Адрианов Ю.А. Избранное. Стихи./ Составитель Адрианова Н.А. – Нижний Новгород, «Вертикаль. ХХI век», 2025. – с 752
Чем дольше я живу, тем всё больше и больше пространство родного города наполняется для меня особой памятью. Не бытовым напоминанием чего-то произошедшего: мол, в этом месте я бывал и что-то видел.
Конечно, и хорошее, и дурное – всё память хранит. Но, сейчас я говорю о сбережении особого чувства, что может таиться только в благодарном сердце. Я говорю о людях, которые оставили особый след в моей душе.
Многие из них уже ушли из жизни. Это горько. Всегда нам, осиротело оставшимся, кажется, что смерть несправедливо рано забрала их от нас.
Но чем значимее своим талантом человек, тем благодарная память о нём со временем только крепнет, приобретает особый вес и смысл.
Поэт Юрий Андреевич Адрианов из этого числа нижегородцев. Его имя уже не отделить от города, который он воспел в своих стихах, историю которого он поэтическим кружевом (как и не менее поэтической прозаической строкой) вплёл в вечную историю России.
Да и сам себя он не представлял без того, чтобы ему, как в стихотворении «Нижегородский листопад», не «улыбались» знакомые с детства дома.
…Крушились царствия и власти,
Ползли пожары на бугры,
Пристрастия менялись,
Страсти,
Но вечны были лишь дворы!
Где радость отчего порога,
Дымок родимого угла…
Всё это для поэта предельно близко, неотрывно от его собственной жизни. Потому и завершает он стихотворение на ноте хоть и прощальной, но обращённой с полной любовью к родному городу – словно благословляя его:
…К отцам и прадедам уйду!
Лишь жаль: какой бы Русь не стала,
Как не сменился бы обряд,
Над Нижним без меня,
Устало
Крыло опустит листопад.
Сейчас я думаю, что никак не могло бы так произойти, чтобы мы не познакомились с Юрием Андреевичем.
Первая встреча, о которой я уже рассказывал в своих воспоминаниях о поэте, была преждевременной. Теперь, по прошествии десятилетий, я это отчётливо понимаю. Она произвела на меня тогда огромное впечатление атмосферой доброжелательности и творческой наполненности, что царила в доме Адриановых. Но сам я ещё не был готов к такому общению – слишком разные творческие весовые категории были у хозяина и гостя. Потому так и не решился вновь переступить порог этого дома, пока сам поэт вновь не позвал меня.
После этого «второго пришествия» наше общение уже не прекращалось вплоть до того трагического ухода, который сам поэт когда-то в одном из своих стихотворений увидел так:
Я – это капелька дождя,
Которая на ветке дремлет,
И что, немного погодя,
Вздохнёт и упадёт на землю,
В осинниковую худобу,
На дно заросшего оврага,
Чтоб разделить свою судьбу
С лесной остуженною влагой,
Вослед, сквозь кроны решето,
Струится дождевая песня:
«А после что? А после что?»
Тьма…
Тишина…
И неизвестность.
Как всякий большой поэт, Юрий Андреевич многое в своей жизни предчувствовал, предвидел, ощущал иначе, чем многие из нас.
Настоящий Поэт всегда имеет некую невидимую, необъяснимую словами связь с Небом.
В свою очередь, это порождает недоброжелательность, непонимание, да и прямую зависть.
Мне достаточно приходилось слышать недовольства коллег-литераторов относительно творческого наследия Юрия Адрианова. Я прекрасно понимаю корень этих недовольств. Слишком рано и однозначно заявил о себе Адрианов, как личность неординарная, как поэт и писатель крупно исторически мыслящий, переживающий за судьбу Отечества, блестяще владеющий литературным стилем, образованный, начитанный.
Как-то, видимо в самые горькие минуты, он написал:
Я живу в преддверии дня:
Грянет скоро!
Все, кто не терпел меня –
Спустят свору!
И припомнят, как грехи
Целой жизни, –
Все тревожные стихи
Об отчизне!
От строки и до строки –
Всю дорогу!
Маски сбросили враги –
Слава Богу!
Но даже и после этих строк, обращённых к неназванным недоброжелателям в тяжелейший период истории России (стихотворение включено в сборник «На вечернем перепутье», в который вошли произведения, созданные Адриановым в период с 1991 по 1993 гг.), дом поэта оставался открытым для всякого, кто стремился быть преданным «державе русского стиха», русской истории и культуре.
Если быть уж совсем откровенным, то более чистая душа, которую можно сравнить с детской, как в отношении литературного творчества, так и товарищества, в писательской среде случай не частый, если не сказать больше – уникальный. Всякое интриганство было физически невозможно для поэта. Представить не могу, что бы могло заставить изменить этому принципу, пропитавшему его отношение к жизни. Адрианов таким и ушёл – не запятнавшим совесть. У кого-то будут другие выводы, у меня – такие и неизменные.
Когда от клина журавлей,
Устав, отстанет птица,
Ушедших молодых друзей
Я вспоминаю лица.
Один начальный был рубеж,
Одна легла дорога.
Был светел день,
Был ветер свеж
У отчего порога.
…………………………….
Но беды жизни без конца
Ломали и косили:
То разрывались вдруг сердца,
То оставляли силы.
И в памяти
Волною дней
Уже смывает лица…
Так мог написать только тот, кто истинно предан дружбе и незапятнанной обидами и прочим житейским хламом памяти.
Давно, ещё при жизни Юрия Андреевича в газете «Нижегородская правда» я опубликовал статью под названием «Не откладывать признание в любви». Она не была написана к юбилейной дате в жизни Адрианова или приурочена ещё к какому-то особому событию.
