24 сентября вышел в прокат фильм режиссера Ивана Вырыпаева «Спасение». Главная героиня новой отечественной киноленты - католическая монахиня из Польши, которой предстоит покинуть родной монастырь и отправиться по делам Церкви в далекую затерянную в горах общину в Непале. Основной темой этого фильма, снятого с большим вниманием к эстетике кадра, лиричного и вдумчивого, является присутствие Бога в человеческой жизни. Наш корреспондент побывала на одном из премьерных показов.
Зная
заранее о том, что в центре фильма - жизнь и судьба монахини, ожидаешь
прежде всего увидеть различные эпизоды монашеского подвига. В самом
начале картины, вместе с матерью-настоятельницей провожая героиню,
сестру Анну, в неведомую страну, с нетерпением ждешь, когда она прибудет
на место и начнутся сюжетные коллизии. Однако завязка сюжета
затягивается: из-за непогоды Анна застревает на несколько дней в
непальском придорожном отеле. Эти несколько дней - собственно, и есть
весь фильм.
В художественной ткани полуторачасовой картины всего семь-восемь диалогов. Все остальное время мы видим в кадре красочный разноголосый мир, но никто при этом не произносит никаких слов. Авторы предлагают зрителю посмотреть на внешнюю мирскую действительность как бы «изнутри» молчания - и увидеть ее не взглядом туриста, не взглядом праздного соглядатая, а взглядом человека, понимающего, что он не напрасно родился и живет в этом мире. Безусловно, такой подход несколько напряжет любителей остросюжетных боевиков и приключений, но в то же время очень много даст тем, кто привык находить в фильмах точку роста, питательную среду для размышлений о собственной жизни. Стоит сказать, что при всей молчаливой вдумчивости в «Спасении» нет «нагруженности», свойственной интеллектуальным или психологическим драмам, каких-то многослойных контекстов и аллегорий. Все, что хотят показать авторы, можно непосредственно ощутить сердцем - а иной задачи и не ставится.
Из
диалогов фильма мы не узнаём о сестре Анне практически ничего: ни из
какой она семьи, ни как оказалась в монастыре, ни каков ее мирской и
иноческий опыт. Но то время, которое мы проводим с ней, не прерываемое
ни нарезкой сцен, ни появлением других персонажей, позволяет понять о
ней очень многое. Вот она раскладывает на просторной кровати в отеле
содержимое своего рюкзака: таблетки, нижнее белье, большая тяжелая
Библия, священные сосуды в дар непальской общине... Мы видим ее как в
обществе, на улице, так и в ситуациях, когда монашествующих обычно никто
не видит: читающей ночью Писание, валяющейся с головной болью в
постели, расхаживающей ранним утром в пледе, нелепо повязанном поверх
свитера, тихо признающейся настоятельнице по телефону: «Я тут немного
боюсь». Она живет обычной человеческой жизнью, в которой есть и быт, и
усталость, и немощь плоти, но при этом - нет ничего ненужного, лишнего.
То, как Анна молится, как лаконично, доброжелательно, честно отвечает на
вопросы окружающих, как внимательно всматривается в чуждую ей культуру,
выдают в ней человека цельного и собранного, очень ощутимо живущего
реальным настоящим моментом. Особенно проявляется это в разговоре с
хипповатой девушкой, ищущей в экзотической стране путь к совершенству и
выдвигающей вполне привлекательную идею: зачем каждый раз
исповедоваться, выбрасывать из души грязь и мусор, если можно раз и
навсегда выбросить пылесос? Анне, уже нашедшей путь к Богу, не очень
понятны эти умствования: человек не может «выбросить пылесос»,
перепрыгнуть через свою греховность только лишь собственными усилиями.
Такая жизнь в ожидании от себя сверхрывка рано или поздно превращает
многих людей в бесплодных странников. А можно - иначе, можно уже сегодня
начать жить с Богом, и постепенно именно Он заполнит все то
пространство внутри «пылесоса», куда постоянно набивается грязь, и места
для грязи уже не останется.
Жизнь
Анны именно так наполнена Богом - это видно и из того, как радостно и
полно, опровергая представление о черствых и скучных монахинях, она
проживает вынужденные обстоятельства своего бытия. Вместо того, чтобы
«благочестиво» сидеть с книжкой в номере отеля, осваивает окрестности,
карабкается на огромные валуны, чтобы помолиться на восходе солнца,
бродит по местному базарчику, с любопытством наблюдает индуистский
обряд, разговаривает с незнакомцами. В ней нет слепого страха сделать
что-то не по правилам: вот она снимает апостольник и натягивает на себя
чудную шапку местного производства, вот внимает песням под гитару,
которые поет для нее заезжий рокер, вот проводит ночь одна в горах, не
страшась рассказов местных жителей о многочисленных «летающих тарелках».
Во всем этом есть одна важная мысль: настоящая глубокая вера немыслима
без искреннего интереса к жизни и к людям. Не случайно в самом конце
фильма героиня говорит, что здесь, в чужой ей стране, узнала для себя
нечто новое - что Бог существует. Неужели она не знала этого раньше?
Думаю, что знала - просто Господь по-новому открылся ей. И эта
возможность открываться навстречу Богу и узнавать Его по-новому не имеет
границ. Это и является содержанием вечной жизни...
Кажется, что в процессе съемок фильма режиссер пытался понять, что значит жить в постоянном присутствии Божием, и лично для себя. Поэтому ему удалось снять об этом фильм откровенный и непредвзятый. После его просмотра остается чувство внутренней тишины - легкой, совсем не такой, как после фильмов трагических. Досадуешь даже, что заглушает ее суета вечернего города - будто что-то уносит всё дальше ту самую жизнь, которой хочется жить: строгую и простую, без переживаний по пустякам и бесконечных теленовостей, жизнь, где в рюкзаке - Евангелие, в каждом человеке - посланник Божий, а в душе - Невместимый Господь. Но жить этой жизнью обязательно нужно. Хотя бы иногда, по мере духовных сил. И обязательно к ней возвращаться.
Газета «Православная вера» № 19 (543)
Елена Сапаеваhttp://www.eparhia-saratov.ru/Articles/zhizn-kotorojj-khochetsya-zhit
