Без малого 100 лет тому назад, в 1909 году, в Государственной
Думе Российской империи прозвучал следующий удивительный призыв: "Не надо
социальных реформ, уничтожьте только алкоголь!" Звучит неразумно и
несерьезно, не правда ли? С тем же успехом можно призывать к уничтожению оружия
для искоренения преступлений и войн, к отмене рыночного обращения для
противодействия людской жадности... Однако за этим лозунгом - один из важных
этапов войны, которую долгие годы ведет русский народ, и которая сегодня, в
начале ХХI века, подступила нам к самому горлу.
Разговор о ней нужно
начинать с прояснения наших собственных мыслей. Не имея ясности мысли, мы угодим
в яму, выкопанную вольными и невольными адвокатами пьянства, и вместо дела будем
сотрясать воздух безконечным пустословием. Итак: употребление алкоголя само по
себе - в отличие от кокаина и даже табака - не грех, не беда и не болезнь. Грех,
беда и болезнь идут оттуда, где начинается злоупотребление - употребление
во зло. Точно указать грань злоупотребления удается не всегда (одно дело,
скажем, сидеть за столом у себя дома, а другое - за рулем грузовика), но ясно,
что такая грань существует, причем весьма близко - как в нашей общей жизни, так
и в собственной жизни слишком многих из нас. Ну а если кто-то вовсе не способен
отличить злоупотребления алкоголем от нормального употребления, то такому
человеку надо лечиться. Вернее всего - от пьянства.
Перед глазами стоит воспоминание. Летом 85-го года, когда по
стране прошел первый легкий ветер перемен, власти развернули антиалкогольную
кампанию, которая, по крайней мере в начале, имела известный успех. Знакомый
прораб разсказывал, отчасти со смехом, отчасти с плохо скрытой радостью, что у
него на стройке рабочие бросают пить... Я работал тогда с одним инженером (назовем
его Виктор), который, пользуясь свободным доступом к техническому спирту,
регулярно нарушал вышеупомянутую грань, а попросту говоря - пьянствовал и
спаивал окружающих. И вот в эти дни выпал случай "отметить" очередное событие:
сослуживцы натащили всякой снеди, сдвинули столы, разставили посуду, - и
Виктор, конечно, тут как тут, с соответствующей емкостью. Все кругом возбужденно
подмигивают, шутят, похлопывают его по плечу. Сели за стол, содержимое емкости
булькает, изливаясь из горлышка, подходит черед Виктора - и он, в неожиданной
тишине, кладет ладонь поверх своего стакана.
Сегодня я то и дело вспоминаю
движение его руки, уверенно остановившей струю зловонной жидкости. Одни назовут
это воспоминание светлым (пьянство можно победить), другие - печальным (победа
была упущена, и с тех пор страна буквально захлебнулась водкой), но принцип
"кто хочет, тот и может" здесь явно виден в действии. Только вот куда
направляет человек свою волю?...
Большевицкая пропаганда, весьма успешно исказившая жизнь и
историю родной страны в глазах старших поколений, оставила нам характерную
картину прошлого: царское правительство, помещики и капиталисты усердно спаивают
трудовой народ, а всяческие лицемерные "общества трезвости", состоящие из попов,
купцов и гнилых либералов, помогают правящим классам в их гнусном деле. Только
большевики, носители прогрессивного марксистского учения, и т.д. и т.п. Стыдно,
конечно, повторять этот вздор, тем более что в сегодняшней свободной России
иcследователи находят и публикуют правду о нашей стране. Среди них - М.В.
Теплянский, соискатель при кафедре дореволюционной отечественной истории
Ивановского Университета, чьи материалы об антиалкогольном движении в России
легли в основу настоящей публикации.
Оказывается, трехстороние меры -
гражданских властей, Церкви и общественных сил - по борьбе с пьянством
принимались у нас издавна и приносили весьма значительные плоды. Особенно
успешной была последняя антиалкогольная кампания Царя-мученика Николая II,
развернутая с началом Первой Мировой войны - но к тому времени разрушительные
силы уже необратимо подорвали основы Российского государства... А первые
ограничения торговли спиртными напитками относятся еще к середине ХVII века; за
ними - иницииатива выдающегося церковного деятеля (ставшего впоследствии жертвой
клеветы и невежества) патриарха Никона.