Это именно поклонение поэту за его стихи и человеческое достоинство. В те годы, стоит с сожалением заметить, многие в этом отношении не устояли: кто из меркантильных интересов, кто по трусости. Мне же хотелось высказаться о том, что достоин человек услышать при жизни, а не в юбилейных восхвалениях после ухода в вечность.
В статье я писал:
«Какие времена переживала страна! Сколько людей за эти годы, да и не по одному разу, поменяли свои убеждения, взгляды, отказались от прошлых идеалов, к которым сами же громче всех призывали. Сколько функционеров метались от одной партии к другой, пытаясь угадать, какая победит, в которой состоять будет выгоднее и сытнее. Адрианов в это время себя не замарал ничем. Он голодал, сидя на воде и хлебе. Безденежье не давало возможности купить краски, выехать на этюды, издать книги, наконец, просто по-человечески отдохнуть. Казалось бы, смири гордыню, поклонись кому надо, попроси помощи, услужи, в конце концов, статейкой, стишком, которые посвяти кому следует. Но есть нечто такое, чем торговать нельзя, с потерей чего сам смысл происходящего служения теряет всю цену. И Юрий Адрианов пишет в стол стихи, прозу. Печатает статьи, проникнутые глубочайшей любовью к нашей нижегородской культуре, истории. Болью в сердце поэта отдается навалившееся на страну горе, разорение, оплевывание чести наших древних предков, наших близких дедов и отцов. С этой поры, с девяностых годов, в его поэзии наступил период глубоких обобщений и переживаний, период надвременного, философского осмысления происходящего. Осмысления и вековечного пути страны, и своего человеческого значения в этом движении, своей ответственности».
Уход Юрия Адрианова из жизни, безусловно, большая потеря для русской литературы. Для города это казалось и вовсе невосполнимой утратой. Так бы это и случилось, если бы не преданная спутница жизни поэта, его земной ангел-хранитель Наталья Андреевна Адрианова.
Посвятив свою жизнь полностью памяти и популяризации творчества супруга, она издала три книги стихов из архива поэта, собрала сборник «Воспоминания о Юрии Адрианове», неоднократно переиздала его стихи, выпустила том литературно-публицистических статей «Вечная дорога для души», художественный альбом «Юрий Адрианов. Живопись. Поэзия», воплотила в жизнь неосуществлённую при жизни мечту супруга – подготовила к изданию книгу «России причастны. Адриановы»… Всех трудов Натальи Андреевны не перечислить. Теперь, всё ею сохранённое и изданное, – общее достояние всех нас.
Но главное – она создала атмосферу присутствия поэта среди нас. Словно и не уходил он из жизни, а остаётся нашим современникам, в поэзии которого мы находим отклики на многие события, ныне происходящие в стране и мире.
И вот завершён новый большой, значимый труд – книга избранных стихов пришла к современному читателю, который, возможно, только откроет для себя удивительный поэтический мир Юрия Адрианова.
А вообще, что это за феномен в человеческой жизни – поэзия?
Со стеллажа упала книга,
Раскрыв страницы на полу…
Нелёгкую случайность мига
Не отнесёшь к лихому злу!
Взглянув на старые страницы,
Я понял, что обрёл добро!
Я не мечтал, что возвратится
Стихов забытых серебро.
……………………………….
……………………………….
То, знать, по божьему веленью
Я вспомнил вдруг черты лица,
Былого чувства откровенье
И строки русского певца.
След памяти и смысл великий
Принёс внезапно эпизод:
Любимого поэта книга…
И вечность…
И далёкий год…
Никакими разумными объяснениями поэзию не разгадать, не разложить по полочкам.
В стихотворении, созданном истинным талантом, что-то увиденное и пересказанное им, оплодотворяется ещё неким внутренним чувством, которое, на мой взгляд, невозможно объяснить словами. Это что-то на подобии настроенного музыкального инструмента, только гармоничнее, сложнее, многослойнее.
Потому стихи и воздействуют на нас «обвально», разом на все чувства. Мы и видим переданную нам картинку, и слышим происходящие в ней звуки, и переживаем не только вслед за поэтом, не только его чувства, но и дополняем к этому нечто своё – потаённое и самое сокровенное, что вдруг врывается неведомо откуда в наш духовный мир.
Мы ошеломлены, мы потрясены сопричастностью. Мы уверены, что и с нами нечто подобное происходило.
Степь. Зима.
Простор безлесный.
Бьёт метель.
И лёд. И голь.
Можно только русской песней
Притушить тоску и боль.
………………………………..
……………………………….
Бродят зябкие потёмки,
Опускаются в овраг.
И летит крыло позёмки
Сквозь простуженный большак.
Вновь плутают с нами вместе,
Ищут ближнее село
Други-песни,
Сёстры-песни –
Русских сумерек тепло.
Я закрываю разложенные передо мной на столе сборники стихов Юрия Адрианова. Закрываю его прозаические книги «Нижегородская отчина» и «Хождение за равнинные реки», закрываю альбом с живописными этюдами поэта.
В совсем ранней своей зарисовке «Прощай, околица», которой завершалась первая прозаическая книга, ещё совсем молодой человек, Юрий Адрианов написал: «Мы любим своё удивительное время, время наших друзей, наших трудов, нашей любви, но всё же странно радуешься, когда находишь следы прежних поколений».
Мы, живущие в двадцать первом веке, тоже любим своё время, каким бы сложным на испытания оно ни было.
И помогает нам его воспринять во всей полноте память прошлого – дальнего многовекового прошлого нашей Родины. Потому что она, память, согрета образами достойных и талантливых людей.
Одним из таких и был замечательный русский поэт Юрий Андреевич Адрианов.
