Часть 1
О творчестве и священстве
В наши дни многие священники занимаются различного рода искусствами: рисуют, пишут рассказы и музыку, играют на музыкальных инструментах, занимаются фотографией и т.п. Можем ли мы назвать примеры такой деятельности в среде дореволюционных или советских священнослужителей? Скорее всего, прозвучит однозначный ответ – нет. Священники тех исторических периодов активно отдавали дань духовному просветительству, составляя проповеди и катехизисы, ведя дневники и записи с духовными размышлениями, разрабатывая учебники по Закону Божьему. Это не считая масштабной научно-богословской работы и переписки с духовными чадами, которыми зачитывается и назидается уже не одно поколение православных христиан. Ярчайшим примером такого священнического творчества можно назвать святого праведного Иоанна Кронштадтского (настоящее имя – Иоанн Ильич Сергиев). Сегодня опубликованы его дневники, письма разным лицам, богословские труды и главное произведение батюшки – «Моя жизнь во Христе или минуты духовного трезвения и созерцания, благоговейного чувства, душевного исправления и покоя в Боге», опубликованное в 1894 году.
При этом, многие священники дореволюционного и советского времени хорошо разбирались в литературе и искусстве, наставляя творческую интеллигенцию. Притчей во языцех стала деятельность в этом направлении оптинских старцев, которые оставили нам в наследие свои глубокие суждения как о литературе XIX столетия, так и о произведениях более ранних веков. Эти мысли до сих пор поражают читателей проникновенным взглядом на плоды творчества художников и личности их авторов. Такие фундаментальные представления о светской литературе и искусстве явились плодом блестящего образования и самообразования старцев. Например, преподобный Нектарий (в миру – Николай Васильевич Тихонов) не имея высшего образования, уйдя по благословению на многие годы в затвор (впоследствии батюшка любил повторять: «Для монаха только два выхода из келии: в храм и в могилу»), прочитал всю библиотеку Оптиной пустыни, а это более тридцати тысяч томов. В первые годы он изучил творения святых отцов: святителей Тихона Задонского и Димитрия Ростовского, аввы Дорофея, преподобных Иоанна Лествичника, Исаака Сирина, Симеона Нового Богослова и Макария Великого. А спустя десять лет пребывания в затворе духовные отцы благословили ему знакомиться и со светскими авторами и изучать светские науки. Так отец Нектарий приобрел познания в области математики, географии, древних и современных языков, много читал Шекспира, Данте, Мильтона, Пушкина, Гоголя, Достоевского, Толстого. Час послеобеденного отдыха монах любил проводить с народными сказками – русскими или братьев Гримм, баснями и стихами. Однажды его посетил молодой человек – Сергей Сидоров – будущий новомученик протоиерей Сергий. Старец протянул юноше томик стихотворений А.С. Пушкина и указал на одно из произведений солнца русской поэзии. Юноша стал читать:
Когда для смертного умолкнет шумный день...
Когда для смертного умолкнет шумный день,
И на немые стогны града
Полупрозрачная наляжет ночи тень
И сон, дневных трудов награда,
В то время для меня влачатся в тишине
Часы томительного бденья:
В бездействии ночном живей горят во мне
Змеи сердечной угрызенья;
Мечты кипят; в уме, подавленном тоской,
Теснится тяжких дум избыток;
Воспоминание безмолвно предо мной
Свой длинный развивает свиток;
И с отвращением читая жизнь мою
Я трепещу и проклинаю,
И горько жалуюсь, и горько слезы лью,
Но строк печальных не смываю.
Когда посетитель умолк, старец, помолчав, поблагодарил своего гостя и произнес: «Многие говорят, что не надо читать стихи, а вот батюшка Амвросий любил стихи, особенно басни Крылова». После чего он отметил, что Божье творчество несоизмеримо с творчеством человеческим. Батюшка постоянно напоминал, что нет ничего выше истин Библии: «Все стихи в мире не стоят строчки Божественного Писания».
По словам отца Нектария, чем более глубоко писатель или художник проникает в божественную основу своего творчества, тем больший отблеск истины несут его произведения. Как писал отец Нектарий: «Вот, есть большое искусство и малое. Малое бывает так: есть звуки и светы. Художник – это человек, могущий воспринимать эти, другим не видимые и не слышимые звуки и светы. Он берет их и кладет на холст, бумагу. Получаются краски, ноты, слова. Звуки и светы как бы убиваются. От света остается цвет. Книга, картина – это гробница света и звука. Приходит читатель или зритель, и если он сумеет творчески взглянуть, прочесть, то происходит “воскрешение смысла”. И тогда круг искусства завершается, перед душой зрителя и читателя вспыхивает свет, его слуху делается доступен звук. Поэтому художнику или поэту нечем особенно гордиться, он делает только свою часть работы. Напрасно он мнит себя творцом своих произведений – один есть Творец, а люди только и делают, что убивают слова и образы Творца, а затем, от Него же полученной силой духа, оживляют их. Но есть и большое искусство – слово, убивающее и воскрешающее, псалмы Давида, например, но пути к этому искусству лежат через личный подвиг человека – это путь жертвы, и один из многих тысяч доходит до цели».
При этом творец не должен зарывать свой талант. Об этом повествует евангельская притча, в которой один «человек, который, отправляясь в чужую страну, призвал рабов своих и поручил им имение свое: и одному дал он пять талантов, другому два, иному один, каждому по его силе; и тотчас отправился. Получивший пять талантов пошел, употребил их в дело и приобрел другие пять талантов; точно так же и получивший два таланта приобрел другие два; получивший же один талант пошел и закопал его в землю и скрыл серебро господина своего. По долгом времени, приходит господин рабов тех и требует у них отчета. И, подойдя, получивший пять талантов принес другие пять талантов и говорит: господин! пять талантов ты дал мне; вот, другие пять талантов я приобрел на них. Господин его сказал ему: хорошо, добрый и верный раб! в малом ты был верен, над многим тебя поставлю; войди в радость господина твоего. Подошел также и получивший два таланта и сказал: господин! два таланта ты дал мне; вот, другие два таланта я приобрел на них. Господин его сказал ему: хорошо, добрый и верный раб! в малом ты был верен, над многим тебя поставлю; войди в радость господина твоего. Подошел и получивший один талант и сказал: господин! я знал тебя, что ты человек жестокий, жнешь, где не сеял, и собираешь, где не рассыпа́л, и, убоявшись, пошел и скрыл талант твой в земле; вот тебе твое. Господин же его сказал ему в ответ: лукавый раб и ленивый! ты знал, что я жну, где не сеял, и собираю, где не рассыпа́л; посему надлежало тебе отдать серебро мое торгующим, и я, придя, получил бы мое с прибылью; итак, возьмите у него талант и дайте имеющему десять талантов, ибо всякому имеющему дастся и приумножится, а у неимеющего отнимется и то́, что́ имеет; а негодного раба выбросьте во тьму внешнюю: там будет плач и скрежет зубов. Сказав сие, возгласил: кто имеет уши слышать, да слышит!» (Мф. 25:14–30).
Отец Нектарий хорошо разбирался и в изобразительном искусстве, которое он познавал под руководством отца Даниила (Болотова), выпускника Академии художеств. В одном из своих суждений о живописи, старец говорил так: «Теперь живописное искусство в упадке. Раньше художник готовился к написанию картины – и внутренне, и внешне. Прежде чем сесть за работу, он приготавливал все необходимое: холст, краски, кисти и так далее, а картину писал не несколько дней, а годы, иногда всю жизнь, как, например, художник Иванов свое «Явление Христа народу». И тогда создавались великие произведения. А сейчас художники пишут второпях, не продумав, не прочувствовав... Например, когда пишешь духовную картину, нужно, чтобы свет не на Ангела падал, а из него струился». До последних дней своей жизни преподобный Нектарий интересовался современной литературой и искусством, вникал в вопросы организации образования.
Так оптинские старцы, благодаря своей духовной мудрости, проникали в духовное устроение творческой интеллигенции, замечая самые тонкие движения душ писателей, поэтов и художников. Приобщаясь к произведениям литературы и искусства, старцы выступали надежными проводниками в этом мире для многих поколений православных христиан.
Батюшки формировали свое мнение, основываясь на целом комплексе критериев, главным среди которых было устремление автора к Богу. Такая направленность творца делала его творчество по-настоящему полезным в деле воспитания в человеке любви к Богу и ближним, будила совесть, вдохновляла на совершение добрых дел, подталкивала ум к интенсивной работе, побуждала к целомудренному и ответственному отношению к жизни. Поэтому старцы высоко ценили авторов, которые «поднимали над будничной серой обыденной жизнью и приводили к Богу». Отец Варсонофий Оптинский (в миру – Павел Иванович Плиханков) в одной из бесед объяснял это так: «Опять повторяю: лучшие наши писатели стремились к Богу, хотя теперь как-то забыли об этом; студенчество сейчас ничего не читает и не имеет понятия ни о Шекспире, ни о Пушкине. А эти писатели могли бы поднять их от будничной серой обыденной жизни и привести к Богу». Старец вспоминал случай из своей юности, как пример облагораживания души хорошей литературой: «Когда я был в гимназии, в моём классе были два товарища, отчаянные шалуны. В общем, они были добрые малые, и их шалости никогда не были скверными. Но вот начали замечать, что мальчики изменились: незаметно уже их прежних выходок, всё свободное от занятий время они стали проводить за чтением. Спросишь, бывало: «Что ты читаешь?». И получишь ответ: Пушкина, Никитина или вообще кого-нибудь из наших великих писателей. Под влиянием чтения даже лица их изменились, сделались более серьезными, осмысленными». И, наоборот, отвергнутые старцами плоды творчества грозили увлечь людей в дебри страстей и греха, или даже погрузить их в мрачные пучины безверия.
При этом оптинские старцы намного выше самого христоцентричного произведения светской литературы и искусства ставили познание Бога и себя на основании Библии и творений святых отцов, а также естественное богопознание – познание Бога, возникающее у человека посредством приобщения к окружающему миру и самому себе как одному из совершеннейших творений Божиих. Вот как об этом рассуждал преподобный Варсонофий: «Если чтение великих писателей так облагораживает душу, то не тем ли более облагородит и освятит её чтение Слова Божия и святых Отцов? Проникновение в Священное Писание вводит человека в глубину Богопознания и дарует ему такое блаженство, с которым не может сравниться никакая земная радость. Внешний мир с его красотами благотворно действует на человека, и душа, способная наслаждаться красотою мира, есть душа возвышенная, но человек, достигший совершенства, созерцает в душе своей такую красоту, перед которой видимый мир ничего не стоит».
