Труженник русской истории

Способный подросток был представлен как лучший ученик попечителю Московского учебного округа графу Строганову, который взял его под своё покровительство, наблюдая за его успехами почти полвека, не раз помогая в трудных ситуациях.

В 1838 году Соловьёв был принят на историко-филологическое отделение философского факультета Московского университета. Именно здесь с помощью знаменитого профессора-историка Михаила Петровича Погодина любовь Соловьёва к истории обрела научную основу. Погодин предоставил ему возможность работать с богатейшим собранием рукописей в своей библиотеке. И Сергей Михайлович сделал первое открытие: обнаружил не известную ранее 5-ю часть «Истории Российской с самых древних времён» Василия Никитича Татищева, который работал с источниками, не известными Карамзину. Вероятно, именно под влиянием Погодина Соловьёв увлёкся идеями славянофилов, к которым, правда, впоследствии почему-то охладел.

Окончив университет, Сергей Михайлович получил предложение графа Строганова отправиться за границу в качестве домашнего учителя детей его брата, бывшего министра внутренних дел А.Г.Строганова. Молодой историк согласился и с 1842 по 1844 гг. путешествовал вместе с семьёй Строгановых по Австрии, Германии, Франции, Бельгии. В свободное время он слушал лекции известных профессоров в Берлине и Париже, работал в библиотеках и архивах Европы, посещал художественные галереи и театры.

Вернувшись в Москву, Соловьёв в октябре 1845 года защитил магистерскую диссертацию «Об отношениях Новгорода к великим князьям». Уже через два года он защитил докторскую диссертацию на тему «История отношений между русскими князьями Рюрикова дома». Успешная защита укрепила положение Соловьёва в Университете, дав возможность 27-летнему доктору русской истории получить профессорскую должность. Тогда же началось его сотрудничество в популярнейших журналах того времени — «Современнике» и «Отечественных записках».

Поддержка влиятельного в либеральных кругах профессора Тимофея Николаевича Грановского (прообраз Степана Трофимовича Верховенского в «Бесах» Достоевского) ввела Соловьёва в университетский кружок западников, но классическим западником-либералом Сергей Михайлович, как и славянофилом, не стал. Он был убеждённым патриотом-государственником. В Московском университете Соловьёв более 30 лет был профессором кафедры русской истории, в течение шести лет работал деканом историко-филологического факультета, с 1871 по 1877 гг. избирался ректором университета. В марте 1872 года Соловьёв стал академиком Российской Академии наук по Отделению русского языка и словесности. Вершиной научного творчества учёного является его фундаментальная «История России с древнейших времен». К её созданию учёный приступил ещё совсем молодым человеком.

В своих «Записках» он так рассказал о начале над этой работой: «Пособий не было; Карамзин устарел в глазах всех; надобно было, для составления хорошего курса, заниматься по источникам; но почему же этот самый курс, обработанный по источникам, не может быть передан публике, жаждущей иметь русскую историю полную и написанную, как писались истории государств в Западной Европе?»

 

Одна из главных идей его фундаментального труда — представление об истории России как о едином, закономерно развивающемся процессе. В предисловии к первому тому Сергей Михайлович писал: «Не делить, не дробить русскую историю на отдельные части, периоды, но соединять их, следить преимущественно за связью явлений, за непосредственным преемством форм, не разделять начал, но рассматривать их во взаимодействии, стараться объяснить каждое явление из внутренних причин, прежде чем выделить его из общей связи событий и подчинить внешнему влиянию — вот обязанность историка в настоящее время, как её понимает автор предлагаемого труда».

Высшей целью исторического развития учёный считал стремление к воплощению в жизнь идеалов христианства, справедливости и добра. Применительно к России Сергей Михайлович считал это возможным исключительно на пути Православия и цивилизованной монархии. Историю народа Соловьёв видел в истории развития государства. Патриот-монархист, человек глубоко верующий, он ратовал за преобразования сверху, видя образец тому в реформах Петра Великого.

В 1851 году вышел в свет 1-й том его «Истории...», в 1879-м — последний, 29-й, уже после смерти автора. Хронологически работа охватывает историю России с древнейших времен до 1774 года.

Среди главных условий, определявших развитие Древней Руси, Соловьёв на первое место ставил «природу страны», на второе — «быт племён, вошедших в новое общество», на третье — «состояние соседних народов и государств». Учёный полагал, что в истории России «ход событий постоянно подчиняется природным условиям». Своеобразно решал Соловьёв вопрос о влиянии татаро-монгольского завоевания на историческое развитие России. В отличие от своего бывшего учителя М.П.Погодина, он считал не татарское иго фактором, оказавшим решающее воздействие на объединение русских земель вокруг Москвы, но внутренние закономерности развития Восточной Руси.

