Близнецы

Храм в честь явления Божией Матери преподобному Сергию Радонежскому является подворьем лавры. Он расположен на территории Сергиево-Посадского дома-интерната слепоглухих для детей и молодых инвалидов. Иеромонах Феофилакт (Кириллов) служит здесь с 2006 года, и, безусловно, это послушание наложило отпечаток на его характер. Он работает с детьми уже много лет и сам напоминает взрослого ребёнка. Даже ставил иногда меня в тупик своей детской непосредственностью…

Мы беседовали в братском корпусе, в келье у отца Феофилакта. Под иконой Божией Матери висела фотография братьев-близнецов в одинаковом церковном облачении, и я спросил у иеромонаха: а где вы на этом снимке? И, пожалуй что, застал его врасплох. Он подрастерялся и ответил: «Хороший вопрос, надо присматриваться, я не знаю».

– Как звали вас в миру, отец Феофилакт?

– Родители меня Василием назвали. Я родился в Краснодарском крае, в городе Курганинске, в первый день зимы, 1 декабря. В 1976 году.

– У вас есть родной брат, отец Софроний, он тоже насельник лавры, и вы с ним так похожи, что я вас однажды перепутал и назвал отцом Софронием. Вы тогда мне на ходу сказали, что вы тень его…

– Он старше меня, хотя мы близнецы, но он первенец, он родился первый и всегда был таким заводилой, направляющим. Я его считаю старшим братом. У нас была многодетная семья, мама была домохозяйкой, папа работал водителем; я был пятым ребёнком. Младший брат у мамы был священником, звали его отец Николай, и вот благодаря его молитвам и воспитанию родителей, конечно, наша семья сохранила веру. А трое из семьи пошли по церковному пути: старшая сестра тоже стала монахиней, она насельница Толгского женского монастыря.

– Я с вашим братом рань­ше познакомился, чем с вами. Я тогда работал сторожем на святом источнике преподобного Саввы Сторожевского, а отец Софроний на святом источнике нёс послушание. Лестница, ведущая к источнику, была в ветхом состоянии, как и скамьи возле источника, и крыльцо часовни. Нужно было менять то и дело ступени, заниматься ремонтом. И меня поражало, что отец Софроний умел делать абсолютно всё: латал крыльцо часовни, занимался железной оградой, менял ступени лестницы, цементировал камни в основании часовни… Где он этому учился?

– Нас с детства приучали к труду. Мы всегда в детстве что-то делали и мастерили, топор и молоток в руках держать умеем.

– Что привело вас с братом в монастырь?

– В этом вопросе всегда присутствует и слышится подтекст. Люди представляют себе монаха человеком, у которого в жизни что-то не сложилось, и он решил уйти из мира в монастырь. Это заблуждение, ошибочное мнение, и я вам приведу всего два примера.

Знаменитый святитель Лука (Войно-Ясенецкий), архиепископ Симферопольский, был выдающимся хирургом, доктором медицинских наук, и его учебником по гнойной хирургии пользуются до сих пор. И другой пример – игуменья Серафима, в миру Варвара Чёрная. Она была доктором технических наук, лауреатом Государственной премии СССР в области науки, но при этом приняла монашеский постриг и стала первой настоятельницей Новодевичьего монастыря после его возвращения Церкви в 1994 году.

Теперь что касается нас с братом. Почему человек становится учителем или врачом? Это призвание. И вот можно про монашество то же самое сказать. Все остальные ответы будут только дополнением к этому определению.

Брат мой шёл к монашеству целенаправленно, и я решил, что лучше быть вместе с братом. Другой фактор – это то, что школьные годы у нас были не такие уж и радостные. Когда мы учились в младших классах, то однажды к нам домой пришла комиссия, в составе которой была наша классная руководительница. Она увидела иконы у нас дома и сказала, что их надо снять и спрятать от детей. Мама твёрдо ответила отказом.

На другой день в школе учительница вызвала меня к доске и задала вопрос: «Ты на самом деле веришь в Бога?» Я покраснел и не мог ничего ответить, потому что у меня не возникало никогда таких вопросов. Дома есть иконы, папа и мама молятся перед ними, и я не понимал, почему нужно отвечать на такой вопрос. Стоял у доски и молчал. И, пожалуй, будет правильно сказать, что по вине классной руководительницы у нас не сложились отношения с ребятами, потому что после этого они стали называть или дразнить нас богомолами. Но и слава Богу, может быть, что так произошло, потому что это поспособствовало нашему уединению.

