второй Русской смутой и которая повлечет за собой страшнейшие последствия: многомиллионное братоубийство, рассеяние народа, противоестественные формы удержания российских пространств большевиками (созданием на штыках формата СССР, воистину заложившего потенциальную основу для самораспада через семь десятилетий). Следствием этого в известном смысле стало и Божие попущение Великой Отечественной войны, о которой митрополит Вениамин (Федченков) произнес трудновместимые слова: «Слава Богу, что эта война была!»
Картина Павла Рыженко Удар колокола
Когда говорят «о приобретениях советского периода», называя индустриализацию-модернизацию в порыве «догнать и перегнать Америку», всеобщую грамотность, выход в космос и иное, то хочется вопросить, адресуясь не столь вовне, сколь к себе самому: а какой ценой это было достигнуто и что было бы без катаклизмов? Эксперты свидетельствуют о весьма высоком промышленном уровне России в 1913 г., о движении к реформированию и ускорению (при всех известных нам нестроениях). Следует задуматься, какова могла быть по численности населения и территории наша империя сегодня, если бы не кровавые и духовные потрясения ХХ в., каково было бы качество этого населения, какой меры благоденствия и внутреннего благоустроения достигло бы русское общество.
Приходится констатировать, к общей печали и трезвению, что русский катастрофический раскол продолжается и сегодня, он не преодолен, и последствия его могут быть весьма плачевными, как и столетие назад.