Стоит отметить, что так глубоко проникнув в светскую литературу и искусство, сами оптинские старцы не создали художественных произведений. Не занимались светским творчеством и другие священники дореволюционной России и СССР. Все кардинально изменилось с середины девяностых годов двадцатого столетия в условиях новой России. В этот исторический период словно прорвало плотину и из образовавшейся бреши на наше общество хлынули потоки художественного творчества, созданного православным духовенством. Именно в это время появился феномен – священническая проза. По воспоминаниям заведующего редакцией издательства Свято-Тихоновского гуманитарного университета Егора Агафонова: «В последние годы в русской литературе появился новый жанр – проза, написанная священниками, «проза отцов», так сказать. Чаще всего это не чистый fiction, а беллетризация реальных жизненных историй, притча или эссе. Родоначальником жанра следует признать отца Михаила Ардова, чьи «Мелочи архи-, прото- и просто иерейской жизни» задали формат его будущим последователям». Это явление только ждет своей оценки, но уже сейчас можно утверждать, что «иерейская проза» – с незамысловатыми пересказами приходских случаев и церковных судеб – всегда будет лишена, с одной стороны, настоящей, подлинной художественной яркости и драматизма, рождающихся в бесстрашных вопросах писателя к Богу, к себе и к миру, а с другой стороны – того глубокого откровения о жизни в Боге, которое мы находим в настоящей духовной литературе». Еще более категоричны размышления редактора Георгия Гупало: «Пока, увы, в России нет великих писателей, творчество которых будоражит умы многих, заставляет задуматься о смысле жизни, о желании исправить, изменить свою жизнь. Отдельные произведения некоторых современных писателей, конечно, влияют на сознание малого количества людей, но это исключение из правила. В целом – серая масса, на фоне которой имена писателей-священнослужителей не видны. Новых Достоевских пока нет».
Осмысление литературного творчества современных священников привело критика Павла Крючкова (журнал «Новый мир») к изумлению тем, «какую внутреннюю крепость надо иметь, чтобы, ежедневно создавая художественный мир (писатель всегда в каком-то смысле творит, даже если не пишет), как-то соотносить его с ежедневным же церковным служением. Полнокровная реализация творческого дара прозаика и одновременное полнокровное пастырство в моем сознании почти непредставимы. Не забудем и о неизбежно сопровождающем писательское творчество желании быть услышанным и оцененным… Итак, если бы среди моих близких друзей был пишущий прозу батюшка, я бы от всего сердца посоветовал ему хотя бы не браться за романы и повести». Вторит ему писатель, лауреат премии Александра Солженицына Алексей Варламов: «иерейская проза» остается в некоем культурном «заповеднике» и частью литературного процесса не стала. Другое дело – нужно ли ей туда вступать? Не писали же романов православные батюшки ни в осьмнадцатом, ни в девятнадцатом, ни в двадцатом веке (созданное много ранее «Житие протопопа Аввакума» – исключение из правил). Но если говорить о литературе в ее чистом виде, о сочинительстве, то писательство есть очень сильное и подавляющее, очень страстное во всех смыслах этого слова занятие, вступающее в противоречие с пастырским служением».
Для дальнейшего рассмотрения вопроса, необходимо понять, что же такое творчество? Словари понимают этот феномен как процесс деятельности, в результате которого появляются качественно новые объекты, знания и духовные ценности. Главный критерий, отличающий творчество от производства – это уникальность результата, который не представляется возможным вывести из начальных условий. Иными словами, никто, кроме автора, не способен добиться точно такого же результата, даже если развернуть для него в точности ту же исходную ситуацию.
Творчество возможно в разных сферах: художественной, научной, религиозной, политической, образовательной, производственной, технической и т.д. То есть везде, где создается, открывается, изобретается, конструируется нечто новое – там возможно творчество. Продуктом творчества может выступать как материальный предмет (книга, картина, изобретение и т.д.), так и нематериальный результат (музыкальное произведение, новаторская идея в определенной области знания, научная теория и т.д.).
В творчестве значим не только результат – продукт, но и сам творческий процесс, в который человек или группа людей вкладывают эмоционально-ценностное отношение к окружающему миру, обществу и самому творцу. И тут необходимо понимать важность для творчества критерия пользы как ценностного понятия, подразумевающего хороший результат, благоприятные последствия для кого-либо или чего-либо. Польза также может быть как материальной (улучшение инфраструктуры, новое удобство в быту и т.д.), так и нематериальной (развитие интеллекта, новые знания и т.д.).
Много времени посвятил осмыслению творчества Николай Бердяев, считавший, что творческий акт по существу есть творчество из ничего, иными словами оно подразумевает создание чего-либо не бывшего ранее, а не трансформацию, изменение уже имеющегося материала. Данная концепция предполагает небытие как иррациональную, добытийственную, первичную, неразумную свободу, живущая в душе человека. Только из этой бездонной свободы развертывается нечто новое, никогда ранее небывшее. Таким образом, новизна в творческом акте не обуславливается извне миром. Из бытия, которое вторично относительно свободы, возможно только рождение, истечение или перераспределение. Именно из этой свободы – ничего Бог творит мир. Поэтому главная тайна творчества по Бердяеву – это тайна свободы, которую невозможно ни из чего вывести, в ней можно лишь пребывать.
У Бердяева творчество не всегда есть истинное и подлинное, оно часто подменяется ложным и иллюзорным, создающим призрачное, лживое бытие, не направленное на преображение мира. Мыслитель понимал творческий акт как раскрытие бесконечного, а не как создание культурных продуктов, которые не подразумевают творение нового бытия, продолжающего по завету Бога творение мира. В этом трагедия человеческого творчества – несоответствие его результата предшествующему замыслу. Среди ее причин – эгоистическая направленность творческого акта на личное совершенство или самовыражение, а не постоянное стремление к преображению мира, обнаруживающее любовь человека к Богу. Ради чего человек, облеченный священством, рисует, фотографирует, пишет музыку и художественные произведения? Каким образом он таким путем хочет преобразить мир? Чаще всего эти вопросы остаются без ответов, вскрывая эгоистические и тщеславные мотивы к творчеству у авторов.
Еще один подход к проблеме творчества предлагал Платон, считавший, что если имеет место определенное вечное и неизменное знание, то должен быть и его объект – мир такого знания, называемый философом «миром идей». Идеи в нем соответствуют всем феноменам. И если изменяющиеся предметы мы можем ощутить с помощью чувств и увидеть, то их идеи мы познаем исключительно разумом. Таким образом, идея представляет собой сущность и причину чувственно воспринимаемых предметов. Например, конкретные люди существуют, потому что есть идея человека. Идея – первообраз для каждой вещи или явления, выступающих только подобием соответствующих им идей. Так, идея справедливости – это совершенный первообраз всех справедливых поступков в истории. Идеи Платона формируют определенную иерархию, во главе которой располагается идея блага, которая есть само добро и красота. Идеи вечны, не возникают и не исчезают, неизменны, тождественны сами себе, не зависят от условий пространства и времени.
У Платона истинное знание или постижение идей – это воспоминание о том, что душа человека созерцала до своего рождения в божественном мире. Этот процесс получил название припоминания (анамнезиса). Повторюсь, напомнив, что афинский философ считал, что истинное знание приходит не через чувства, а посредством разума. Ощущения позволяют составить только мнение о феномене, а настоящее знание предполагает размышления.
Для того чтобы прояснить свое учение о мире идей, Платон использовал миф о пещере и узниках, которые в ней сидят закованными в кандалы так, что не могут повернуть голову и круглые сутки вынуждены смотреть на одну стену. За их спинами расположен выход из пещеры, а за ним огромный, освещенный днем солнцем, а ночью луной, мир. Узники же обречены смотреть исключительно на тени от реальных предметов на стене пещеры. Если предположить, что узники рождаются, живут и умирают, иными словами, проводят всю жизнь в таких условиях, то для них эти тени будут являться единственными истинно существующими вещами.
Но допустим, что одному из узников удалось вырваться из пещеры. Конечно, ему первоначально будет больно от нестерпимого солнечного света, страшно от новых впечатлений, его руки и ноги будут плохо двигаться после неподвижности в кандалах. Скорее всего, он решит вернуться к привычному образу жизни в пещере. Но постепенно его глаза будут привыкать, что позволит ему увидеть сперва контуры настоящих предметов, тени которых он столько лет наблюдал на стене в пещере. Постепенно он сможет видеть все больше и больше деталей, и, наконец, заметит само Солнце, освещающее эти предметы.
Что же произойдет с этим узником, когда он вернется в туже пещеру? Он обнаружит свои оковы и увидит стену с тенями, на которые лицезрел столько лет. Первым его побуждением будет желание поведать другим своим товарищам, что они видят лишь мертвые тени, а о реальных предметах они не имеют никакого понятия. И как же на эту информацию отреагируют другие обитатели пещеры? Они попросту посмеются над ним, решив, что он лишился ума, а в случае, если побывавший за границами пещеры узник станет настаивать на своем, то бывшие его товарищи захотят его побить или даже убить.
Таким образом, афинский философ сумел доказать, что кроме мира осязаемого и видимого – материального мира, существует мир идеальный, нематериальный. Среди иерархичного мира идей наивысшей у Платона является идея блага, как источник всего сущего, пронизывающий весь космос и обустраивает порядок и гармонию во Вселенной. Идея блага выступает началом любых других благ, так как мир создан так, что все в нем устремлено к благой цели. Вспомним слова Мефистофеля, олицетворяющего зло в трагедии Гете «Фауст», который говорит «Я – часть той силы, что вечно хочет зла и вечно совершает благо». По мнению Платона, любой предмет или явление становится благим лишь в той мере, в какой прививается к идее блага. Поэтому, ее знание – это самое необходимое знание, хотя и достичь его чрезвычайно трудно, так как идея блага не является умопостигаемым феноменом, выступая источником познаваемости идей: как глаз видит все в свете Солнца, так и ум может узреть другие идеи в свете идеи блага.
Благо одно для всего мироздания, исходя из чего оно одинаково как для каждого человека или сообществ людей, так и для каждой вещи чувственного мира. Поэтому ему подчинены все сферы жизни, что детерминирует необходимость стремления к познанию блага как единственному пути совершенствования человека и общества. Тут напрашивается мысль о том, что «все прилагаемые к идее блага характеристики мы в равной степени можем отнести к богу».[1] Но, по словам Самуйлова Г.Н., бог – это личное бытие, а идеи – безличные феномены сверхчувственного мира, постигаемого только разумом, представляющие собой определенные парадигмы (от греч. παράδειγμα – «пример, модель, образец») – идеальные модели, но не причины того, что существует. «Действующей причиной может быть только разум, а он не является идей, ибо если бы разум был идеей, то истина должна была бы познавать себя и идея постигала бы иную идею. Разум, в свою очередь, не тождествен идее блага, он отличается от нее; в диалоге Федр мы находим ясно выраженное это отличие».[2] При этом можно утверждать, что согласно Платону, мир идей хотя и существует вечно, но имеет свое происхождение от бога. Подтверждение этому мы находим в диалоге «Государство»:
– Бог, потому ли, что не захотел, или в силу необходимости, требовавшей, чтобы в природе была завершена только одна кровать, сделал, таким образом, лишь одну-единственную, она-то и есть кровать как таковая, а двух подобных либо больше не было создано богом либо не может быть в природе.
