Михаил Глинка умер в Сретенье: то есть середина февраля заставляет задуматься о величие композитора, о роли, которую сыграл фарфор его музыки в русской истории.
…прежнее, авторское название восстановлено, но Иван Сусанин, влагающийся в пение с тою же силой, с какой реальный персонаж вложился в подвиг, снова и снова совершает беспрецедентный поступок.
Музыка бушует.
Насколько тяжело первопроходцу, создающему азы национальной гармонии, в пределах оной повествующей о жизни народной души?
Ибо через музыку, через ветвление и щедрость духа она выражается не в меньшей степени (если не в большей), чем через поэзию и дерзновение мысли.
Ибо М. Глинка, создавая шедевры, и прокладывая пути грядущим композиторам, высоко поднял прекрасный стяг русской музыки.
Ставший оперой пушкинский сказочный шедевр переливается пёстрой тканью звуковой палитры, где отдельные перлы арий сверкают, не тускнея, не теряя силы и света.
Какие высоты – кажется, когда слушаешь, можно прикоснуться к небесам!
Слёзы не есть высшая реакция на музыкальные произведения, но – именно ощущение роста души, а его получаешь в избытке, соприкасаясь с музыкой Глинки.
«Симфония на две русский темы», вечно залихватская «Камаринская», давшая материал для музыкальной фантазии, две испанские увертюры, точно пронизанные жаром испанского воздуха; камерно-инструментальные сочинения, романсы и песни – богатство наследия, оставленного Глинкой, бушует и льётся, сверкает и делает чище чуткие души; богатство, сияющее подлинным метафизическим золотом.
