Архип Осипов: Погиб во славу русского оружия.
Мне бы хотелось, чтобы читатели журнала "Имперский Курьер" вспомнили и почтили память русского героя 19-го века, участника Кавказской войны, отдавшего свою жизнь 22 марта 1840 года во славу и величие России.
Очень хорошо описал подвиг героя один из участников войны на Кавказе, Г.И. Филипсона в своих воспоминаниях, выдержку из них я и привожу на страницах "Имперского курьера".
Прежде нежели продолжать мой рассказ, считаю нужным сказать несколько слов о подробностях гибели четырех наших укреплений, тем более, что в разные времена являлись об этих событиях неточные рассказы.
Все эти укрепления, как я выше сказал, были полевые, без всяких искусственных усилений, и все командуемые окрестными высотами на расстоянии 250-400 сажен. Бруствера сделаны были и обрезаны, очень тщательно, но от дождей подвергались порче и не могли быть вполне исправляемы гарнизонами, крайне изнуренными от болезней, бессонных ночей и вообще неестественной жизни. Сверх того, укрепление Вельяминовское было расположено на такой местности, что неприятель мог скрытно подойти к нему с двух сторон по глубоким балкам Екатерининской и Тешепса. Укрепление Михайловское, как я уже сказал, кроме неудобств местности, имело такую странную фигуру, что его трудно было оборонять даже и вдвое сильнейшим гарнизоном. Лазаревское, Вельяминовское и Николаевское были взяты перед рассветом внезапным нападением. Кто знает легкость и стремительность горцев, тот легко поймет, что главное условие успеха такого предприятия состояло во внезапности и быстроте. Воинские начальники наших укреплений не имели никаких средств узнавать о сборах и замыслах неприятеля. Горцы караулили днем и ночью наши укрепления и беспощадно убивали каждого из своих, если был уличен в сношениях с нами. Лазаревское и Николаевское достались им почти без боя; в Вельяминовском они встретили большее сопротивление, но тоже большой потери не потерпели. Это и особенно взятая добыча всего более подстрекнули их предприимчивость, так что Михайловское укрепление они уже атаковали днем.
Воинским начальником там был штабс-капитан Лико (младший брат майора Лико, о котором я упомянул выше). Это был исправный офицер, всю службу проведший на Кавказе, серьезный и отважный. Когда он узнал о взятии Лазаревского укрепления, то, предполагая и себе возможность такой же участи, он благоразумно отделил внутренним бруствером ближайшую к морю часть своего укрепления, где были провиантский магазин и пороховой погреб. В этой цитадели Лико предполагал держаться, если бы неприятель и ворвался в остальную часть укрепления.
В предшествующую нападению ночь собаки за укреплением сильно лаяли, гарнизон ночевал, как обыкновенно, под ружьем; но все было тихо, и когда рассвело, неприятеля нигде не было видно. В полдень, когда нижние чины обедали, толпа горцев, скрывавшаяся за рекою Вуланом, в перелесках, внезапно и без шума, бросилась к укреплению, в том месте, где находился крытый ход к реке (так как другой воды гарнизон не имел). Сделалась тревога, все бросились к угрожаемому пункту; но это, как видно, была фальшивая атака. Главная масса горцев атаковала укрепление с северной и северо-восточной стороны, где спускающаяся к морю местность им более благоприятствовала. Лазутчики говорят, что горцев было очень много и что большая часть их были пьяны, выпив, вероятно, спирту, доставшегося им в Лазаревском и Вельяминовском укреплениях. Гарнизон дрался с ожесточением, но подавлен огромным превосходством неприятеля, ворвавшегося в укрепление с двух сторон. Лико, с горстью людей, отступил в свой редюит и продолжал там защищаться, обстреливая внутренность укрепления картечью из горного единорога. Строения в остальной части укрепления уже горели; горцы торопились грабить, уносить добычу и уводить пленных. Только часа через два они решились штурмовать редюит и, когда ворвались в него, последовал взрыв порохового погреба, от которого погибли остатки храброго гарнизона и до 2 тысяч горцев, как говорят лазутчики. Вероятно, это число преувеличено, но во всяком случае потеря была так огромна, что поразила ужасом горцев. Они разбежались, не убирая даже своих трупов, и с того времени назвали это место "проклятым". К этому рассказу лазутчиков единогласно прибавили несколько нижних чинов гарнизона Михайловского укрепления, случайно не бывших там во врёмя его" гибели. Уверяли, что каждый день, при вечерней заре, делался расчет на случай атаки неприятеля; что штабс-капитан Лико объявил им, что не сдаст yкpeплeния и в крайности взорвёт пороховой погреб; что на этот подвиг вызвался рядовой Тенгинского полка Архип Осипов, который при расчете всегда выходил вперед и громко повторял свое обещание.
