«Судьба страны вашей решена невозвратно»

20 марта (старый стиль) 1808 года Император Александр I издал Манифест «О покорении шведской Финляндии и о присоединении оной навсегда к России». «Страну, сию оружием Нашим таким образом покоренную, Мы присоединяем отныне навсегда к Российской Империи, и вследствие того повелели Мы принять от обывателей ее присягу на верное престолу Нашему подданство», - говорилось в этом историческом документе. Таким образом, финляндские земли, ранее бывшие шведской провинцией, объявлялись частью Русского государства.

Событие это произошло в ходе Русско-шведской войны (1808-1809), именуемой шведами «Финской», в которую Россия вступила с одной стороны из-за упорного нежелания короля Швеции Густова IV отказаться от сближения с враждебной нам Великобритании, а с другой, чтобы, как отмечал известный публицист Фаддей Булгарин, «воспользоваться первым случаем к приобретению всей Финляндии для довершения здания, воздвигнутого Петром Великим». «Без Финляндии, - подчеркивал Булгарин, - Россия была неполною, как будто недостроенною... Сухопутная наша граница была на расстоянии нескольких усиленных военных переходов от столицы». Не последней причиной и было и давление со стороны Наполеона, навязавшего Александру I в Тильзите мир на своих условиях и стремившегося осуществить континентальную блокаду Англии.

Война эта, несмотря на отдельные трудности и неудачи, оказалась для нас в итоге весьма успешной - 10 марта 1808 года без боя была взята столица Финляндии г. Або (Турку), а к концу осени вся финляндская территория была оккупирована русскими войсками.

Но Александр I не стал дожидаться окончания военной кампании. Через неделю после занятия нашими войсками Або Император выступил с декларацией, в которой «возвещал всем державам европейским», что отныне «часть Финляндии, которая доселе именовалась шведскою, и которую войска российские не иначе могли занять, как выдержав разные сражения, признаётся областью, российским оружием покоренною, и присоединяется навсегда к Российской Империи». А вслед за этим документом 20 марта последовал царский Манифест, подтверждающий присоединение края к России.

«Из деклараций, в свое время изданных, известны праведные уважения подвигнувшие Нас к разрыву с Швецией и к введению войск Наших в шведскую Финляндию. Безопасность отечества Нашего взыскивала от Нас сея меры, - говорилось в царском Манифесте. -   Явная преклонность короля шведского к державе, Нам неприязненной, новый союз его с нею (...) превратили меру воинской предосторожности в необходимый разрыв и соделали войну неизбежной. Всевышний приосенил помощью Своею праведною Наше дело. Войска Наши с мужеством им обычным, борясь с препятствиями и превозмогая все трудности им предстоявшие, пролагая себе путь чрез места, кои по настоящее время считались непроходимыми, повсюду встречая неприятеля и храбро поражая его, овладели и заняли всю почти Шведскую Финляндию. Возвещая о сем присоединении верным Нашим подданным, удостоверены Мы, что разделяя Наши чувства признательности и благодарения к престолу Всемогущего, прольют они теплые их молитвы, да вседействующая Его сила предъидет храброму воинству Нашему в дальнейших его подвигах, да благословить и увенчает оружие Наше успехами, и отстранит от пределов отечества Нашего бедствия, коими враги потрясти его искали».

После издания Манифеста, финляндское население, которому гарантировалось  сохранение религии, законов и привилегий, стало приводиться к присяге на верность российскому Самодержцу. Но военные действия со Швецией все еще продолжались, а финны в большинстве своем, не спешили принимать русских как освободителей от «шведского ига». К лету 1808 года на территории Финляндии вспыхнула партизанская война, которая, по словам Булгарина, «была в одно время народной, наступательной, оборонительной и во всех случаях чрезвычайно упорной».

В связи с этим, 5 июня 1808 года Император Александр I издал очередной Манифест, свидетельствующий о его твердом намерении сделать Финляндию частью Российской Империи. «По непреложным судьбам Вышнего, благословляющего оружие Наше, присоединив навсегда Финляндию к России, с удовольствием Мы зрели торжественные обеты, обывателями сего края принесенные на верное и вечное их Скипетру Российскому подданство.  Вместе с сим восприяли Мы на себя священную обязанность хранить сие достояние, промыслом Нами врученное, во всей его незыблемости и в непременном и вечном с Россиею единстве. В чреде народов, Скипетру Российскому подвластных и единую Империю составляющих, обыватели новоприсоединенной Финляндии с сего времени восприяли навсегда свое место. От сего великого состава противу воли и предопределений Вышнего ничто отторгнуть их не может. То же самое Провидение, которое споспешествовало храброму воинству Нашему в обладании сей страны, будет покровительствовать Нам в неразрывном ее соблюдении», - заявлял Государь.