Вообще духовенство и Церковь
занимали особый, самый горячий участок антиалкогольного фронта. Согласно данным
Владимирской губернской статистики, в начале прошлого века проповеди приходских
священников были наиболее популярной мерой борьбы против пьянства. Но этим дело
не ограничивалось. Составлялись и распространялись молитвенные чины об
избавлении от пьянства, создавались приходские общества трезвости, - такие, как
Свято-Ольгинское Общество Трезвости при Спасской церкви в Иваново-Вознесенске. О
масштабе деятельности Общества свидетельствует, например, устроенный в мае 1913
года крестный ход, в котором приняли участие десять тысяч человек.
Летом
1912 года председатель Свято-Ольгинского Общества Трезвости священник Александр
Миртов был командирован от Владимирской епархии на Всероссийский съезд
практических деятелей по борьбе с алкоголизмом. Съезд был созван усилиями
митрополита Московского священномученика Владимира, крупнейшего русского
духовного вождя и патриота, который придавал особое значение искоренению
пьянства в народе. "Носители прогрессивного учения" расквитались с ним, в
частности и за это, 25 января 1918 года; годовщина его убийства стала сегодня
Днем Памяти новых мучеников и исповедников русской земли, отдавших жизнь за
Христа в прошедшем столетии.
Борьба с пьянством шла не только на приходской основе: она
охватила весьма широкие слои русских общественных сил. Широкой полосой, от
Виленской до Саратовской губернии, еще в 1850-х г.г. прокатилось крестьянское
антиалкогольное движение. В деревнях избирались старшины для надзора за
трезвостью; злостным пьяницам выносили приговоры в виде штрафа или телесного
наказания, и принимали совместный зарок - бросить пить. Случалось, рвение
перерастало рамки закона: дело доходило до разгрома питейных заведений... С новой
силой и с еще большей широтой развернулось общественное движение против пьянства
в 1870-х г.г., а затем - после безпорядков 1905-07 г.г. И недаром: в тот период,
как и сегодня, водка грозила самому существованию нации.
Опровергая
бредни об "исконно-русской природе" пьянства, М.В. Теплянский приводит
интересные данные. В начале ХХ века эпидемия пьянства охватила прежде всего и
главным образом молодые фабричные города - такие, как Иваново-Вознесенск, -
населенные приезжими из сельских районов. Причина очевидна: там, где разрушаются
вековые устои народной жизни, где распадается родовой и семейный уклад, где
уничтожается сотканная веками социальная ткань, происходит разложение личности -
и зло, будь то в форме пьянства, либо разврата, предательства, воровства,
насилия и других "плодов цивилизации", быстро и легко находит себе путь к
человеческому сердцу. В среднем по Владимирской губернии душевое потребление
алкоголя в городах превышало сельское более чем в пять раз! На диаграмме ясно
виден взрыв пьянства в 1906 году - когда "носители прогрессивного учения" в
первый раз пытались сжечь Россию на революционном костре - и его спад в
последующие годы.
Русофобы всех мастей, тогда, как и теперь, кричали о
"спаивании народа", указывая на налоговые сборы с розничной продажи алкоголя.
Разумеется, столь же справедливо было бы видеть в налогах, которые платят
аптеки, причину болезней, а похоронные бюро - повышения смертности... На самом же
деле государственная власть содействовала искоренению пьянства. Были предприняты
глубокие реформы системы сбыта крепких напитков - от откупной к акцизной и к
государственной монополии; в этом немалую роль сыграли массовые антиалкогольные
движения. В городах и уездах создавались общества и комитеты трезвости. В 1909
Государственная Дума приняла упомянутый в самом начале проект "об уничтожении
пьянства": ограничения налагались на торговлю спиртными напитками, на открытие
винных лавок и распивочных заведений. Так, например, по ходатайству
предпринимателей гор. Тейково, Владимирская губернская управа запретила с 1911
года торговлю спиртным в фабричных городах и поселках в дни выдачи зарплаты.