– Почему же?
– Потому что, если бы он сделал их всего две, все равно оказалось бы, что это одна, и именно та, вид которой имели бы они обе: это была бы та единственная кровать, кровать как таковая, а двух кроватей бы не было.
– Это верно.
– Я думаю, что бог, зная это, хотел быть действительным творцом действительно существующей кровати, но не какой-то кровати и не каким-то мастером по кроватям. Поэтому-то он и произвел одну кровать, единственную по своей природе.[3]
Предполагается, «что идеи вечно соотносятся с идеей блага и тем самым от бога, что их существование вечно поддерживаемо богом и что они сотворены богом. Но как разум нельзя полностью отождествить с идеей, так и бог, будучи разумным бытием, не может быть отождествлен с разумом; и разум, и благо – это атрибутивные свойства бога».[4]
Таким образом, с точки зрения некоторых мыслителей, творчество предполагает процесс припоминания, где творец вспоминает уже существующие идеи либо прозревает их. Примерно так определял творчество священник Павел Флоренский, называя его припоминанием уже известных человеку истин. По его мнению, приобщаясь к духовному миру, художник вспоминает давно знакомые, но забытые истины.
Если взглянуть на этот вопрос глубже, то творение Богом всего сущего – это таинственный переход от вечных Божественных идей к действительному тварному бытию, ибо «Ведомы Богу от вечности все дела Его» (Деян. 15:18) или, по словам апостола Павла: «Верою познаем, что веки устроены словом Божиим, так что из невидимого произошло видимое» (Евр. 11:3). По мысли святого Иоанна Дамаскина, называвшего этот вечный замысел о мире предвечным и неизменным Божиим советом, «Бог созерцал все вещи прежде бытия их от вечности, представляя их в уме Своем и каждая вещь получает бытие свое в определенное время, согласно с Его вечной, соединенной с хотением, мыслью, которая есть предопределение, и образ, и план». Согласие восточных отцов Церкви II–VIII веков утверждает, что Божественные идеи находятся вне тварного мира, который творится сообразно с этими идеями, но сами они некогда не становятся тварными сущностями. Божественные идеи – это не более совершенные прообразы тварных феноменов и творение нельзя представлять, как снятие копий, так как Божественные идеи – это скорее орудия, извечные причины через которые Бог творит мир. Именно они водворяют для каждого феномена норму его существования, его путь к совершенству – обожению, посредством исключительно ему присущего образа приобщения Божественным энергиям.
Остается ответить на еще один вопрос: «Призвал ли Бог человека к творчеству?». Бердяев утверждал, что такого наказа от Творца нет в Священном Писании. Есть проклятие Адама на труд в Быт. 3:17–18: «Адаму же сказал: за то, что ты послушал голоса жены твоей и ел от дерева, о котором Я заповедал тебе, сказав: не ешь от него, проклята земля за тебя; со скорбью будешь питаться от нее во все дни жизни твоей; терния и волчцы произрастит она тебе; и будешь питаться полевою травою; в поте лица твоего будешь есть хлеб, доколе не возвратишься в землю, из которой ты взят, ибо прах ты и в прах возвратишься». Призвание человека к творчеству находится до падения Адама и его изгнания: «Господь Бог образовал из земли всех животных полевых и всех птиц небесных, и привел [их] к человеку, чтобы видеть, как он назовет их, и чтобы, как наречет человек всякую душу живую, так и было имя ей». Имена, данные Адамом животным, точно выражали их свойства, так как служили определениями их духовной сущности. Выполняя это творческое задание Бога, первый человек приобщился к творению мира, активно продолжая его преображение. Этот путь прервался грехопадением, но Бердяев считал, что все люди, будучи сотворенными Творцом по своему образу и подобию, уже исходя из этого призваны к творчеству. Творчество – это Божье ожидание, Божий зов, взывающий к сердцам людей от сотворения первого человека и до преображения мира. Но не было ли дело Адама молитвой – обращением его к Богу? Оптинские старцы говорят о трех типах молитвы: «во-первых – устная, во-вторых – внутренняя, сердечная, в-третьих – духовная. Внутреннюю сердечную молитву имеют весьма немногие, а имеющие духовную молитву встречаются еще реже. Духовная молитва несравненно выше внутренней, сердечной. Имеющие ее начинают познавать тайны природы, они смотрят все со внутренней стороны, на смысл вещей, а не внешнюю их сторону». Именно даром духовной молитвы и обладал Адам, имевший тесное благодатное единение и личностное общение с Богом. Этот талант позволял первому человеку прозревать духовный корень каждого животного.
Творчество ли молитва? По мнению Силуана Афонского – да, она есть творчество, причем творчество высочайшее, творчество по преимуществу и в силу этого – молитва бесконечно разнообразна. По словам ученика старца – архимандрита Софрония (Сахарова): «Молитва есть бесконечное творчество, высшее всякого иного искусства или науки. Чрез молитву входим мы в общение с Безначальным Бытием. Или иначе: жизнь Самосущего Бога входит в нас по этому каналу. Молитва есть акт наивысшей мудрости, всепревосходящей красоты и достоинства. В молитве – святое упоение нашего духа. Но пути сего творчества сложны. Тысячи раз переживем мы и пламенное устремление к Богу, и повторяющиеся отпадения от Света Его». Писатель Н. М. Новиков утверждает, что молитва – это необычайное, синергийное творчество, заключающееся во взаимодействии твари со своим Творцом. По мнению Николая Михайловича, «в этом сверхъестественном сотрудничестве со стороны человека требуется чуткая духовная интуиция, чтобы найти свою личную тропу, выводящую на магистральный путь, тот единственный, о котором Господь говорит: «Аз есмь путь и истина и живот» (Ин. 14:6)
Творчество может состояться в том случае, если человек не равнодушен, когда он самозабвенно вкладывается душой в то, что созидает. Без этого любые усилия способны произвести только мертвую форму. Творческий процесс не бывает, не может быть формальным. Это было бы прямым отрицанием творчества. Те же принципы и в молитвенном делании. Когда мы осознаем, что подлинная молитва зарождается как плод синергийного творчества, тогда понимаем, что движущей силой нашего подвига будет живое обращение к Богу, обращение не словом и даже не мыслью, но всем составом нашей души: мыслью, чувством, волей и телом».
Именно к такому творчеству был призван Адам. Наказано оно и всем его потомкам. С этой точки зрения творческого подхода требуют любые формы служения Богу и человеку, ибо именно в творчестве человек уподобляется своему Творцу, восходя на недостижимые с первого взгляда высоты. Священническое служение также не лишено творческого начала, связанного с исполнением священником своего призвания. Этот путь требует от человека великого духовного трезвения, смирения, борьбы со страстями, терпения, а также предполагает большое дерзновение, образцом которого может быть праведный Иоанн Кронштадтский. Именно тогда творчество с Богом становится проявлением безграничной любви к своему Творцу и Его Церкви. Священническое служение есть творческая жертва подобная подвигу любви. Но и художественное творчество – это подвиг, требующий полной самоотдачи, а иногда даже жертв. По словам В. Качалова: «Творчество – высокий подвиг, а подвиг требует жертв». И очень часто в жертву этому творчеству священником приносится дар молитвы и долг служения Богу и человеку. Тогда это превращается в хобби никак не связанное с делом, к которому призван священник. За этим следуют невнимание к людям и их бедам, так как батюшка оказывается в своеобразной скорлупе, непроницаемой для Божиих призывов. Такой священник ради своего увлечения легко отказывает обращающимся к нему людям в молитве, внимании, и даже в напутствии умирающих или посещении больных. О судьбе таких священнослужителей ясно говорит апостол Матфей: «Царство Небесное подобно человеку царю, который сделал брачный пир для сына своего и послал рабов своих звать званых на брачный пир; и не хотели прийти. Опять послал других рабов, сказав: скажите званым: вот, я приготовил обед мой, тельцы мои и что откормлено, заколото, и всё готово; приходите на брачный пир. Но они, пренебрегши то, пошли, кто на поле свое, а кто на торговлю свою; прочие же, схватив рабов его, оскорбили и убили их. Услышав о сем, царь разгневался, и, послав войска́ свои, истребил убийц оных и сжег город их. Тогда говорит он рабам своим: брачный пир готов, а званые не были достойны; итак, пойдите на распутия и всех, кого найдете, зовите на брачный пир. И рабы те, выйдя на дороги, собрали всех, кого только нашли, и злых и добрых; и брачный пир наполнился возлежащими. Царь, войдя посмотреть возлежащих, увидел там человека, одетого не в брачную одежду, и говорит ему: друг! как ты вошел сюда не в брачной одежде? Он же молчал. Тогда сказал царь слугам: связав ему руки и ноги, возьмите его и бросьте во тьму внешнюю; там будет плач и скрежет зубов; ибо много званых, а мало избранных» (Мф. 22:2–14). Ибо «кто принудит тебя идти с ним одно поприще, иди с ним два» (Мф. 5:41).
Можно, конечно, отнести художества священников не столько к произведениям литературы и искусства, сколько к особой форме проповедничества. Но всегда ли сам батюшка относит свое творчество к проповеди? Желает ли он сказать своими произведениями что-либо о Христе и о Его Церкви людям? Почему священники стали заниматься художественным творчеством только в наши дни? Все это открытые вопросы, ответить на которые позволит только время, которое не оставляет места для исторического оптимизма. По словам апостола Павла: «мы соработники у Бога, а вы Божия нива, Божие строение. Я, по данной мне от Бога благодати, как мудрый строитель, положил основание, а другой строит на нем; но каждый смотри, как строит. Ибо никто не может положить другого основания, кроме положенного, которое есть Иисус Христос. Строит ли кто на этом основании из золота, серебра, драгоценных камней, дерева, сена, соломы, – каждого дело обнаружится; ибо день покажет, потому что в огне открывается, и огонь испытает дело каждого, каково оно есть. У кого дело, которое он строил, устоит, тот получит награду. А у кого дело сгорит, тот потерпит урон; впрочем сам спасется, но так, как бы из огня. Разве не знаете, что вы храм Божий, и Дух Божий живет в вас? Если кто разорит храм Божий, того покарает Бог: ибо храм Божий свят; а этот храм – вы». Под этим строительством следует понимать и творчество как приумножение во славу Творца данных Им талантов. Устоявшие в испытании огнем дела преобразившись, сохранятся и на новом небе, и новой земле (2Пет. 3:13). Все остальное окажется тщетным, берущим свое начало от лукавого духа. Именно столь высока цена вопроса оправданности художественного творчества священства. И звучит он в такой форме: «Не потерял ли ты на этом пути то, чего уже нельзя приобрести?». Ответить на него может только сам человек, облеченный священным саном.