Обращаясь к финляндскому населению, Император Александр I уверял «обывателей Финляндии» в том, что под сенью престола русского Самодержца «покоются многочисленные народы», судьбы которых его сердцу «равно драгоценны» и объявлял своим новым подданным, что «вступив в состав Империи Нашей», они тем самым приобрели себе равные права со всеми другими народами, населяющими Россию.

«Сверьх древних установлений, страны вашей свойственных и свято Нами хранимых, новое поле вашей деятельности и трудолюбию открывается. Под сильным щитом России, земледелие ваше, торговля, промыслы, все источники народного богатства и благосостояния воспримут новую жизнь и расширение.  Мы познаем вскоре все ваши нужды и не умедлим простереть вам руку помощи и облегчения.  Оружие Наше оградит пределы ваши от всякого к вам прикосновения и отразит все покушения врагов, если бы когда либо возмутить спокойствие ваше они дерзнули.  Приверженность, единство и непоколебимая верность есть единое возмездие, коего Мы за все сие от вас требуем и ожидаем несомненно», - гарантировал Император. И тут же предупреждал: «Судьба страны вашей решена невозвратно. Всякое разглашение о восстановлении шведского над вами владычества было бы тщетное заблуждение, единственно во вред вам устремляемое. Всякая преклонность и приобщение обывателей к таковым внушениям повлекло бы с собой неминуемую им гибель и разорение».

В связи с тем, что далеко не все финны сложили оружие, продолжая сражаться в рядах шведской армии, Александр I, обращаясь к финскому населению края, предупреждал, что терпение, с которым он ожидал «раскаяния их и покорности» кончается, «но преклоняясь к судьбе семейств оставленных ими без призрения, Мы еще готовы принять их как верных подданных Наших и заблуждения их навсегда изгладить из памяти Нашей, если в течение шестинедельного срока, считая со дня обнародования сего манифеста Нашего, поспешат они возвратиться». «Да престанут они отныне работать чуждой власти, - говорилось в Манифесте. - Да возвратятся в недра своего отечества, но да возвратятся немедленно в назначаемый срок. По прошествии оного и раскаяния их не будет уже места».

«Верные обыватели Финляндии! Будьте тверды и непоколебимы в преданности вашей к России. Слово Наше о сохранении вас в единстве есть непреложно и Мы всегда Императорскою Нашею милостью пребудем вам благосклонны», - заключал Государь.

Еще до окончания войны в конце 1808 года генерал-губернатором Финляндии был назначен перешедший еще в екатерининские времена на русскую службу бывший шведский военачальник, а на тот момент - русский генерал-майор граф Георг Спренгтпортен. В начале следующего, 1809 года, последовало распоряжение российского Императора о созыве финляндского сейма, который 16 марта был лично открыт Александром I, пообещавшим сохранить финнам их «коренные законы». На другой день члены сейма принесли присягу в том, что «признают своим Государем Александра I Императора и Самодержца Всероссийского, Великого Князя Финляндского».

Война, тем временем, продолжалась до 5 сентября 1809, закончившись Фридрихсгамским мирным договором, по которому Швеция уступила России шесть ленов (губерний) в Финляндии и восточную часть Вестерботнии (от Улеаборгского лена до рек Торнио и Муонио), а также Аландские острова, в вечное владение Российской Империи.

«Ничего не могло быть удивительнее мнения публики, когда пушечные выстрелы с Петропавловской крепости 8 сентября возвестили о заключении мира, и двор из Зимнего дворца парадом отправился в Таврический для совершения молебствия. Все спрашивали друг у друга, в чем состоят условия. Неужели большая часть Финляндии отходит к России? Нет, вся Финляндия присоединяется к ней. Неужели по Торнео? Даже и Торнео с частью Лапландии. Неужели и Аландские острова? И Аландские острова. О, Боже мой! О, бедная Швеция! О, бедная Швеция! Вот что было слышно со всех сторон», - таковой, по свидетельству Ф.Ф.Вигеля была реакция русского аристократического общества на условия достигнутого мира.

Но, как справедливо отмечает современный историк Е.В.Анисимов, не стоит забывать, что сломив сопротивление противника, Александр I явился в Финляндию «не с плетью, а с... конституцией», в результате чего «Финляндия получила такие обширные права, какие не снились жителям собственно России еще лет сто - до 1905 года. Конституция Великого герцогства Финляндского (калька с названия наполеоновского Великого герцогства Варшавского) закрепила за жителями все те права, которые они имели при шведах, включая многие институты автономии. Это предопределило признание финляндской элитой русского владычества. Начались балы, обеды, Государь мило беседовал с новыми подданными...»

Подготовил Андрей Иванов, доктор исторических наук