Вышел он не просто вовремя, но как-то кратно - вовремя. Кто еще не понял, что происходит чуть к западу от нас, - см. «Бесы». Фильм - получился. Творчество Достоевского, в том числе в хорошем кинопрочтении, сообщает душе русского человека чувство полноценности. Это всегда глубина, никакой легковесности. Достоевский - это национальное достояние. Достоевский - это и мы тоже. От такового соприкосновения чувствуешь себя немножко гордо. Хорошее чувство. Через пророчества Достоевского можно постигать себя, Россию, приходить к вере, церкви, православию.
Известно, что современники не слышат пророков. Что удивительно и промыслительно, - пророчества Достоевского предостерегают и сегодня. Услышим ли? Роман «Бесы», как известно, современниками принят не был. В такое жуткое пророчество о России не поверили. Не поверили, что таковое возможно. Большевики, угадав себя в «бесах», роман запретили. Роман современен. «Бесы» - про революцию, про нас. А сегодня - гротескно про Украину.
В. Хотиненко взялся за сложнейшую задачу. Понятно, почему он не хотел прикасаться к экранизации Достоевского. А после отснятых двух фильмов (сериале о Достоевском и «Бесов») еще раз повторил, что экранизировать Достоевского - невозможно. В том числе и потому, что «каждый персонаж у него - это целый оркестр». Можно себе представить количество прочтений. Роман сложен для экранизации еще и потому, что постижение сути его - требует труда. Роман - трагическое предостережение: не уходите от своих корней, от веры, не увлекайтесь мишурой, ибо конец будет вот таким: бессмысленным и страшным. Роман сложен тем, что в нем нет света в конце туннеля, в нем нет положительных образов. Здесь все очень серьезно. Надо приветствовать мужество режиссера, отдающего эту работу на суд зрителя, развращенного легким чтивом, романа Достоевского большей частью - не читавшего, библию не знающего даже в первом прочтении (см. отзывы в интернете).
Владимир Хотиненко взял на себя труд популяризации, донесения идеи Достоевского, даже объяснения ее. Хотя бы - по детективной части. Именно поэтому в фильме мы видим следователя по особо важным делам Горемыкина (всегда беспроигрышный Сергей Маковецкий), которого в романе нет. Диалоги столичного следователя и местного здравомыслящего служаки, полицмейстера Ивана Львовича (органичный Владимир Зайцев), объясняющие суть происходящего - замечательный и удачный режиссерский ход.
Колоритная атмосфера провинциального городка, почти одновременное представление ярких и запоминающихся персонажей в действии... Мы легко вживаемся в свое прошлое. Фильм в постижении канвы повествования, главной идеи Достоевского легче и доступнее, чем роман. Это хорошо, это и есть - популяризация.
Что касается актеров, выкладываются здесь все. Кому сколько дано. Отчасти можно согласиться с интернет-рецензентами в том, что женские образы (кроме Хромоножки) несколько слабы. Конечно, в ранних экранизациях Достоевского мы видели более сильные женские образы. Ну...значит, современный актерский состав не дал режиссеру соответствующего материала.
Бесспорной режиссерской и актерской удачей является образ Петра Верховенского (Антон Шагин), действующего и убежденного организатора, лидера смуты. Стопроцентное попадание. Нагл, легок, практичен, циничен до предела. Запретного для него - нет. Идеей разрушения, осмеяния всего святого воодушевлен до умопомрачения... Это некоторый сквозной образ. Все основные действующие лица в романе погибают, а вот Петр Верховенский - сохраняется. Непотопляемый прообраз будущих смут. Революционер-практик. Владимир Хотиненко признавался, что А. Шагин буквально «вырвал» у него эту роль. Правильно сделал: это его роль.
Невольно спотыкаешься на личности Николая Ставрогина, на его киновоплощении. Задумка Достоевского об этом образе колоссальна. Критики называют его даже не человеком, а идеей. Диапазон личности: от потрясающего света до предельного мрака, от Денницы до Люцифера. То есть где-то за пять-семь лет до времени повествуемых событий он личностно являл собой некий поражающий свет. Бывший студент Шатов с тех пор хранил на груди в ладанке (!) записку со словами Ставрогина, его поразившими, ставшими светочем и содержанием его жизни.
Одно имя Николая Ставрогина просветляет лица членов кружка яркими воспоминаниями. Магнетизм этой личности, судя по всему, был пределен. Светлым, красивым, вдохновенным ликом, высокой идеей он покорял не только мужчин. Женщины шли к нему как кролики в пасть удава. Дальше - обычно... Ставрогин гордо уверовал, что таков он и есть, и что ему - все дозволено. Падение его в пучину духовного и физического разврата было соразмерно его некогда высокому взлету. Он совратил жену и сестру бывшего студента Ивана Шатова, который смотрел на него как на Бога. В поисках изощренных, низких ощущений он на спор после пьяного обеда в ресторане женился (обвенчался!) на «скудоумной, плюгавой, нищей Хромоножке». В Петербурге он принадлежал к «тайному скотскому, сладострастному обществу»... Пределом падения Ставрогина Достоевский рисует совращение девочки. Но и здесь магнетизм, уже бесовский, его личности был таков, что десятилетняя девочка сама устремляется к нему со страстными поцелуями. В таковой «предел» падения издатели романа категорически не поверили. Не знали они наших времен, не знали они, что даже пророчествующий Достоевский в свое время «не дотянул» до «пределов», которые открылись в наши времена!
Итак, таково схематически поданное Достоевским недавнее прошлое Ставрогина. Прошлое «за кадром», имевшее место перед тем, как он предстает читателю и зрителю. Нам только в той или иной форме рассказывают о его подвигах. Является он нам несколько уставший, равнодушный к своей и чужой жизни. Но отнюдь не покаявшийся. Багаж пережитого превращает его в этакого «социального беса», духовного лидера и провокатора немыслимых для провинциального городка беспорядков.
Ставрогин - главное действующее лицо, провоцирующая, направляющая, бесовская сила зарождающегося революционного движения. Вдохновитель. Это - по Достоевскому.
На экране мы видим слабого, сломленного, но все еще любующегося собой человека. Согласно задумке Достоевского Николай Ставрогин - красив. Наверное, сначала красив «божественно», потом - «дьявольски». В фильме же он предстает скорее - «красивеньким». Никаких следов сильной личности, никаких следов магнетизма. Красавица Лиза (Иванна Петрова) все еще гипнотизируется своим предметом. И сыграно это хорошо. Но когда мы обращаемся в его сторону, то с сожалением констатируем: гипнотизироваться-то нечем. Рассказывают о его пакостях, но и это