В этом виде и было донесено Раевским военному министру, и Государю Императору угодно было приказать произвести строжайшее исследование относительно взрыва порохового погреба и точно ли этот взрыв произведен Архипом Осиповым? Казалось, самая сущность события не давала никакой надежды на полное раскрытие истины с юридическою точностью; но тут помогли неожиданные обстоятельства. Со времени взятия Михайловского укрепления прошло несколько месяцев. В продолжении этого времени вышло от горцев около 50 нижних чинов, взятых в плен вскоре после того, как горцы ворвались в укрепление. Некоторые бежали, другие были выменены на нескольких горцев или выкуплены на соль, в которой горцы нуждались. Я собрал всех этих выходцев. Все они под присягой показали, что:
1) штабс-капитан Лико, как начальника строгого и справедливого, все подчиненные боялись и уважали;
2) что он объявил при всех, после взятия Лазаревского укрепления, что взорвет пороховой погреб, а не сдаст укрепления;
3) что служба отправлялась у них строго и каждую ночь гарнизон стоял в ружье;
4) что при вечерней заре всегда делался расчет гарнизону, кому и где находиться в случае нападения;
5) что вызваны охотники зажечь пороховой погреб в случае крайности; их оказалось человек десяток, и очередной вызывался при каждом расчете;
6) что однажды рядовой Тенгинского полка Архип Осипов стал просить штабс-капитана Лико возложить на него одного этот подвиг; Лико согласился, иеромонах принял его клятву и благословил его;
7) что с того времени Осипов всегда выходил вперед и Лико напоминал ему взятый на себя обет;
8) что Архипа Осипова все в гарнизоне знали как исправного солдата, серьезного и набожного человека, и никто не сомневался, что он сдержит свое слово.
Более ничего эти люди не могли показать, потому что взяты были вскоре после того, как горцы ворвались в укрепление. Надобно сказать, что пленные считались у горцев дорогою добычей и тотчас же уводились в горы, чтобы их не лишиться в общем беспорядке. Иногда один пленный доставался нескольким горцам, и они спешили увести его подальше, чтобы условиться в том, как пользоваться своею добычей. Такие пленные ничего, не знали о взрыве порохового погреба; но совершенно неожиданно явились трое нижних чинов, бывших в редюите в последний акт взятия укрепления. Они показали под присягой:
1) что в редюите было всех человек 80 и в том числе Архип Осипов, находившийся неотлучно при воинском начальнике;
2) что горцы атаковали редюит со всех сторон, как один из них выразился - "лезли, как саранча";
3) когда они уже ворвались в редюит, Лико был сильно ранен, но сказал Осипову твердым голосом: "Делай свое дело", а тот отвечал: "Будет исполнено";
4) и что бывший тут иеромонах Маркел, в эпитрахили и с крестом, благословил Осйпова и дал приложиться к кресту.