О милостыне
Все знают библейское выражение: «Вера без дел мертва», но не все знают контекст, в котором оно произнесено. А произносит эту мысль апостол Иаков: «Что пользы, братия мои, если кто говорит, что он имеет веру, а дел не имеет? может ли эта вера спасти его? Если брат или сестра наги и не имеют дневного пропитания, а кто-нибудь из вас скажет им: «идите с миром, грейтесь и питайтесь», но не даст им потребного для тела: что пользы? Так и вера, если не имеет дел, мертва сама по себе» (Иак. 2:14 – 17). Таким образом, человек, видя своего брата или сестру нуждающимися в одежде, пище или крове, не должен затворять пред ними своего сердца: «А кто имеет достаток в мире, но, видя брата своего в нужде, затворяет от него сердце свое, – как пребывает в том любовь Божия?» (1Ин. 3:17). Это говорит о том, что живая, полная и плодотворная вера созидает сердце христианина в обиталище Христа, как сказано апостолом Павлом: «верою вселиться Христу в сердца ваши» (Еф. 3:17). «А что одной веры недостаточно для полного спасения, то в этом мы можем увериться и из учения церкви, – рассуждает священник Иоанн Кибалчич, – Веруем, в нем говорится, что человек оправдывается не просто одною верою, но верою, споспешествуемою любовью, то есть чрез веру и дела. Признаем совершенно нечестивою мысль, будто вера, заменяя дела, приобретает оправдание о Христе. Напротив мы веруем, что не признак только веры, а сущая в нас вера чрез дела оправдывает нас во Христе. Дела же почитаем, не свидетельством только, подтверждающим наше призвание, но и плодами, которые соделывают веру нашу деятельною, и могут, по божественному обетованию, доставить каждому заслуженную мзду, добрую или худую». И так: вера, споспешествуемая любовью, вдохновляет христианина на добрые дела или дела любви, среди которых главенствующее место занимают дела милосердия, понимаемые как готовность из сострадания, не прося ничего взамен, помочь тому, кто оказался в трудном положении, попал в беду и сама такая помощь. Владимир Даль в своем словаре понимает под этим словом «любовь на деле, готовность делать добро каждому». Таким образом, милосердие – это деятельная любовь, проявляющаяся в поступках. Ключевые слова здесь любовь и сострадание – способность поставить себя на место другого человека, почувствовать его горе, боль или несчастье. Оно представляет собой состояние души милосердствующего человека и проявляется в делах милосердия. Это можно назвать совместным страданием, когда один человек берет на себя часть груза другого, чтобы облегчить его участь. Сострадание всегда сопровождается действием, делом милосердия. «Блаженны милостивые, ибо они помилованы будут», – учит Спаситель (Мф. 5:7).
Сострадание воспитывает душу человека, развивает его устойчивость к трудностям – чем больше мы сопереживаем другим, выслушиваем их проблемы, вместе ищем пути выхода из сложных жизненных ситуаций и бед, тем легче нам преодолевать наши собственные трудности. Сострадая, мы обретаем уверенность в том, что нет непреодолимых преград, счастье же человека увеличивается в той мере, в какой он доставляет его другим. Пророк Исайя взывает к нам: «Раздели с голодным хлеб твой, и скитающихся бедных введи в дом; когда увидишь нагого, одень его, и от единокровного твоего не укрывайся. Тогда откроется, как заря, свет твой, и исцеление твоё скоро возрастёт, и правда твоя пойдёт пред тобою, и слава Господня будет сопровождать тебя» (Ис. 58:7–8).
Очень часто сострадание путают с жалостью, которая базируется на ощущении собственного превосходства, испытываемого при виде слабого, беззащитного и беспомощного человека. Это чувство также служит движущей силой желания помочь нуждающемуся, вот только в основе его стремление показать свое превосходство над ним и тем самым потешить собственные страсти, главная среди которых – гордыня, которая, по словам святителя Игнатия Брянчанинова, вкупе с самомнением, составляет отвержение Бога и поклонение самому себе. Жалость, в отличие от сострадания, не рождает в сердце человека чувства боли, одиночества, потерянности испытываемого несчастным.
История нашего государства и всего мира, да и жизнь каждого из нас дают многочисленные примеры истинных дел милосердия. По утверждению русского писателя и историка М.П. Погодина в России с древнейших времен «заботиться о стариках, недужных и больных было первейшей обязанностью и общей добродетелью славян». С крещением Руси милосердие на нашей земле обретает новый смысл, став обязательным проявлением истинной веры. Одна из главных заповедей христианства: «Возлюби ближнего твоего, как самого себя» (Мф. 22:39). По словам историка В.О. Ключевского: «Любить ближнего – это, прежде всего, накормить голодного, напоить жаждущего, посетить заключенного в темнице». Таким образом христианский принцип любви к ближнему нашел свое отражение в традициях милосердия. Кто же для нас является ближним?
Однажды Иисусу Христу задали вопрос: «Кто мой ближний?». Отвечая на него, Он рассказал такую притчу – короткую поучительную историю:
Один еврей шел из Иерусалима в другой город и попал в руки разбойников, которые забрали его одежду, изранили и ушли, оставив едва живым. В то же время этой дорогой шел другой еврей. Он посмотрел на несчастного и прошел мимо, не оказав никакой помощи. Также поступил и второй прохожий – еврей. Но некий самарянин – один из жителей Самарии, которых евреи презирали так, что не садились с ними за один стол и даже старались не разговаривать с ними, увидев на дороге раненого, сжалился над ним и перевязал ему раны. Потом посадил его на своего осла, привез в гостиницу, где ухаживал за ним, а на другой день, отъезжая, дал владельцу гостиницы две серебряные монеты и сказал ему: «Позаботься о нем и если истратишь больше денег, я, когда возвращусь, отдам тебе».
Окончив притчу, Иисус спросил: «Кто из этих троих был ближний попавшемуся разбойникам?». Слушавший ответил: «Проявивший к нему милосердие». Тогда Иисус сказал ему: «Иди, и ты поступай так же».
Эта притча учит людей считать своим ближними всякого человека, кто был он ни был, не взирая на его национальность, веру, внешность, богатство или бедность, здоровье или болезни. Мы должны быть сострадательны и милосердны ко всем людям, оказывать им необходимую помощь в их несчастье или нужде. Ближний для нас – любой человек, нуждающийся в нашей помощи или тот, кто не оставит нас в беде.
Любовь к ближнему на Руси полагали прежде всего в подвиге сострадания одного человека другому и связанных с ним делах милосердия. Простейшими из них были: накормить в своем доме нищего, дать кров бездомному, принять в свою семью сироту, одеть нуждающегося в одежде, посетить больного или просто посочувствовать попавшему в беду. Так, двери в селах на Руси никогда не закрывали на замок, так как грехом считалось не приютить путника – народ считал, что в его обличии ходит по земле сам Христос или проверяет милосердие людей святой Николай Чудотворец – покровитель путешественников, странников и мореплавателей. Когда нищий или странник заходил в избу, то хозяева первым делом старались обласкать пришедшего добрым словом, накормить его, после чего расспрашивали, откуда он, куда держит путь, по какому делу идет и что видел в дороге. Если дело случится к ночи, то радушно предлагали остаться ночевать.
Особо милосердное отношение было к погорельцам – тем, у кого сгорело жилье или имущество. Их старались пожалеть, утешить и помочь как советом, так и делом. Каждый житель считал за счастье, если к нему поселится попавший в такую беду сосед. Его обеспечивали всем необходимым и помогали построить новый дом, восстановить хозяйство.
Трудно быть по-настоящему сострадательным и милосердным человеком. Этому нужно учиться с детства. Человеку следует как можно чаще размышлять о совершенных поступках, быть внимательным к окружающим и готовым при первой необходимости прийти на выручку попавшему в беду. Сначала нужно побуждать себя совершать добрые дела, даже если трудно или не очень хочется. Зато со временем милосердие станет привычной и необходимой частью жизни. По словам историка В.О. Ключевского, жить – значит любить ближнего, помогая ему жить, а наши добрые дела вечно освещают нам путь подобно маякам среди ночной мглы.
Одно из самых доступных нам дел милосердия – это творение милостыни – добровольная раздача (пожертвование) своих денег, одежды, продуктов питания и других ценностей нуждающимся людям из любви к Богу и человеку.
Помочь другому человеку – это не избавиться от надоевшей мелочи в карманах или ненужной уже вещи. Жертва должна быть жертвой и милостыня должна инициировать своеобразный внутренний диалог с чувством сожаления, возникшим вследствие «необдуманного расходования средств», которые можно было потратить и на себя. Именно такую мысль пытается донести до нас Евангелие: «И сел Иисус против сокровищницы и смотрел, как народ кладет деньги в сокровищницу. Многие богатые клали много. Придя же, одна бедная вдова положила две лепты, что составляет кодрант. Подозвав учеников Своих, Иисус сказал им: истинно говорю вам, что эта бедная вдова положила больше всех, клавших в сокровищницу, ибо все клали от избытка своего, а она от скудости своей положила всё, что имела, всё пропитание свое» (Мк. 12:41 – 44). Когда же человек дает нуждающемуся никому ненужную копейку – это не дело милосердия, а обидная формальность.
Просящий, будь он даже самым потерянным человеком, есть творение Божие, и носит на себе Его образ. Он твой брат или сестра, пренебрежение которым недопустимо. Преподобный Паисий Святогорец говорил: «Лучше ничего не дать, чем дать с презрением». Жертва должна быть согрета любовью дающего, только тогда она принесет пользу и жертвующему и принимающему. Преподобный Варсонофий Оптинский писал: «Подавать с рассуждением – добродетель. Подавать с небрежением – пустое дело». А святитель Тихон Задонский говорил: «Милостыня, не согретая любовью, – не милость, а оскорбление». Поэтому лучше вовсе ничего не дать, чем оскорбить человека подачкой. Преподобный Макарий Оптинский учил: «Свойство милостыни есть сердце, сгорающее любовью о всякой твари и желающее ей блага. Милостыня состоит не в одном подаянии, но в сострадании, когда видим сродного нам созданного человека в каком-либо злострадании и, если можем помощь ему чем-либо, помогаем. Оная (милостыня) изображена в шести заповедях Евангелия от Матфея, глава 25. А подаяние есть только часть милостыни, надо и оное творить по силе, без смущения и разбирательства, – хоть немного подать, но с благим произволением и надеждой».
