Бархат и шёлк, нежность и сталь соединял, играя голосом, волшебным, сразу узнающимся, богато интонированным…
В «Офицерах» - словно сияние, идущее от образа: обаяние таково, что вся страна влюбилась в великолепного Ванечку Вараву, и органика Ланового столь велика, что будто и не играет ничего, просто – естественно и виртуозно – проживает предложенную ему экранную жизнь: но так, что оное проживание лучится в миллионы сердец.
Был Калаф – классический Калаф из самого знаменитого вахтанговского спектакля, побившего все рекорды постановок…
Был Калаф Ланового: и театральный, и киношный, чарующий и играющий, выверенный в каждом жесте и в мимических возможностях, и снова – затягивал голос, обволакивал нежно, бархатился, то поднимаясь, то падая в бездны.
О, также читал классику – и поэтические перлы будто обретали новые характеристики, исполненные столь проникновенно, что новые тайны открывали душе.
Он лелеял слово.
Словно каждое – окружалось особой аурой рассмотрения, и, суммируясь, звучали они новым откровением в с детства знакомых произведениях.
… Фортинбрас – словно отражённая формула Гамлета: без него и принц… был бы не полным, не завершённым.
Маяковский из «Конармии», долго исполняемый Лановым, поражал монументальностью и трагическим изломом…
Мудро вглядывался в действительность Цезарь из «Антония и Клеопатры»: мудро, не подозревая, однако, какой финал приуготовили ему боги…
Был Дон Гуан: жизнь утопивший в бесконечном романе – словно: со всеми женщинами сразу…
Противоположный ему – генерал Вольф из легендарного советского многосерийника, где и форма столь великолепна, и строгая собранность дьявольского образа завораживает по-особенному.
Особенным был и его Павел Корчагин, Павка, служивший примером стольким представителям поколений: весь словно на высверке клинка, целеустремлённый, с остротой биссектрисы вспарывающий реальность – дабы изменить её к лучшему, реформировать; страх оставляющий за пределом собственной яви…
И вновь Лановой скорее живёт, чем играет: сплошная естественность, множимая на бесконечное обаяние – грани внутреннего кристалла актёра, усложняясь отражениями друг в друге, облучают зрителей…
Облучали – и продолжают работать: чтобы ни играл, не исполнял Лановой – кардинала Ришелье ли из вечных Мушкетёров, Андропов из сериала «Брежнев»: качество было непременным.
Он и остаётся – великолепно-небесной звездой истории советского кино и театра: растворившийся в своих ролях, будто не умиравший, не подвластный старению, чарующий мастерством, внешностью, голосом…
