Лёгок Бекас – словно парящ, сквозной, нет задания, какое не выполнил бы; лёгок – стремительный¸ запоминающийся, сразу входящий в зрительскую жизнь…
Красив Ножкин: открытое, ясное лицо человека, точно знающего ради чего стоит жить.
И как надо.
Больше поэт, или артист?
В поэтическом зеркале отражается актёр, как в поэзии отражено главное, что есть в жизни.
Код России словно выводил, точные, лапидарные формулы давая:
Я люблю тебя, Россия,
Дорогая наша Русь,
Нерастраченная сила,
Неразгаданная грусть.
Ты размахом необъятна,
Нет ни в чём тебе конца.
Ты веками непонятна
Чужеземным мудрецам
Много раз тебя пытали -
Быть России иль не быть:
Много раз в тебе пытались
Душу русскую убить.
Но нельзя тебя, я знаю,
Ни сломить, ни запугать,
Ты мне, Родина родная,
Вольной волей дорога.
Высокий пафос и сердечная чистота вибрируют рвущимися в небо строчками; и контрастом звучит другое, игровое, отчасти беззаботное, в меру залихватское:
Опять от меня сбежала
Последняя электричка,
И я по шпалам, опять по шпалам
Иду домой по привычке.
А вокруг тишина, а вокруг ни души,
Только рельсы усталые стонут,
Только месяц за мною вдогонку бежит,
Мой товарищ бессонный.
Прекрасный простор дышит в его стихах: и тишину эту ощущаешь, переслушивая песню, сердцем.
Ножкин был красив.
Он писал красивые стихи: словно растворившиеся в народе, созвучные многим – в любых поколениях.
Рощин в его исполнение гранёно-строг, точен и честен.
Лейтенант Ярцев из «Освобождения» дышит правдой военной, будто Ножкин сам воевал, проходил пороховыми, огненными вёрстами.
Легко играл сложные роли: и не играя будто, а входя в судьбы героев.
Ему шли роли офицеров – соответствовал статью.
Альфу чувств – любовь, воспевал юношеской чистотой; словно был вечно юным, но и – обретшим мудрость.
Его последний бой:
Мы так давно, мы так давно
Не отдыхали,
Нам было просто
Не до отдыха с тобой
Мы пол-Европы
По-пластунски пропахали,
И завтра, завтра, наконец,
Последний бой…
Каким он должен быть – последний?
М. Ножкин растворился в запаредельности, оставив свой образ, песни и роли миру, какой должен стать хоть немного чище от них.
