…кодом даются – четыре единицы, поставленные подряд, обозначающие бездны века, житьё в недрах которого не представить: если только восстановить стихом:
Между реками, яругами, лесами,
переполненными лисами, лосями,
сани,
сани,
сани,
сани,
сани,
сани...
Наступают неустанно россияне.
Под порошей пни, коренья
нетелесны,
рассекают завихренья
нити лезвий.
И – звук, звук, звук…
Звук В. Сосноры – гипнотизирует, завораживает, режет зигзагами пространство, буквы перекликаются между собой, иногда кажется – невероятно и волшебно играют в чехарду: сколь бы ни тяжело было содержание.
Погружения в бездны истории требуют стойкости.
…пейзажный стих рвётся лентой яви, и щегольская щедрость рифмы меняет представление о некоторых бытийных соответствиях:
А нынче дожди.
Для ремонта
растений даны
и даримы.
Цыплята –
сырые лимоны
играют на лоне долины.
Но – и нежность не забыта: цыплята, оборачивающиеся на читателя – улыбаются по-детски славно.
Одушевляет поэт: всю реальность, и каждый персонаж, вписанный в оную, достоин быть услышанным: в том числе – аллеи:
Небо заалело.
В городе, как в зале,
гулко.
Но аллеи,
видимо, озябли.
Приклонили кроны
к снегу-олову,
жалуются громко:
– Холодно, холодно.
Пространство особо моделирует Соснора, город сжимая до зала, зал раздвигая до космического простора.
…молитвенная мелодия раскачивается, завораживая, длится – сложно и просто одновременно, скрещивая образность и чувства:
Это птицы к подоконникам льнут.
Это небо наполняет луну.
Это хижины под небом луны
переполнены ночными людьми.
Невозможно различить в темноте
одинаковых, как птицы, людей.
Скрещивал, смешивал многое Соснора: звукопись и огонь, нервные вибрации строк и слоящиеся модуляции смысла; смешивал, алхимически творя свой волшебный мир.