– Возможно, в этом Бо­жий Промысл и состоял?

– Да, вот вы правильно сказали. Мы поначалу этого не понимали, но так жизнь складывалась с детства, что мы пришли к монашеству.

– Как звали в миру брата?

– Родители его назвали Валентином.

Служба с участием слепоглухонемых детей

– Вы являетесь настоятелем необычного храма, который находится при детском доме для слепоглухих.

– Этот детский дом появился промыслительно в городе, где расположена Троице-Сергиева лавра – главный монастырь Русской церкви. Детский дом был основан в 1963 году, а через 50 лет освятили храм при детском доме. Это символическая дата, и я благодарю Бога, благодарю преподобного Сергия, что я свою жизнь связал с детским домом.

Это государственное учреждение, и финансирование, и учительский состав обеспечивает государство, и мы сюда пришли, не замещая, а дополняя друг друга и помогая друг другу. Такое слово есть хорошее греческое: «синергия» – соработничество. Настоятелем храма меня назначили в 2013 году. А до этого я здесь служил 6 лет иеродиаконом.

– Сколько ребят в детском доме?

– Мы всегда говорим, что двести с хвостиком. С 3 лет до 6–7 лет – это дошкольная группа, потом – школьники. Если ребёнок может учиться, он будет получать образование, если не может, то определяется в другую группу, чтобы научиться обслуживать себя. И ещё при детском доме есть реабилитационный центр, где проживают бывшие воспитанники, у кого нет никого из родных.

– Как же проходят службы с участием слепоглухих детей?

– Дети являются участниками богослужений, чтецами, поют на клиросе, выносят свечи из алтаря. Когда знакомишься с незрячими детьми, нужно быть максимально открытым, например дать им возможность ощупать твоё лицо, ведь увидеть тебя иначе они не могут. Любой человек может контактировать с незрячими, потому что они разговаривают, слышат, а с глухонемыми – тут сложнее. Язык жестов я понимаю, знаю, но вести службу и одновременно объясняться жестами с глухонемыми не могу. То, что я могу сказать и одновременно прожестикулировать, я это делаю, но это очень небольшой отрезок службы. Поэтому у нас есть сурдопереводчик – Татьяна Ивановна Корсакова. Она может, если есть необходимость, жесты повторить.

Незрячие располагаются около клироса с правой стороны, глухонемые – с левой, тут же стоит с ними сурдопереводчик.

– Охотно дети ходят в храм?

– Когда есть расписание, задавать такой вопрос нет смысла. Как ходят на уроки физики или географии, так и в храм. Да, в таинствах церковных можешь не участвовать, но должен прийти в храм по расписанию.

Бывший наш воспитанник, ему сейчас 25 лет, Толя Проскуркин, он незрячий, говорит: «Раньше нас водили в храм, мы не хотели, нам было скучно там, а сейчас я не могу без храма».

У Толи сложная форма слепоты, он теряется в пространстве, на него находит страх, и он не может идти. Другие как-то с помощью трости могут ориентироваться, а он – нет, в ступор сразу впадает. Поэтому он сам не может прийти в храм, просит слабовидящих или глухих, они его приводят. Он прихожанин такой ревностный, и у него сохранился интеллект.

– У вас удивительное послушание, отец Феофилакт, но я знаю, что и брат ваш в этом смысле не отстал от вас, потому что он служил в самом южном православном храме, в Антарктиде.

– Он был пять зимовок в Антарктиде, при этом каждая из них длилась больше года, кроме одной, когда из-за перелома кости голени он пробыл только семь месяцев на полярной станции Беллинсгаузен.

Церковь Святой Троицы находится на острове Ватерлоо, также известном как Кинг-Джордж, это, грубо говоря, напротив Южной Америки, через пролив Дрейка.

– Вы с братом, получается, надолго разлучались?

– Мы всегда на связи оставались, но, понимаете, нас не разлучали, мы отдыхали друг от друга. Я на этом настаиваю, потому что мы когда часто общаемся, то, бывает, спорим, на эмоциях. Поэтому я от него отдыхал, не знаю, как он от меня, но я от него отдыхал. Почему? Потому что он такой скрупулёзный, грубо говоря, зануда, но это единичные случаи, а так, когда мы с ним одно дело делаем, нам не нужно лишних разговоров, мы друг друга понимаем без слов.

Беседу вёл Владимир Смирнов, член Союза писателей России

Источник