Обычно говорят о трех видах милостыни: вещественной – это деньги или предметы, помогающие нуждающемуся человеку выжить, закрыв материальные потребности в еде, крове, одежде, предметах первой необходимости; душевная – это выражение сочувствия к боли ближнего словами, мимикой, жестами; духовная – молитва и пост за ближнего, а также сюда можно отнести слова утешения с духовным контекстом, чтение духовной или даже светской литературы, которая может помочь человеку в его трудной жизненной ситуации. В идеале все три вида милостыни должны быть используемы православным христианином в синергии (от греческого слова συνεργία – «сотрудничество, содействие, помощь, соучастие, сообщничество») при которой совместное действие этих трех факторов существенно превосходит эффект каждого из них в отдельности. Иными словами – гармоничное целое всегда больше, чем просто сумма его частей или каждый элемент в отдельности. На практике это означает подаяние вкупе с молитвой о просящем человеке (всегда необходимо спрашивать его святое имя) и добрым словом, ибо, по словам Макария Оптинского, «милостыня духовная больше вещественной».
В Свято-Никольском храме города Архангельска в двухтысячные годы просил милостыню исхудавший юноша. Он был токсикоманом (нюхал беспрестанно клей или еще что-то) и многие прихожане обходили его стороной, считая, что помогать такому нет смысла. Те же, кто проявлял внимание к его личности и судьбе могли узнать его имя – Федор, представляясь которым он прибавлял: «Меня зовут как Достоевского или Тютчева». Это значит, что молодой человек был неплохо образован. При дальнейших расспросах оказалось, что он воспитывался в детском доме. Квартиру, положенную ему после выпуска из учреждения для детей, лишившихся родителей, он передал своей сестре, а сам оказался на улице. Спустя полгода Федор пропал из храма и неизвестно, как сложилась его жизнь. Жив ли он сейчас? Один Бог весть.
Так сколько же давать просящим? Какова мера милосердия? Максима, содержащаяся в Евангелии, гласит о необходимости раздачи всего, что имеешь: «И вот, некто, подойдя, сказал Ему: Учитель благой! что сделать мне доброго, чтобы иметь жизнь вечную? Он же сказал ему: что ты называешь Меня благим? Никто не благ, как только один Бог. Если же хочешь войти в жизнь вечную, соблюди заповеди. Говорит Ему: какие? Иисус же сказал: не убивай; не прелюбодействуй; не кради; не лжесвидетельствуй; почитай отца и мать; и: люби ближнего твоего, как самого себя. Юноша говорит Ему: всё это сохранил я от юности моей; чего еще недостает мне? Иисус сказал ему: если хочешь быть совершенным, пойди, продай имение твое и раздай нищим; и будешь иметь сокровище на небесах; и приходи и следуй за Мною. Услышав слово сие, юноша отошел с печалью, потому что у него было большое имение. Иисус же сказал ученикам Своим: истинно говорю вам, что трудно богатому войти в Царство Небесное; и еще говорю вам: удобнее верблюду пройти сквозь игольные уши, нежели богатому войти в Царство Божие» (Мф. 19:16 – 24). Но это не мера для современных православных христиан, живущих в условиях современного общества. Как говорил Амвросий Оптинский: «Мера во всем хороша». Преподобный Макарий Оптинский так рассуждал об этом: «Милостыни ради не должно входить в долги. В историях церковных нигде не видно, чтобы кто-либо и из примерных милостынелюбцев связывал себя долгами ради милостыни. В Писании Ветхого Завета сказано: благотвори требующему, сколько может рука твоя (ср.: Притч. 3:27). Притом необходимо иметь в виду и обстоятельства собственного семейства, чтобы и его не довести до крайнего положения неосновательной и необдуманной щедростью». О том же пишет преподобный Иосиф Оптинский: «Подавать милостыню нуждающимся следует по силе и возможности. Преподобный Варсануфий Великий говорит: «Если кто не даст нуждающемуся самому ему нужной вещи, тот не согрешит».
Опыт показывает, что лучше внимательно вникнуть в сложившееся у нуждающегося человека положение, а после помочь ему советом, купить еды, оплатить нужное (например, мобильную связь) и т.д. Здесь рассуждение и молитва – лучшие спутники. Но всем ли подряд необходимо помогать? Господь говорит: «Просящему у тебя дай, и от хотящего занять у тебя не отвращайся» (Мф. 5:42). Толкуют эту заповедь «Дидахе» или «Учение Господа через двенадцать апостолов язычникам» – наиболее ранний памятник христианской письменности катехизического характера: «Всякому, просящему у тебя, давай и не требуй назад, ибо Отец хочет, чтобы все подаваемо было из Его даров. Блажен дающий по заповеди, ибо он неповинен. Горе принимающему, ибо если кто, имея нужду, принимает, тот будет неповинен, если же (кто принимает), не имея нужды, тот даст отчет, почему принял и на что: подвергшись же заключению, испытан будет относительно того, что сделал, и не выйдет оттуда, пока не отдаст последнего кодранта». Но, чуть ниже в «Дидахе» содержатся такие слова: «Но и о сем также сказано: пусть милостыня твоя запотеет в руках твоих, пока ты не узнаешь, кому дать». Из этого следует, что Христос призывает удовлетворять как материальные, так и духовные нужды ближнего, кем бы он ни был. При этом Спаситель не говорит, что нужно давать все, о чем просящий не попросит, предоставляя дающему право самому решать, каждому ли просящему следует давать, что давать и сколько нужно давать. Таким образом, подавать надо разборчиво, задумываясь о том, на пользу или на погибель просящему человеку пойдет твоя милостыня. Конечно, чаще всего невозможно вникнуть в подробности обстоятельств каждого нуждающегося. И здесь следует опираться на молитву, рассуждение и интуицию, которые вкупе составляют благодатное – даруемое Богом познание воли Творца. В один из храмов Архангельска лет пятнадцать назад в момент подготовки к совершению таинства Венчания явился мужчина средних лет и не попросил – потребовал у настоятеля выдать ему какую-то сумму денег. На слова батюшки о том, что церковь еле-еле сводит концы с концами посетитель пнул постеленное для вступающих в Брак венчальное полотенце и сказал: «А зачем вы нужны тогда тут социальные?». Было время, зачистили в этот храм и желающие поехать в монастырь с просьбой дать им денег на проезд. Все эти «паломники» отказывались от помощи в приобретении им билета, настаивая исключительно на выдаче наличных средств. У А.Н. Островского в пьесе «Бедность не порок» Любим Карпыч говорит: «Назябся уж я, наголодался. Лета мои прошли, тяжело уж мне паясничать на морозе-то из-за куска хлеба; хоть под старость-то да честно пожить. Ведь я народ обманывал: просил милостыню, а сам пропивал. Мне работишку дадут; у меня будет свой горшок щей. Тогда-то я бога возблагодарю. Брат! и моя слеза до неба дойдет. Что он беден-то! Эх, кабы я беден был, я бы и человек был. Бедность не порок». В конечном итоге, по словам протоиерея Сергия Правдолюбова «Когда ты просишь, Господь тебе подает, и ты не всегда употребляешь это на только полезное, но бывает так, что и не на полезное. Поэтому нечего тебе осуждать и другого человека, своего ближнего. Подай денежку и успокойся – выполни евангельское слово». Может быть и так.
Самый лучший путь на стезе милостыни – это помощь в духовном просвещении. Преподобный Паисий Святогорец считал, что главная причина несчастий у людей – это удаление от Бога и нежелание жить по непреложным евангельским законам от плохого их знания. Старец взывал ко всем, призывая непрестанно работать над собой, следя за тем, чтобы в сердце были только добрые помыслы, а в уме только чистые мысли, ибо они содержат в себе любовь, имеющий же ее в уме и сердце все видит добрым. Поэтому помощь в духовном просвещении – будь то проповедь, миссионерская деятельность, содержание воскресных школ для детей и взрослых, богословских курсов, православных гимназий – самая надежная дорога для принесения милостыни к ногам самого Христа.
Традиции наших предков говорят о том, что не следует ждать вознаграждения за свои добрые дела: всякое милосердие должно проявляться не на показ другим, не рады награды или похвал, а бескорыстно. Иисус Христос учил: «Смотрите, не творите милостыни вашей пред людьми с тем, чтобы они видели вас: иначе не будет вам награды от Отца вашего Небесного. Итак, когда творишь милостыню, не труби перед собою, как делают лицемеры в синагогах и на улицах, чтобы прославляли их люди. Истинно говорю вам: они уже получают награду свою. У тебя же, когда творишь милостыню, пусть левая рука твоя не знает, что делает правая, чтобы милостыня твоя была втайне; и Отец твой, видящий тайное, воздаст тебе явно» (Мф. 6:1–4). Этими словами Спаситель хочет отогнать от нас одну из самых пагубных страстей – тщеславие. Творя милостыню, мы не должны стремиться к одобрению окружающих, в сердце дающего человека не должно поселиться даже самое потаенное желание обрести славу среди людей. Для этого Христос учит не выставлять напоказ свои добродетели, которые на виду утрачивают свой смысл, ибо ищущий человеческой похвалы уже получает свое вознаграждение в этом тленном мире, лишаясь одобрения Божия и Его награды за долгое терпение в жизни вечной. Об этом рассуждает Ф. М. Достоевский в «Бесах»: «А между тем наслаждение от милостыни есть наслаждение надменное и безнравственное, наслаждение богача своим богатством, властию и сравнением своего значения с значением нищего».
Если нам удалось-таки, преодолев все искушения и сомнения, оказать помощь какому-либо человеку, то, по словам преподобного Нектария Оптинского, следует говорить: «Твоим благословением, Господи, совершил я это!». У И.С. Тургенева есть замечательное стихотворение в прозе «Милостыня»: «Вблизи большого города, по широкой проезжей дороге шел старый, больной человек.
Он шатался на ходу; его исхудалые ноги, путаясь, волочась и спотыкаясь, ступали тяжко и слабо, словно чужие; одежда на нем висела лохмотьями; непокрытая голова падала на грудь… Он изнемогал.
Он присел на придорожный камень, наклонился вперед, облокотился, закрыл лицо обеими руками – и сквозь искривленные пальцы закапали слезы на сухую, седую пыль.
Он вспоминал…
Вспоминал он, как и он был некогда здоров и богат – и как он здоровье истратил, а богатство роздал другим, друзьям и недругам… И вот теперь у него нет куска хлеба – и все его покинули, друзья еще раньше врагов… Неужели ж ему унизиться до того, чтобы просить милостыню? И горько ему было на сердце и стыдно.