Двое из этих показателей были схвачены горцами; третий прибавил, что он находился подле Лико и тоже был ранен, слышал его слова и ответ Осипова и видел, как он взял гранату,cорвал с неё пластырь и, взяв в другую руку зажженный фитиль, вошел в пороховой погреб; но взрыв последовал не в то же мгновение, потому что он услышал его во рву укрепления, куда горцы успели его столкнуть.
Безыскусный рассказ этих людей носил на себе печать несомненной истины, и фигуры Лико, Осйпова и иеромонаха являлись в такой героической простоте, что недобросовестно было бы допускать малейшее сомнение, хотя самый акт зажжения пороха Осиновым, по существу своему, не мог быть доказан юридически.
Генерал Раевский представил военному министру все подлинные показания. Государь был тронут их чтением и приказал объявить об этом подвиге по всему военному ведомству, отыскать и щедро обеспечить семейства Лико и Осипова, и сверх того приказал считать на вечные времена Архипа Осипова правым фланговым 1-й гренадерской роты Тенгинского пехотного полка и при перекличке второй человек должен отвечать: "Погиб во славу русского оружия".
Летом 2002 года я собирался с семьёй провести свой отпуск на черноморском побережье Кавказа. Когда встал вопрос, куда конкретно ехать я подумал, почему бы не поехать в Архипо-Осиповку, может на месте удастся что-то узнать подробнее о подвиге Героя.
Чудный посёлок на берегу Черного моря оставил незабываемое впечатление. Особенно было радостно увидеть огромный ажурный чугунный крест сооружённый в честь подвига Архипа Осипова ещё до революции. С моря этот крест виден издалека и является главной местной доистопримечательностью. Все местные экскурсии начинаются от Креста и все экскурсоводы обязательно в начале экскурсии подробно рассказывают гостям о подвиге русского героя.
В честь подвига была сложена песня в 77-м Пехотном Тенгинском Его Императорскаго Высочества Великаго Князя Алексея Александровича полку, которую восстановил Мужской хор Института певческой культуры "Валаам" под управлением дирижёра Игоря Ушакова.
Подвиг Рядового Осипова
Как черкесы к нам ходили,
Будет лет уж пятьдесят
Меж собой они решили
Резать наших жён, ребят
Подошли черкесы грозно
Тысяч,кажется с пяток
С шумом, с гиком скачут грозно,
Мчатся с гор, как злой поток.
А тенгинцы молодцами,
Не считая тут врагов,
И картечтью,и штыками
Их укладывали в ров.
Хороша была та рота,
Славен был их командир;
Их чиста была работа,
Задали черкесу пир!
Но врагам пришла подмога,
Снова стали напирать;
Помощь нам была от Бога,
Чтоб нам крепость не сдавать.
За Царя, Святую Веру
Стал тенгинец умирать,
Басурманов для примеру
Чем попало угощать.
Скоро выбились из силы
Горсть героев-молодцов,
И вблизи уже могилы
Для последних удальцов.
"Крепче, братцы, не сдаваться!
Здесь положим мы живот!
Рады мы теперь стараться
Русских много славных рот!
Пусть врагам известно будет,
Что за Русская земля!
Враг нас сдаться не принудит-
Ляжем все здесь за Царя!"-
Так по долгу по святому
Архип Осипов сказал,
К погребу пороховому
С фителём у входа стал.
Вск враги вдруг побледнели,
Страшен был он с фителём;
Вместе с погребом взлетели
И погибли все огнём!
В перекличке по уставу
Вызывается Архип
Отвечают, что за Веру
За Отечество погиб.
Ежели кому то из читателей доведётся побывать в тех местах, обязательно зайдите и поклонитесь на могилу Архипа Осипова, а в местном Храме (кстати, расположенному буквально рядом) не забудьте поставить свечку за помин его души.
Савин Игорь Альбертович
"Имперский Курьер" 2003 г.
