Деревенские жители отправляются в больницу, когда уж совсем невмоготу. Так было в прежние годы, так и теперь. По пустяку день терять? Прихватит ли спину, заноет зуб, остуда одолеет... Искони подправляли здоровье банькой, медком и отварами трав. Все под рукой. Роды принимали бабки-повитухи. Считалось обыденным в крестьянских семьях иметь десять — пятнадцать детей. Росли здоровыми, крепкими, выносливыми. Сама природа отсеивала слабых. Старики век добирали без остатку, ежели "замес" был добрым.
Не зря в народе говорят: "Что на роду написано — тому и быть!" Помню, в детстве дед рассказывал: "Зубных порошков раньше не имели — чистили зубы солью. Бывало, батяня после еды насыпет на палец щепотку и шорк туды-сюды. Ни одного резца не потерял до самой старости!.." А от бабушки усвоил другой рецепт: "Обрушил ли ногу, руку — помочись на рану... Вмиг затянется!" Так и поступали.
Однажды в потасовке с пацанами из соседнего села я выбил большой палец. Опух, посинел, не могу пошевелить им. Реву. Что делать? Бабушка уговорила сходить к местной знахарке. Звали её Устюжаниха. Пришли. Скособоченная избенка, в сенях — пучки каких-то кореньев, бодыльев, трав. Робко переступаю порог. В красном углу перед ликами святых угодников горит лампадка. Устюжаниха налила в таз чугунок горячей воды и говорит:
— Ну, бедовый, опускай руку. Перво-наперво распарим.
Подержал палец минут десять в тепле и эдак настороженно посматриваю на старушку: "Как будет вправлять?" Та взяла кусок мыла, намылила руку и резко — дерг! Сустав хрустнул.
— Теперь на месте! — прошамкала хозяйка и пошла во двор опорожнять тазик.
За лечение бабушка оставила знахарке не с десяток ли яиц? Денег Устюжаниха не брала. Да и откуда они у крестьян? Пенсии колхозникам тогда не полагались. Дед успел поработать несколько лет на железной дороге, и ему таки начислили восемнадцать рублей, а бабушка, гнувшая в колхозе спину в поле от зари до зари, так и померла без государственного вспоможения.
Чего не допускали в крестьянских семьях — так это оставить некрещеным дитя. От нашего таёжного уральского поселка до ближайшей церкви Казанской иконы Божьей Матери, что в Богословском заводе, было около сотни верст. Не знаю уж, зимой ли, летом, но и меня свозили в этот храм и окрестили. Возможно, в одно время с тезкой-одногодком из Карпинска Сашей Батылевым, с которым судьба сведёт много-много лет спустя.
Работая в Москве, обзавелся дачей. Посадил сад, разбил грядки. Вроде привычен к крестьянскому труду, а тяжко. Однажды, выкопав в одиночку картошку с шести соток, почувствовал боль в пояснице. Не разогнуть спины. Пошел в поликлинику. Рентген показал: сколиоз, смещение позвонков. Откуда? Припомнил, как в сенокос таскал вязанками мокрую траву с берега речки на сухое место. По полтора-два пуда. Лезешь, бывало, в гору с тяжелой ношей и клянёшь почем зря корову: "Не надо ни молока, ни мяса — только бы не кормить комарьё..." А весной легче? По снегу разносили с отцом носилками навоз. Ручки впиваются в ладони, но ведь не бросишь. Тоже нагрузка на позвоночник. Зимой заготовка дров. Поворочаешь кряжистые чурбаки — все мышцы ноют. Крестьянину с хозяйством круглый год не до отдыха. Хлеб, картошка, молочко даются превеликим потом. Кто бы это понимал!
...Врач прописала какие-то таблетки, растирки, но облегчения не почувствовал. Знакомый посоветовал обратиться к доктору Батылеву, занимавшемуся мануальной терапией. По-деревенски — костоправу. Сразу вспомнил бабку Устюжаниху: ведь полегчало... Почему сейчас не сходить?
Александр Григорьевич принимал больных в одной из ведомственных поликлиник. С первого взгляда проникся к нему уважением и доверием. Высокий, осанистый, с приветливым лицом. Посредине кабинета стояла кушетка. Рядом толпились местные врачи, наблюдая за работой коллеги. Батылев приехал тогда с Севера, где много лет лечил газовиков и нефтяников. Там о нем ходили легенды: ставил на ноги, казалось бы, совсем немощных... Минутный осмотр и точный диагноз. Затем сами процедуры.
— Многие болезни связаны с различными нарушениями позвоночника, — объяснял он. — Нередко жалуются: "Ударило в спину..." Не все так просто: ущемление нервного корешка приводит к спазму мышцы, а значит, отеку, нарушению питания органов. Что необходимо предпринять в первую очередь? Снять напряжение, улучшить иннервацию, кровообращение. Для этого надо хорошо знать анатомию, биологически активные точки. По профессии определяю, какие у того или иного человека болячки. Скажем, кузнец. Молот в его руках то вверх, то вниз... Смотрю грудные и поясничные позвонки. Или механизатор: весь день в сидячем положении, да еще тряска... Разве выдержит крестец? Доярки частенько простужаются. Остеохондроз лечат обезболивающими препаратами. А причину-то болезни не устраняют. Через месяц-другой — опять обострение.
На прием пришел мужчина средних лет. Походка утиная — вперевалочку. Батылев глянул на него и говорит:
— У вас перекошен таз! Левая нога короче правой.
— Как определили? — опешил пациент.
— Ремень-то на боку...
Мне сразу вспомнился земский врач из рассказа Антона Павловича Чехова: пока больной дошел от двери до стола, тот поведал ему обо всех его недугах. Оказывается, по внешнему виду — цвету лица, состоянию глазной склеры, речи — действительно можно предположить, что беспокоит того или иного человека. Вроде румянец на щеках, а проблемы с сердечком. Под глазами мешки — надо проверить почки. Бледно-синяя спинка носа — наверняка страдает поджелудочная железа...
Опыт к врачу приходит с годами. Разговорились с Батылевым и выяснилось: земляк! Бродили одними и теми же таежными тропками, рыбачили на Княсьпинском, Светлом, Диком озерах, любовались Денежкиным Камнем, Кумбой, Конжаком, купались в Сосьве, Турье, Какве... Нас было шестеро у родителей, а в их семье еще больше — семеро детей. Кто тогда воспитывал? Были предоставлены самим себе. А ведь ссыльный край: кулаки, вербованные, штрафники-военнопленные. Всякое случалось… Вспоминая прошлое, у Батылева навернулись на глаза слезы:
— Пятилетний брат, Игорешка, однажды набил консервную банкÑ