Внимание, проявленное Соловьёвым к анализу условий исторической жизни народов, было непривычным для исследователей его времени. Новый взгляд на многие вопросы вызвал немало нареканий. Лишь в XX столетии изучение истории в тесном переплетении с географическим и этнографическим факторами получило широкое признание. Своеобразное развитие идеи Соловьёва о значительном влиянии «природных условий на ход событий в истории России» мы найдём в трудах современного публициста Андрея Паршева.

Особое внимание научной общественности и читателей привлекли 6-й и 8-й тома «Истории» Соловьева, посвящённые второй половине XVI — началу XVII веков. Большое место здесь отведено Иоанну IV Грозному, истории его царствования, Смутному времени, о котором не успел рассказать Карамзин. В отличие от Карамзина и Погодина, прививших обществу сугубо отрицательное отношение к деятельности Иоанна Грозного, автор рассматривал его правление как период окончательного торжества в России государственных устоев.

Он не идеализировал Царя, не оправдывал, но и не говорил о личной жестокости самодержца, его якобы больной психике (как это показано в отвратительном, на мой взгляд, фильме «Царь»). В опричнине и разгроме боярства он видел реальные проявления борьбы старого и нового, расценивал те события как историческую необходимость и закономерность.

Излагая внутриполитические и международные проблемы Смутного времени, Соловьёв сравнивал различные версии, сопоставлял их между собой, выбирал наиболее достоверные. Не будучи уже славянофилом, он подчёркивал большую роль в избавлении Руси от Смуты так называемой «чёрной сотни» (историк вовсе не считал это выражение ругательным), — ведь так назвали сообщества городских ремесленников, составлявших значительную часть ополчения Минина и Пожарского.

Соловьёв первым среди русских историков попытался дать научную оценку петровским преобразованиям. По мысли ученого, реформы, проведённые Петром I, были подготовлены предшествующим развитием России. Они явили собой естественный и необходимый переход народа из одного «возраста» в другой. Соловьёв писал: «Народ собрался в дорогу; ждали вождя. Вождь появился. Этим вождём был Петр Великий, который, по выражению Пушкина, на троне был работником...»

Пётр I, по мысли Соловьёва, продолжил начинания своих предшественников — русских царей, придал им грандиозный размах и достиг великих результатов. Для Соловьёва Пётр I был «прирождённым главою государства» и вместе с тем — основателем «нового царства, новой Империи», не похожим на своих предков Царём; он — вождь, «а не создатель дела, которое потому есть дело народное, а не личное, принадлежащее одному Петру». Повествуя о событиях, происходивших в царствование Екатерины I, Петра II и Анны Иоанновны, Соловьёв показывает, что ближайшие преемники царя-реформатора не сумели продолжить его начинаний, — произошло отступление от «программы преобразователя».

Перелом, по мнению историка, свершился лишь при «народной Императрице» Елизавете Петровне, которая избавила страну от засилья иностранцев: при ней «Россия пришла в себя» от «ига Запада». Последние тома сочинения Соловьёва посвящены российской истории в период царствования Екатерины II. Свой рассказ он успел довести до начала крестьянской войны под предводительством Емельяна Пугачёва. Дал нам обширные сведения о внутренней и внешней политике, хозяйственной жизни и быте того времени, заложил основы научного изучения истории России второй половины XVIII столетия. Идеалом Соловьёва была твёрдая самодержавная власть в тесном союзе с лучшими силами народа. Учёный пользовался авторитетом в Царской семье: он занимался историей с цесаревичами Николаем Александровичем и Александром Александровичем, читал лекции Великому князю Сергею Александровичу.

Отказавшись в детстве от церковного поприща, Соловьёв не выбрал жизнь праздную. Будучи отцом двенадцати детей (в их числе известный философ Владимир Соловьев), с юности до последнего вздоха он напряжённо трудился. В 1877 году серьёзно заболел. Превозмогая боль, учёный продолжал готовить материалы к очередному тому «Истории России с древнейших времён».

16 октября 1879 году Сергей Михайлович Соловьёв скончался и был похоронен на Новодевичьем кладбище в Москве. Его смерть стала тяжёлым ударом для русской исторической науки. Чрезвычайно обширен круг вопросов, ответы на которые дал Соловьёв в течение своей научной деятельности, продолжавшейся около 40 лет. Научная библиография его трудов составляет 244 наименования печатных произведений, вышедших при его жизни, с 1838 по 1879 гг. Им впервые в научный оборот было введено огромное количество ранее неопубликованных исторических источников. В своих «Исторических письмах» он писал: «Жизнь имеет полное право предлагать вопросы науке; наука имеет обязанность отвечать на эти вопросы».

Всю свою жизнь Сергей Михайлович Соловьев подвижнически выполнял эту обязанность, и за одно это уже достоин признательности потомков.