ПЕСНЯ в ФОРМАТЕ МР3
Подвиг рядового Осипова
НОТЫ
Подвиг рядового Архипа Осипова
http://www.pobeda.ru/content/view/3910/21/
Мне бы хотелось, чтобы читатели журнала "Имперский Курьер" вспомнили и почтили память русского героя 19-го века, участника Кавказской войны, отдавшего свою жизнь 22 марта 1840 года во славу и величие России.
Очень хорошо описал подвиг героя один из участников войны на Кавказе, Г.И. Филипсона в своих воспоминаниях, выдержку из них я и привожу на страницах "Имперского курьера".
Прежде нежели продолжать мой рассказ, считаю нужным сказать несколько слов о подробностях гибели четырех наших укреплений, тем более, что в разные времена являлись об этих событиях неточные рассказы.
Все эти укрепления, как я выше сказал, были полевые, без всяких искусственных усилений, и все командуемые окрестными высотами на расстоянии 250-400 сажен. Бруствера сделаны были и обрезаны, очень тщательно, но от дождей подвергались порче и не могли быть вполне исправляемы гарнизонами, крайне изнуренными от болезней, бессонных ночей и вообще неестественной жизни. Сверх того, укрепление Вельяминовское было расположено на такой местности, что неприятель мог скрытно подойти к нему с двух сторон по глубоким балкам Екатерининской и Тешепса. Укрепление Михайловское, как я уже сказал, кроме неудобств местности, имело такую странную фигуру, что его трудно было оборонять даже и вдвое сильнейшим гарнизоном. Лазаревское, Вельяминовское и Николаевское были взяты перед рассветом внезапным нападением. Кто знает легкость и стремительность горцев, тот легко поймет, что главное условие успеха такого предприятия состояло во внезапности и быстроте. Воинские начальники наших укреплений не имели никаких средств узнавать о сборах и замыслах неприятеля. Горцы караулили днем и ночью наши укрепления и беспощадно убивали каждого из своих, если был уличен в сношениях с нами. Лазаревское и Николаевское достались им почти без боя; в Вельяминовском они встретили большее сопротивление, но тоже большой потери не потерпели. Это и особенно взятая добыча всего более подстрекнули их предприимчивость, так что Михайловское укрепление они уже атаковали днем.
Воинским начальником там был штабс-капитан Лико (младший брат майора Лико, о котором я упомянул выше). Это был исправный офицер, всю службу проведший на Кавказе, серьезный и отважный. Когда он узнал о взятии Лазаревского укрепления, то, предполагая и себе возможность такой же участи, он благоразумно отделил внутренним бруствером ближайшую к морю часть своего укрепления, где были провиантский магазин и пороховой погреб. В этой цитадели Лико предполагал держаться, если бы неприятель и ворвался в остальную часть укрепления.
В предшествующую нападению ночь собаки за укреплением сильно лаяли, гарнизон ночевал, как обыкновенно, под ружьем; но все было тихо, и когда рассвело, неприятеля нигде не было видно. В полдень, когда нижние чины обедали, толпа горцев, скрывавшаяся за рекою Вуланом, в перелесках, внезапно и без шума, бросилась к укреплению, в том месте, где находился крытый ход к реке (так как другой воды гарнизон не имел). Сделалась тревога, все бросились к угрожаемому пункту; но это, как видно, была фальшивая атака. Главная масса горцев атаковала укрепление с северной и северо-восточной стороны, где спускающаяся к морю местность им более благоприятствовала. Лазутчики говорят, что горцев было очень много и что большая часть их были пьяны, выпив, вероятно, спирту, доставшегося им в Лазаревском и Вельяминовском укреплениях. Гарнизон дрался с ожесточением, но подавлен огромным превосходством неприятеля, ворвавшегося в укрепление с двух сторон. Лико, с горстью людей, отступил в свой редюит и продолжал там защищаться, обстреливая внутренность укрепления картечью из горного единорога. Строения в остальной части укрепления уже горели; горцы торопились грабить, уносить добычу и уводить пленных. Только часа через два они решились штурмовать редюит и, когда ворвались в него, последовал взрыв порохового погреба, от которого погибли остатки храброго гарнизона и до 2 тысяч горцев, как говорят лазутчики. Вероятно, это число преувеличено, но во всяком случае потеря была так огромна, что поразила ужасом горцев. Они разбежались, не убирая даже своих трупов, и с того времени назвали это место "проклятым". К этому рассказу лазутчиков единогласно прибавили несколько нижних чинов гарнизона Михайловского укрепления, случайно не бывших там во врёмя его" гибели. Уверяли, что каждый день, при вечерней заре, делался расчет на случай атаки неприятеля; что штабс-капитан Лико объявил им, что не сдаст yкpeплeния и в крайности взорвёт пороховой погреб; что на этот подвиг вызвался рядовой Тенгинского полка Архип Осипов, который при расчете всегда выходил вперед и громко повторял свое обещание.
