Ядовитый мёд Иудушки Головлёва: тягучий, саднящий…
Совмещающий Иуду и душку персонаж, представленный Смоктуновским так, что галерея человеческих пороков раскрывалась яснее, и…делалась отвратнее…
…не сохранились записи исполнения Хлестакова: актёр был тогда далёк от вершин славы: но –можно представить эту невероятную, расхлябанно-необязательную человеческую конструкцию, исполненную мастером, выше которого не было.
Высота Смоктуновского – от недр природной алхимии: когда и Гамлет – весь на вибрациях обнажённой и готовой к удару шпаги, и Деточкин, ратоборствующий зло, таков, что, захлёбываясь смехом, сострадаешь.
Смоктуновский поздно вошёл в мир крепкой известности, стремительно переходящий в славу: поздно, зрелым мастером, во всеоружии актёрской палитры.
…словно сначала проявлялся его неуловимо-оттеночный, великолепно-причудливый голос, а потом уже появлялся сам князь с нищенским узелком: появлялся, чтобы поведать человечеству весть правды о невозможности Иисуса в наши дни.
Причём нашими – становились любые: слишком противоречило человечеству истине Иисуса.
Гамлет захлёбывался собственной тайной: и, кратко перевоплощаясь в него, Деточкин становился другим человеком.
Царь Фёдор с бархатной нежностью слабости, совершенно не пригодной для властных высот, чаровал тихой своей человечностью.
Плюшкин проводил через себя периоды жизни, завершающиеся смертью жены: после чего человеком быть переставал, представая обломком…
Длинно-мучнистые пальцы, словно взлетающие вверх с требованием пристегнуть ещё две копеечки…
Эпизод был подвластен Смоктуновскому также, как раскаты главных ролей: сделанный в «Звезде пленительного счастья» подтверждает это.
Было ли что-то, что не смог бы воплотить?
Едва ли…
Вот играет один голос: закадровый текст в «Зеркале» Тарковского представляет голос Смоктуновского, как самостоятельную, виртуозную роль…
Космос актёра бесконечен…
Он лучится в вечность – и в сердца грядущих людей, ещё не представляющих, с какой тайной им доведётся столкнуться.