А слезы всё капали да капали, пестря седую пыль.
Вдруг он услышал, что кто-то зовет его по имени; он поднял усталую голову – и увидал перед собою незнакомца.
Лицо спокойное и важное, но не строгое; глаза не лучистые, а светлые; взор пронзительный, но не злой.
– Ты всё свое богатство роздал, – послышался ровный голос… – Но ведь ты не жалеешь о том, что добро делал?
– Не жалею, – ответил со вздохом старик, – только вот умираю я теперь.
– И не было бы на свете нищих, которые к тебе протягивали руку, – продолжал незнакомец, – не над кем было бы тебе показать свою добродетель, не мог бы ты упражняться в ней?
Старик ничего не ответил – и задумался.
– Так и ты теперь не гордись, бедняк, – заговорил опять незнакомец, – ступай, протягивай руку, доставь и ты другим добрым людям возможность показать на деле, что они добры.
Старик встрепенулся, вскинул глазами… но незнакомец уже исчез; а вдали на дороге показался прохожий.
Старик подошел к нему – и протянул руку. Этот прохожий отвернулся с суровым видом и не дал ничего.
Но за ним шел другой – и тот подал старику малую милостыню.
И старик купил себе на данные гроши хлеба – и сладок показался ему выпрошенный кусок – и не было стыда у него на сердце, а напротив: его осенила тихая радость».
В этом произведении автор говорит о том, что милостыня, совершаемая как великое дело милосердия со страхом Божиим и любовью, а значит наполненная состраданием – умением чувствовать чужую боль как свою, спасительна как для дающего человека, так и для принимающего. Святитель Иоанн Златоуст напоминает, что, не много не мало: «Милостыня, творимая ради Христа, ради любви к Нему, очищает от грехов важнее жертв, отверзает небеса важнее девства, может сделать равными апостолам». Именно столь высокая вершина под силу сострадающему человеку, творящему от любви к Богу и людям дела милосердия, наиважнейшим из которых является милостыня.
О земском учителе замолвите слово
Христос говорит: «пустите детей и не препятствуйте им приходить ко Мне, ибо таковых есть Царство Небесное». Апостол Павел указывает: «Надлежит приходящему к Богу веровать, что Он есть» (Евр. 11:6). Это отправная точка, без которой все последующие шаги в вере теряют смысл. И требует она сердечного и разумного приятия бытия Божия. Поэтому Православие предполагает развитый разум (лат. ratio, ум, греч. νους) у христианина. Разум (лат. ratio, ум, греч. νους) следует понимать как высший тип мыслительной деятельности человека, задействующий и духовную составляющую. Одна из основных, если не главная функция разума – это разделение хорошего от плохого, полезного от неполезного, истинного от ложного, правильного от неправильного. В философии эта категория означает умение мыслить всеобще и абстрактно, обобщать и анализировать. Выделяют несколько аспектов понятия «разум»: во-первых, это объективный разум – существующий в мире общезначимый всеобщий порядок, во-вторых, это субъективный разум – способность человека, его мышления постигать этот порядок и в-третьих, это абсолютный разум Бога-Творца.
Разум играет важную роль в познании Бога, так как богословие изначально творилось как рациональная дисциплина. Передача внутреннего религиозного опыта предполагает пропуск его через горнило разума и обличение в слова. Таким образом, любое описание религиозного опыта подразумевает привлечение логики, исследующей закономерности и формы правильного мышления, а также методы рассуждения и приемы получения истинных выводов. Сам Господь учил, что для наследия Царствия Небесного необходимо возлюбить Бога не только всем сердцем, всей крепостью и всей душой, но и всем разумением (Лк. 10:27).
Разум и вера гармонично дополняют друг друга. Разум открывает двери к пониманию мира, в то время как вера открывает истины, не всегда доступные разуму. Эти два феномена как бы питают друг друга. При этом истины веры и разума не противоречат друг другу. Разум позволяет обосновать и доказать некоторые истины Откровения. Так, размышления над тварным миром делают возможным признание того, что у него есть всемогущий, всеблагой, всепромышляющий личностный Творец. «Ибо невидимое Его, вечная сила Его и Божество, от создания мира через рассматривание творений видимы…» (Рим. 1:20) говорит апостол Павел. Так, некоторые мыслители (такие, как Ксенофан, Платон и Аристотель) еще до Спасителя очень близко подходили к познанию Бога. И хотя их представления о Нем были приблизительны и несовершенны, а иногда в сопоставлении с библейским откровением и просто ошибочны, но даже в таком виде учения философов с благодарностью принимались и использовались Церковью для построения церковного учения. Поэтому многие античные мыслители именуются христианами до Христа. И в наше время доводы разума играют не последнюю роль в побуждении людей к размышлениям над свидетельством в пользу бытия Творца. И сегодня они способны укрепить тех, в ком рождаются сомнения.
Очень часто кроме разума выделяют в человеке еще и ум. Апостол Павел настаивает: «не будьте дети умом: на злое будьте младенцы, а по уму будьте совершеннолетни» (1Кор. 14:20). Ум – это способность мыслить, понимать, воспринимать, запоминать, обобщать и оценивать информацию, принимая на ее основе решения. Не зря говорят «делать все с умом» или иначе со здравым смыслом, трезво оценивая обстановку, взвешивая все обстоятельства и руководствуясь этим в своих поступках.
При чем же тут дети, спросите вы? А при том, что разум и ум можно развивать и необходимо делать это с детства. Наилучшим путем к этому служит систематическое образование. И если подрастающее поколение в городах имеет все условия получать качественное основное и дополнительное образование, то для юных жителей сельских поселений России эта возможность из года в год сужается. За последние тридцать лет количество сельских школ сократилось почти на пятьдесят процентов. Примерно соответствует этому проценту и число покинувших сельскую местность жителей. С учетом того, что в селах проживает четверть населения страны, становится понятен масштаб демографической проблемы. При этом и на сегодняшний день более половины школ нашей страны – сельские и обучается в них около двадцати восьми процентов общего числа детей.
Еще Д.С. Лихачев ратовал за воспитание у молодежи определенной «нравственной оседлости» – «привязанности к своей семье, к своему дому, селу, городу, стране»[5], что позволит не допускать массовых переселений, утрат трудовых традиций, опустения деревень.[6] Необходимо сохранить сельские поселения в России – самого большого в мире государства, в котором «на основе восточно-христианского понимания добра и зла, правды и неправды, мер свободы и принуждения на тысячу лет на величайших просторах состоялась сложнейшая симфония и великих и малых религий, и этносов – кочевых и оседлых, бесчисленных каст, сословий, цехов и общин».[7] Русский философ И.А. Ильин назвал Россию симфонией территорий и народностей, составивших органическое единство. По словам мыслителя, эта целостность возникла не механически, а в силу объективных факторов,[8] одним из которых выступает сельский тип российской культуры – исторически сложившейся культуры той части нашего народа, которая проживает в селе, деревне, малонаселенном пункте и занимается сельскохозяйственным или иным общественно полезным трудом. Для этого типа культуры характерна неравномерность загруженности работой в течение года, превалирование личных доверительных отношений между людьми, открытость жизни сельского жителя (все на виду), высокая значимость коллективного обсуждения в решении проблем. В селах и деревнях развита взаимопомощь и взаимовыручка, а также имеет место самобытная праздничная культура, где праздники часто приурочены к сельскохозяйственным циклам и участвуют в них, как правило, все жители населенного пункта.
Единственный путь сохранить и приумножить это сокровище – сохранение и возрождения сельских школ, процесс «оптимизации» (а говоря проще – ликвидации) которых начался несколько лет назад по инициативе Министерства образования и науки (ныне – Министерство просвещения Российской Федерации), решившего, что если в школе учатся всего пять – семь ребят, то им невозможно дать полноценное и достойное образование. Да и дорого это даже в масштабах государства. С первого взгляда аргументы чиновников кажутся резонными, но задумавшись, можно прийти к противоположным выводам. Так, малочисленность классов дает прямо противоположный результат, гарантируя высокое качество обучения и воспитания в условиях реализации более индивидуального подхода. Проблема малокомплектной сельской школы как общеобразовательной организации без параллельных классов с малым контингентом учащихся – объединение разновозрастных классов-комплектов, также становится плюсом при творческом и заинтересованном подходе педагога, позволяя развернуть новые воспитательные возможности (взаимовыручка и взаимообучение). Это формирует еще и благоприятные условия для социального развития детей, где старшие помогают младшим в организации образовательной деятельности, что архиважно для тех школьников, реализация которых затруднена в группе сверстников на обычном уроке. В классе-комплекте образуется благоприятный эмоциональный фон занятий, ощущение семейной обстановки, при которой ученики обретают возможность демонстрировать свои успехи большему кругу людей, что повышает мотивацию к образованию.
Альтернативой малокомплектной сельской школе российские чиновники считают доставку детей за десятки километров (до тридцати километров по актуальным нормам Министерства просвещения России) в общеобразовательную организацию в более крупном населенном пункте или интернатную форму обучения. Первый вариант – это почти ежедневный путь по опасному бездорожью, отнимающий время и силы. Второй – это оторванность от семьи на пять дней или посещение родного дома только в каникулы. По-моему, не правы были братья Стругацкие со своей Высокой теорией воспитания, в основе которой лежала гипотеза о том, что дети должны жить в интернатах. И вроде бы посыл у писателей был хороший – объявить целью воспитания формирование нового поколения, для которого творческий труд явится потребностью и будет выступать главным источником наслаждения. Эти идеи отражены в ранних утопических произведениях братьев, например в романе «Полдень, XXII век». Интернаты в представлении авторов – это открытые учебные заведения, воспитанники которых проводят в них почти все время, имея возможность ненадолго уезжать в гости к родным или принимая их у себя. Сердце такого интерната – учитель – профессионал высочайшего уровня, способный определить и развить в каждом ребенке его главный талант. Писатели верили, что самый главный дар на земле – это дар учителя. Требования у Стругацких к нему были чрезвычайно высоки: подготовка его должна занимать лет тридцать и включать обучение педагогике, практику и получение еще какой-то непедагогической специальности. И после этого учителем может быть назван только тот, кто кроме таланта и блестящего образования обладает еще и устойчивым стремлением к работе с детьми. Понятно, что таких людей найдется в мире крайне мало, а посему реализация Высокой теории воспитания самими писателями откладывалась на неопределенный срок.