В этом виде и было донесено Раевским военному министру, и Государю Императору угодно было приказать произвести строжайшее исследование относительно взрыва порохового погреба и точно ли этот взрыв произведен Архипом Осиповым? Казалось, самая сущность события не давала никакой надежды на полное раскрытие истины с юридическою точностью; но тут помогли неожиданные обстоятельства. Со времени взятия Михайловского укрепления прошло несколько месяцев. В продолжении этого времени вышло от горцев около 50 нижних чинов, взятых в плен вскоре после того, как горцы ворвались в укрепление. Некоторые бежали, другие были выменены на нескольких горцев или выкуплены на соль, в которой горцы нуждались. Я собрал всех этих выходцев. Все они под присягой показали, что:
1) штабс-капитан Лико, как начальника строгого и справедливого, все подчиненные боялись и уважали;
2) что он объявил при всех, после взятия Лазаревского укрепления, что взорвет пороховой погреб, а не сдаст укрепления;
3) что служба отправлялась у них строго и каждую ночь гарнизон стоял в ружье;
4) что при вечерней заре всегда делался расчет гарнизону, кому и где находиться в случае нападения;
5) что вызваны охотники зажечь пороховой погреб в случае крайности; их оказалось человек десяток, и очередной вызывался при каждом расчете;
6) что однажды рядовой Тенгинского полка Архип Осипов стал просить штабс-капитана Лико возложить на него одного этот подвиг; Лико согласился, иеромонах принял его клятву и благословил его;
7) что с того времени Осипов всегда выходил вперед и Лико напоминал ему взятый на себя обет;
8) что Архипа Осипова все в гарнизоне знали как исправного солдата, серьезного и набожного человека, и никто не сомневался, что он сдержит свое слово.
Более ничего эти люди не могли показать, потому что взяты были вскоре после того, как горцы ворвались в укрепление. Надобно сказать, что пленные считались у горцев дорогою добычей и тотчас же уводились в горы, чтобы их не лишиться в общем беспорядке. Иногда один пленный доставался нескольким горцам, и они спешили увести его подальше, чтобы условиться в том, как пользоваться своею добычей. Такие пленные ничего, не знали о взрыве порохового погреба; но совершенно неожиданно явились трое нижних чинов, бывших в редюите в последний акт взятия укрепления. Они показали под присягой:
1) что в редюите было всех человек 80 и в том числе Архип Осипов, находившийся неотлучно при воинском начальнике;
2) что горцы атаковали редюит со всех сторон, как один из них выразился - "лезли, как саранча";
3) когда они уже ворвались в редюит, Лико был сильно ранен, но сказал Осипову твердым голосом: "Делай свое дело", а тот отвечал: "Будет исполнено";
4) и что бывший тут иеромонах Маркел, в эпитрахили и с крестом, благословил Осйпова и дал приложиться к кресту.
Двое из этих показателей были схвачены горцами; третий прибавил, что он находился подле Лико и тоже был ранен, слышал его слова и ответ Осипова и видел, как он взял гранату,cорвал с неё пластырь и, взяв в другую руку зажженный фитиль, вошел в пороховой погреб; но взрыв последовал не в то же мгновение, потому что он услышал его во рву укрепления, куда горцы успели его столкнуть.