Министерство Народного просвещения разрабатывало план введения курса об
алкоголизме и мерах борьбы с ним в число обязательных дисциплин для средних
учебных заведений.
Но главный удар по пьянству, как было сказано выше, был нанесен
летом и осенью 1914 года с введением "сухого закона". Его эффективность
поддерживалась решительными мерами пресечения: проводились облавы на шинкарей,
нарушители подвергались суровым штрафам и заключению под арест сроком до трех
месяцев.
Разумеется, были недовольные. Присяжные пропойцы вместо водки
принялись за денатурат, политуру, метанол и тому подобные деликатесы;
неудивитльно, что возросло число пьяных отравлений. Ну, а все прочие - как
изменилась их жизнь? Об этом говорит народная частушка того времени:
нет у нас поблажки;
приоделися ребята
в шелковы рубашки.
Если же фольклор покажется кому-то недостаточно
надежным источником, ознакомьтесь с сухими банковскими цифрами: за первые 8
месяцев войны по сравнению с тем же периодом предшествующего года приток вкладов
в сберегательные кассы возрос более чем в сорок раз.
Как указывает М.В.
Теплянский, "Владимирская городская дума дважды выносила постановления:
первое - 7 августа 1914 года - о воспрещении торговли спиртным, кроме церковного
красного вина, на всЈ время войны, и второе - 7 октября - о совершенном
воспрещении торговли водкой навсегда... Высвободившиеся деньги вкладывались в
покупку книг и газет, в агротехнические новшества. Алкоголики стали работать... В
стране после войны ожидался колоссальный промышленный расцвет за счет увеличения
емкости внутреннего рынка". Свидетельствуют газеты того времени: "Краткий
четырехмесячный период воспрещения продажи алкоголя отрезвил Россию и привел ее
к завидному состоянию, какого страна не испытывала уже столетия. Такое решение
вопроса оказалось настолько удачным, что России стали подражать не только
союзники, но и ее враги... Россия осознала, что именно трезвости она будет обязяна
и своей победой, и экономическим и духовным возрождением".
В самом
ли деле Россия это осознала? неясно. Но с уверенностью можно сказать, что это
осознали ее враги. Результат налицо и сегодня, без малого век спустя.
Кто хочет - тот и может: вдохновляющий успех "сухого закона"
еще раз демонстрирует эту простую истину. Воля народа, мобилизованная войной,
оказалась в силах сбросить долголетнее иго пьяного безумия; верные меры властей,
во-время принятые, лишь направили ее по разумному и организованному пути. И
наоборот: если воля слаба, непостоянна, неопределенна, то никакие законы и
запреты, ни кнут, ни пряник, делу не помогают ни на грош.
- Так что же
выходит? Для избавления от пьянства России сегодня нужна еще одна война??... -
Те, кто задают такой "риторический" вопрос, не понимают, насколько он лишен
смысла: Россия сегодня уже ведет войну. Строго говоря, идет все та же война, что
началась в 1914 году и с тех пор так и не окончилась; военные действия
перекатываются с фронта на фронт, то внешний, то внутренний, то снова внешний,
то видимый, то невидимый. При этом противник умело использует одно свое
стратегическое преимущество: многим из нас кажется, что никакой войны нет!
Но наши преимущества гораздо выше. На нашей стороне - Россия, которая в
прошлом столетии перенесла все муки и пытки и осталась жива вопреки всем адским
усилиям врага.
Как ни странно, борьба с пьянством сегодня во многом гораздо легче, чем сто лет назад. Характерный факт: в 1909 году во Владимирской губернии лишь половина опрошенных считали водку вредной для здоровья... Сегодня, слава Богу, в этом никого не надо убеждать. В отличие от наших предков, нам сегодня нет нужды открывать закусочные, столовые и чайные, библиотеки, читальни, народные театры и лектории с "туманными картинами". Все это уже имеется в достаточном количестве и ассортименте. Сегодня мы можем сосредоточить все усилия на главном - на мобилизации воли. Прежде всего - своей собственной.