По мнению братьев Стругацких, большинство даже самых любящих и ответственных родителей не соответствуют критериям на звание настоящего учителя – Учителя с большой буквы. Поэтому у фантастов появился утопический проект сильно идеализированных интернатов. Только авторы упустили один важный момент – фундаментальной средой для непрерывного формирования и развития личности, развития ее характера и индивидуальности является семья. Не зря по-настоящему крылатым стало выражение доктора педагогических наук С.Ю. Дивногорцевой: «Можно с полной уверенностью сказать, что по-настоящему в человеке воспитано лишь то, что воспитано семьей». Духовно-нравственный и психологический климат семьи выступает важнейшим условием развертывания и развития личности ребенка, во многом определяя его дальнейшую адаптацию к жизни в обществе и созданной им со временем своей семье. Таким образом, семья – это базис воспитания нового поколения, по-настоящему идеальный и вечный тип социальной структуры. Столь высокая эффективность семейного воспитания обусловлена любовью между всеми членами семьи, ее постоянством и нелицеприятием, протяженностью воспитательного взаимодействия во времени, его эмоциональной полнокровностью и ни с чем несравнимым доверием ребенка к близким людям. С.Ю. Дивногорцева говорит также о важности принципов личного примера и согласованности педагогического влияния семьи и школы. Как известно, все христианство можно свести к исполнению двух заповедей – любви к Богу и ближнему как к самому себе. А значит главное в воспитании – это научить человека любить, добиться чего возможно только личным примером родителей и школьных учителей, действующих в синергии. Поэтому, лишать ребенка семьи, значит, травмируя изымать его из привычного образа жизни, тем самым лишая молодого человека духовной и психологической обстановки, способной научить высшей из добродетелей – любви, ибо, по словам апостола Павла, ныне «пребывают сии три: вера, надежда, любовь; но любовь из них больше» (1Кор. 13:13). Поколение, лишенное семьи, войдет во взрослую жизнь не радостными творцами, а лишенными чувства ответственности перед Родиной, семьей и обществом потерянными людьми. Исходя из этого, можно ответственно утверждать, что иного пути, кроме как сохранение и возрождения сельских школ, у России нет.
Сегодня впору вспомнить дореволюционный тип земского учителя – подвижника. Это был человек, который трудился в земских школах – сельских начальных образовательных заведениях, развернутых органами местного самоуправления – земствами. В них учили основам грамоты, арифметики, пения и Закона Божьего. Школы были бесплатными, так как содержались самими земствами под контролем Министерства народного просвещения. Продолжительность курса в них изначально была три года, но к началу XX века стала четырехлетней. Все учащиеся, не смотря на ступень обучения, занимались в одной комнате с одним на всех учителем, который одним ученикам предлагал выполнять задания по грамматике или арифметике, другим назначал тексты для чтения и дальнейшего пересказа, и одновременно третьим объяснял новую тему. Для работы с неуспевающими детьми выделялось отдельное время. Средняя нагрузка равнялась тридцати часам на обязательные предметы и пяти часам на пение, при норме восемнадцать и три часа соответственно. Учебный год длился всего сто сорок восемь дней при норме сто восемьдесят дней, что заставляло педагогов сильно уплотнять график занятий. Средняя площадь комнаты учителя составляла четыре квадратных метра и располагалась она чаще всего прямо при школе. Труд земского учителя оплачивался весьма скромно – сто пятьдесят рублей в год до начала двадцатого столетия, а после – около трехсот рублей в год. В тоже время учителя в городских женских и мужских гимназиях получали от восьмидесяти до ста рублей в месяц, что составляло около тысячи рублей годового жалованья. Как и нынешние учителя педагоги земских школ были загружены составлением отчетов об успехах и неудачах учеников, об их поведении на уроках и вели классные журналы.
Земскими учителями были мужчины и женщины – в основном представители разночинной молодежи, зажиточного грамотного крестьянства и сельского духовенства. Профильного образования от них не требовали – важнее было получить специальное свидетельство, а также провести открытый урок, продемонстрировав свои знания, умения и навыки комиссии. Земства стремились повышать квалификацию своих учителей, для чего проводили педагогические курсы, лекторами на которые приглашались известные педагоги со всей страны. Многие представители интеллигенции России, следуя романтике демократических реформ XIX века, отказывались от карьерных перспектив и комфорта городской жизни, выбирая путь подвижнического служения делу воспитания крестьянских детей. По словам Максима Горького, «в лице интеллигенции своей Россия создала нечто совершенно исключительное и огромной ценности. Наши земские врачи, статистики, сельские учителя, писатели и вообще духовного дела люди – сокровище необыкновенное…». Очень часто земских учителей называли народными, ибо они находили свое предназначение в указании истинного пути представителям простого народа, являясь для детей в деревенской глуши источниками света знания.
В связи с земскими школами следует вспомнить имя одного из их родоначальников – барона Николая Александровича Корфа – российского педагога и общественного деятеля, который детально разработал методику проведения занятий одним учителем одновременно в трех отделениях школы. Он скрупулезно изучил школьное дело в Швейцарии, после чего создал около ста школ в России. Николай Александрович специально для земских школ составил в 1871 году учебную книгу «Наш друг», послужившую дополнением к «Родному слову» К.Д. Ушинского и получившую широкое распространение. Барон лично инспектировал созданные им школы, готовил учителей для них, давал образцовые уроки и отстаивал интересы земской школы в печати. Корф выступал инициатором проведения съездов-курсов для народных учителей и являлся инициатором формирования учительских библиотек.
Все это говорит о том, что разновозрастные классы-комплекты положительно себя зарекомендовали в опыте начального общего образования – этот факт не будет оспаривать ни один специалист. Это говорит о том, что для сельской малокомплектной школы достаточно одного учителя начальных классов, что необременительно для бюджетов всех уровней. Данный аспект позволяет сохранить в сельских населенных пунктах существующие и возродить уничтоженные школы как минимум уровня начального общего образования.
Но, начального общего образования явно недостаточно для полноценной деятельности сельских школ – необходимо говорить, как минимум, об основном общем образовании. И тут выявляется целый ряд проблем: дефицит учителей-предметников – педагогов, обучающих учеников конкретному учебному предмету (алгебре, геометрии, физике, химии, истории, физкультуре и т.д.), необходимость большого штата таких учителей, численность которых может превышать количество учеников, повышенная нагрузка на педагога, которого невозможно временно заместить. Одним из путей преодоления этих препятствий явилось совместительство, при котором один и тот же учитель ведет образовательную деятельность по нескольким учебным предметам. Еще одной ступенью в решении данного комплекса проблем выступает синтез традиционных методов обучения с возможностями цифровых ресурсов. По словам О.Н. Макаровой и Н.В. Медведевой: «современный уровень развития информационных технологий в сочетании со стремлением системы образования к инновационным процессам, существующими характерными для сельских школ сложностями, диктуют необходимость трансформации учебного процесса и оптимизации управления временем самостоятельной подготовки учащихся. Одним из эффективных способов при этом может стать внедрение и использование смешанной системы обучения, реализуемой с применением электронных образовательных ресурсов».[9] Так, «в рамках сельской школы учащиеся могут совмещать посещение занятий в классе и получить дополнительные задания для работы, например, в онлайн-сервисе, в электронной библиотеке или выставлять готовые задания на сайте учителя (блоге, странице социальной сети и т.д.). Дистанционная работа со школьниками при этом осуществляется индивидуально или в групповой форме. Учитель выполняет одновременно и роль фасилитатора (наблюдает, направляет) и контролирующую функцию (проверяет, оценивает).
Под призмой специфики сельской школы можно выделить такие модели смешанного обучения:
1) на уровне учебной программы (учебный предмет в режиме онлайн);
2) на уровне учебного предмета (урок в режиме онлайн);
3) на уровне раздела или темы в рамках учебного предмета (несколько тематических уроков, например, раздел, в режиме онлайн);
4) на уровне учебного занятия (один из этапов урока, например, проверка домашнего задания, в режиме онлайн) и др.».[10]
Это не говорит о полной замене искусственным интеллектом труда школьного учителя. Речь идет о хорошо продуманном синтезе, позволяющим гармонично освободить педагога от рутинных функций. По мнению доктора технических наук, профессора, президента Межрегиональной общественной организации содействия развитию науки и образования «Общественная академия компьютерных наук» Михаила Карпенко: «При этом роль учителя нисколько не принижается, а, напротив, возрастает. В новой системе он призван выполнять высоко интеллектуальные функции, и прежде всего, развивать интеллектуальные способности обучающихся».[11]
По словам ученого: «Закрываются школы – погибает деревня. Только в Тверской области около трёх тысяч населённых пунктов брошены, там никто не живёт. А сколько деревень, в которых остались одни старики? Эти деревни тоже кандидаты на вымирание. Молодёжь туда не поедет, если там нет школы. Нет школы – нет жизни. У нас за последние десятилетия было закрыто 20 тыс. школ.
Предположим, есть деревня, где всего несколько детей. Если их обеспечить учителями по всем предметам, учеников будет меньше, чем учителей. Что делать? В Конституции записано (статья 46 пункт 1), что каждый имеет право получать образование. Причём не оговорён уровень образования. И запрещена дискриминация по национальности и по месту жительства. А предположим, в деревне живёт один ребёнок. Или взрослый пытливый ум, который хочет повысить свой уровень. Они имеют такое же право на образование, как и жители мегаполиса. Можем ли мы это право предоставить? Да, можем. С помощью телекоммуникаций и электронных средств».
Также не все понимают, «что электронное обучение – это не самостоятельный и единственный приём вооружения обучающихся знаниями. Это стройная система взаимодействия в образовательном процессе многих элементов, важнейшими из них являются: преподаватели, коллегиальная образовательная среда, объединяющая всех обучающихся, современная информационная система с элементами искусственного интеллекта и собственно интеллектуальные роботы. В этой связи нужно понимать, что любая творческая работа обучающегося оценивается всеми вышеприведёнными элементами образовательной системы».[12]
Кроме того, достижения современной педагогической науки делают возможным развертывание разновозрастных классов-комплектов не только в начальной школе, но и на уровне основного общего образования (5–9 классы). Так, заведующая лабораторией проблем сельской школы Ярославского государственного педагогического университета имени К.Д. Ушинского Людмила Байбородова на примере изучения физики в 5–9 классах предлагает систему принципов построения разновозрастного занятия. Первый из них – интеграция содержания учебной деятельности. По словам исследователя, «известно, что ряд вопросов, изучаемых в школьном курсе физики, повторяется каждый год, значит, возможна организация однотемных занятий семи- и восьмиклассников, восьми- и девятиклассников и так далее. Один из вариантов однотемных занятий – соединение нескольких уроков в один блок, например, «Строение вещества» (7, 9 классы), «Силы в природе» (7, 9 классы), «Электрическое поле и электризация тел» (8, 10 классы). Если темы программ не совпадают, объединение классов в работе может происходить не на основе изучения одной проблемы, а на основе совпадения способов и методов учения – в совместной лабораторной работе, конференции, экскурсии, контрольной. Кроме того, замечательное поле встречи учеников разных классов – интегрированные занятия по темам «Вода», «Воздух», «Отражения», «Симметрия», «Противоположности», требующим знаний по химии, экологии, биологии, даже по гуманитарным предметам».[13]
Современные нормы допускают создание специально оборудованных кабинетов, интегрирующих средства обучения и воспитания по нескольким учебным предметам. А значит такой возможностью необходимо пользоваться, повсеместно тиражируя данный опыт.
