Роскошен был его Городничий – барственен, почти царственен, прохвостов из прохвостов проводил, а на фитюльке споткнулся; разносился отчаянья рык со сцены: финальные ленты игры Ю. Толубеева завораживали зал, роль становилась классической.
Кто выведет формулу эталона актёрской игры?
Некоторые роли Толубеева явна созвучны с понятием «эталон»: Полоний в «Гамлете», Городничий.
Санчо Панса…
Философ обыденности, мудрец обывательского житья, попавшийся на романтическую удочку Дон Кихота.
В странствие отправится – по временам и миру; скорее – зрительским мирам.
С Петербургом-Ленинградом Толубеев связан кровно: хотя в академическом театре драмы имени А. Пушкина оказался не сразу: судьба предлагала различные варианты.
Играл и в провинции – в Самаре, например, в театре Ленинского комсомола – уже в Питере – потом.
В кино играл, как правило, рядовых революции, выгранивая цельность характера, показывая человеческий вектор верности: в «Выборгской стороне», в «Человеке с ружьём»…
Голос его – насыщен, рокочет, бархатные модуляции сменяются стальными.
Вот Собакевич: точно вросший в кресло; Собакевич, какого не выковырнуть из жизни, так плотно в неё вмещён.
Фирс потом выходит на сцену: Человека забыли…
Равно - трагические краски и лёгкость иронического, сатирического плана – давались, нет, скорее совмещались, переплетались волокнами…
Гнётся царедворец Полоний, сам мечтающий о царской власти.
Власти и силе.
Бушует Чарнота, прямота которого - и сила, и слабость одновременно.
Бушует, сбегает в Париж, богатеет… сам не зная зачем, изводимый тоской, слишком русский типаж, чтобы жить без России…
В сердце её несёт.
Снова вибрирует обыденностью Санчо Панса…
Жизнь всегда продолжается.
Толубеев растворился в стольких жизнях, что бессмертие понятней.