Безыскусный рассказ этих людей носил на себе печать несомненной истины, и фигуры Лико, Осйпова и иеромонаха являлись в такой героической простоте, что недобросовестно было бы допускать малейшее сомнение, хотя самый акт зажжения пороха Осиновым, по существу своему, не мог быть доказан юридически.
Генерал Раевский представил военному министру все подлинные показания. Государь был тронут их чтением и приказал объявить об этом подвиге по всему военному ведомству, отыскать и щедро обеспечить семейства Лико и Осипова, и сверх того приказал считать на вечные времена Архипа Осипова правым фланговым 1-й гренадерской роты Тенгинского пехотного полка и при перекличке второй человек должен отвечать: "Погиб во славу русского оружия".
Летом 2002 года я собирался с семьёй провести свой отпуск на черноморском побережье Кавказа. Когда встал вопрос, куда конкретно ехать я подумал, почему бы не поехать в Архипо-Осиповку, может на месте удастся что-то узнать подробнее о подвиге Героя.
Чудный посёлок на берегу Черного моря оставил незабываемое впечатление. Особенно было радостно увидеть огромный ажурный чугунный крест сооружённый в честь подвига Архипа Осипова ещё до революции. С моря этот крест виден издалека и является главной местной доистопримечательностью. Все местные экскурсии начинаются от Креста и все экскурсоводы обязательно в начале экскурсии подробно рассказывают гостям о подвиге русского героя.
В честь подвига была сложена песня в 77-м Пехотном Тенгинском Его Императорскаго Высочества Великаго Князя Алексея Александровича полку, которую восстановил Мужской хор Института певческой культуры "Валаам" под управлением дирижёра Игоря Ушакова.
Подвиг Рядового Осипова
Как черкесы к нам ходили,
Будет лет уж пятьдесят
Меж собой они решили
Резать наших жён, ребят
Подошли черкесы грозно
Тысяч,кажется с пяток
С шумом, с гиком скачут грозно,
Мчатся с гор, как злой поток.
А тенгинцы молодцами,
Не считая тут врагов,
И картечтью,и штыками
Их укладывали в ров.
Хороша была та рота,
Славен был их командир;
Их чиста была работа,
Задали черкесу пир!
Но врагам пришла подмога,
Снова стали напирать;
Помощь нам была от Бога,
Чтоб нам крепость не сдавать.
За Царя, Святую Веру
Стал тенгинец умирать,
Басурманов для примеру
Чем попало угощать.
Скоро выбились из силы
Горсть героев-молодцов,
И вблизи уже могилы
Для последних удальцов.
"Крепче, братцы, не сдаваться!
Здесь положим мы живот!
Рады мы теперь стараться
Русских много славных рот!
Пусть врагам известно будет,
Что за Русская земля!
Враг нас сдаться не принудит-
Ляжем все здесь за Царя!"-
Так по долгу по святому
Архип Осипов сказал,
К погребу пороховому
С фителём у входа стал.
Вск враги вдруг побледнели,
Страшен был он с фителём;
Вместе с погребом взлетели
И погибли все огнём!
В перекличке по уставу
Вызывается Архип
Отвечают, что за Веру
За Отечество погиб.
Ежели кому то из читателей доведётся побывать в тех местах, обязательно зайдите и поклонитесь на могилу Архипа Осипова, а в местном Храме (кстати, расположенному буквально рядом) не забудьте поставить свечку за помин его души.
Савин Игорь Альбертович
"Имперский Курьер" 2003 г.
ПЕСНЯ в ФОРМАТЕ МР3
Подвиг рядового Осипова
НОТЫ
Подвиг рядового Архипа Осипова
http://www.pobeda.ru/content/view/3910/21/
_1.jpg)