Смерть с нами – всегда, везде, пьёт чай за столом, смотрит из-за каждого поворота.
Смерть с нами: внешнее воплощение её: кладбище – даёт вариант соединённости волокон, поэтому:
Кресты, кругом одни кресты
из камня, дерева, из жести,
как вековечные мосты,
что вяжут жизнь со смертью вместе.
Ты протащил по жизни свой,
мечтаешь о покое светлом
А он и там над головой
стоит под ливнями и ветром.
Что ж – и по смерти покоя не будет?
…Ю. Ключников прожил долгую жизнь, насыщенную поэтическим действом настолько, что логично звучит:
Я учусь, учусь дышать стихами,
сразу забывая их. И пусть.
Ведь не помнят лёгкие дыханья,
и не слышит перестука пульс.
Также растворялся в поэзии, сливаясь с её мистическим телом, чётко выявляя свою индивидуальность: все стихи Ключникова прошиты нитями узнаваемости.
…в красках купаются его стихи: ряд их – в красках, какие, совмещаясь, рисуют (например) великолепие заката – торжественного и таинственного, как Византия:
Красный закат. Он погоду к утру переменит,
В пламени алом купают бока облака.
Скоро их ночь в антрацитную пыль перемелет.
Ну а пока ослепительна красок река.
Созвучия сходятся – нежно: играет онтологически звук: круглые окаты «о» обещают овеществлённую гармонию.
Пейзажная поэзия Ключникова неспешно-величава:
Он пока еще дивно красив,
Весь светящийся и величавый.
Но уже из болотных низин
Выползают туманы-удавы.
Всё становится выпуклым: и туман, выползающий из низин, ощущаешь…
Ощущается всё – показанное и рассказанное поэтом, многие размышления резонируют с безднами читательского сознания, и словесный сад, разбитый Ю. Ключниковым, сияет своим индивидуальным разнообразием.