Тут мы подходим к идее о том, что по аналогии с начальной школой в 5–9 классах сельских общеобразовательных организаций достаточно одного высококвалифицированного педагога, подготовленного организовывать и вести образовательный процесс по всем учебным предметам. Их в 2026/2027 учебном году, согласно единому федеральному плану всего семнадцать:
- Естественные науки: физика, химия, биология, география;
- Гуманитарные: русский язык, литература, иностранный язык, история (История России, Всеобщая история и история родного края), обществознание;
- Точные: Математика (алгебра и геометрия), информатика;
- Творчество: музыка, изобразительное искусство, технология (труд);
- Воспитание: физкультура, ОБЖ и защита Родины, духовно-нравственная культура России.
Выпускник девятого класса призван освоить всю эту программу основного общего образования за пять лет. Тем более это по силам человеку в рамках высшего образования. Врача общей практики – специалиста в области общей медицины готовят за шесть лет плюс два года подготовки в ординатуре, за время которой врач углубляет знания и получает практический опыт по различным медицинским профилям – от терапии и педиатрии до неврологии и офтальмологии. И кто станет утверждать, что за восемь лет невозможно подготовить педагога по всем предметам для 5–9 классов сельской школы с углубленной подготовкой в области электронного обучения и дистанционных образовательных технологий? Да и в городе такой специалист необходим при растущей популярности семейной формы обучения.
Тут следует вспомнить человека эпохи Возрождения – всесторонне развитую личность, обладающую огромным систематизированным багажом знаний и являющуюся специалистом в нескольких научных дисциплинах. Данный термин ввел Джорджо Вазари в своем легендарном труде о художниках XIV–XVI столетий «Жизнеописания наиболее великих живописцев, ваятелей и зодчих». Ярчайший пример такого человека – это Леонардо да Винчи, который был не только выдающимся художником и изобретателем, но и инженером, разносторонним ученым и выдающимся философом.
Человек эпохи Возрождения обладал разнообразными талантами, которые стремился всячески развивать, день за днем предпринимая шаги к лучшей версии себя. В духе времени он преклонялся перед античностью, вглядываясь в идеалы грядущего Золотого века человечества. Конечно, сегодня идеалы у всех разные, но в них есть место творческому полету, идее служения Богу и людям, стремлению к безграничному обретению новых знаний. Воплотить все их позволяет путь земского учителя.
Образцом для сохранения существующих, возрождения уничтоженных и развертывания новых сельских школ может быть труд святого равноапостольного Космы Этолийского – греческого православного иеромонаха XVIII века. Священник основал или возродил множество школ и других учебных заведений, считая, что образование должно быть всеобщим и бесплатным. Его деятельность послужила сохранению государственной идентичности и оживлению православной веры в Греции.
Когда к святому обратились жители деревни Загори с просьбой о помощи в возведении столь необходимого населенному пункту моста (многие жители погибали, переходя реку), он убеждал их построить школу: «Несчастные и жалкие, вы заботитесь о спасении двух, трёх ваших соотечественников, закрывая глаза на то, что все вы вместе с вашими жёнами и детьми рискуете оказаться в бездне, из которой уже не выберетесь до скончания века».
Косма Этолийский являлся талантливым организатором, готовым ради распространения света Православия среди народа нарушить священные каноны Церкви. В своих проповедях он увещевал современников отказаться от драгоценностей и роскошной одежды, пожертвовав вырученные деньги на содержание национальной системы образования. Во время миссионерских поездок его сопровождали ювелиры – ростовщики, занимавшиеся выкупом жертвуемых народом ценностей. Часть вырученных средств святой направлял на строительство и возрождение школ, остальное он вкладывал под проценты, стремясь таким образом на долгие годы обеспечить работу этих учебных заведений. Это шло в разрез с сорок четвертым Апостольским правилом, семнадцатым правилом I Вселенского собора, десятым правилом VI Вселенского собора, четвертым правилом Лаодикийского собора, пятым правилом Карфагенского собора и грозило извержением из сана. Но другого пути у Космы Этолийского не было.
«Вы подарили мне своих детей, – говорил он в одной из бесед с селянами, – а что же могу вам подарить я? Прошу вас, христиане, помолитесь троекратно о тех, кто подарил мне своих детей: Господи, помилуй и спаси их! Один человек хочет угостить вас. Что вы предпочтёте? Чтобы он дал вам десять заплесневелых хлебцев или один, но нормальный? Хорошо, чада, вы мне подарили своих детей, а есть ли у вас школа для их обучения?
«Нет, отче святый», – отвечал народ.
– Таких детей неграмотных вы мне подарили? Зачем они мне? Заберите их на здоровье. Я человек гордый, дети как поросята мне не нужны. Если хотите, подарите мне и школу, здесь, в селении вашем, чтобы учились дети ваши грамоте, знали, куда идут и зачем живут, и тогда я пожелаю им здоровья и преуспеяния. Хорошо будет, если вы все вместе соберёте денег и устроите школу, найдёте управляющих и учителей для неё, чтобы бесплатно учились все дети: и бедные, и богатые. А без знаний мы пребываем во тьме. Лучше иметь в своём селении греческую школу, чем источники и реки, потому что вода питает тело, школа же питает душу.
Таким образом, можно уверенно утверждать, что селу не выжить без школы. А если погибнет село, то и Россия долго не устоит. Ежегодно в стране закрывается около четырехсот – пятисот таких общеобразовательных организаций. В 2024/2025 учебном году в Российской Федерации работало более двадцати одной тысячи сельских школ, что на четыреста меньше, чем годом ранее. Это признаки национальной катастрофы. Среди причин ликвидации школ – недостаточность выделяемых средств на содержание зданий и дефицит педагогов. При этом нельзя утверждать, что качество образования в сельских школах хуже, чем в городских. Во многих случаях уровень подготовки педагогов и внимательность к каждому ученику могут превосходить городские стандарты. Сельские школы часто используют индивидуализированный подход к обучению, что способствует развитию уникальных способностей детей. В маленьких классах учителя могут лучше отслеживать успеваемость и адаптировать методы обучения под конкретные нужды учеников. Сельские школы также могут похвастаться высокой степенью вовлеченности родителей и сообществ. В небольших населенных пунктах часто существует крепкая связь между образовательными учреждениями и местными жителями, что создает поддерживающую атмосферу. Родители активно участвуют в жизни школы, что способствует созданию более гармоничной образовательной среды. При творческом подходе и привлечением современных технологий сельские школы способны превзойти городские стандарты.
В деле отстаивания школ на селе многое зависит от воли его жителей и мнения общества в общегосударственном масштабе. Так, в силу двадцать второй статьи пункта двенадцатого закона «Об образовании» школу в сельском поселении нельзя закрывать без учета мнения жителей – если схода не было, то и ликвидация незаконна. Кроме того, согласно Федеральному закону от 24.07.1998 №124-ФЗ «Об основных гарантиях прав ребёнка в Российской Федерации», решение о закрытии школы должно предваряться экспертной оценкой последствий такого вердикта.
Поэтому, для сохранения сельских школ необходимо: во-первых, своя программа капремонта; во-вторых, привлечение молодых специалистов, в том числе в рамках программы «Земский учитель»; в-третьих, развертывание подготовки педагогов, готовых вести все учебные предметы основного общего образования; в-четвертых, широкое использование в образовательном процессе электронного обучения и дистанционных образовательных технологий.
Сохранение и развитие системы сельских школ – это не только болезненный вопрос национальной образовательной политики, но и стратегическая, во многом творческая задача, влияющая на все аспекты жизни российского общества. Всеобъемлющие инвестиции в эти общеобразовательные организации являются важным шагом к устойчивому и гармоничному развитию страны, готовя ее к современным и будущим вызовам.
(Окончание следует)
[1] Самуйлов Г. Н. Богословские интуиции в античной философии (досократики, Платон, Аристотель) : учебное пособие. М.: Изд-во Сретенского монастыря, 2024. 184 с. С. 53.
[2] Самуйлов Г. Н. Богословские интуиции в античной философии (досократики, Платон, Аристотель) : учебное пособие. М.: Изд-во Сретенского монастыря, 2024. 184 с. С. 53 - 54.
[3] Платон. Государство // Электронная библиотека Одинцовского благочиния. http://odinblago.nichost.ru/filosofiya/platon_gosudarstvo/kniga_10
[4] Самуйлов Г. Н. Богословские интуиции в античной философии (досократики, Платон, Аристотель): учебное пособие. М.: Изд-во Сретенского монастыря, 2024. 184 с. С. 55.
[5] Лихачев Д.С. Письма о добром. СПб.: Азбука, Азбука-Аттикус, 2015. С. 71.
[6] Лихачев Д.С. Раздумья о России. СПб.: Logos, 1999. С. 571
3 Беликов, В.Д., Четвертикова-Беликова С.И. Вехи истории Руси. Буэнос-Айрес – Новосибирск. 2006. С. 3 – 4.
4 Ильин И.А. О русском национализме. Сборник статей. М.: Российский Фонд Культуры, 2006. С. 22.
[9] Макарова О.Н., Медведева Н.В. Элементы смешанного обучения в сельской школе // Портал «Педпроект.РФ» URL: https://педпроект.рф/макарова-о-н-медведева-н-в/
[10] Макарова О.Н., Медведева Н.В. Элементы смешанного обучения в сельской школе // Портал «Педпроект.РФ» URL: https://педпроект.рф/макарова-о-н-медведева-н-в/
[11] Робот вместо учителя? // Литературная газета, 2022, № 38 (6852). URL: https://lgz.ru/article/-38-6852-21-09-2022/robot-vmesto-uchitelya/
[12] Робот вместо учителя? // Литературная газета, 2022, № 38 (6852). URL: https://lgz.ru/article/-38-6852-21-09-2022/robot-vmesto-uchitelya/
[13] Байбородова Л. Все плюсы разновозрастных классов, или Особенности организации учебного процесса в сельской малочисленной школе // Газета Издательского дома «Первое сентября» URL: https://ps.1sept.ru/article.php?ID=200303406
