Ю. Айхенвальд был влиятелен.
Голос его – варьировался между полюсами тонкости и поэтичности; критический работы дышали образом импрессионизма, представляя живую работу гуманитарной мысли: пульсирующую и напряжённую…
Из этюдов, созданных им, складывалась глобальная литературная картина: не только современники, разумеется, интересовали Айхенвальда.
…силуэты русских писателей возникают из пространного тумана времён: вот исследуется живая плазма Бунина: и критик, чутьём и вкусом ведомый, начинает красочно передавать собственные ощущения от чтения: словно… отчасти перевоплощаясь в писателя.
Айхенвальд менял мнение о М. Горьком: поначалу считая его скучным и душным, но со временем отношение высветлилось, человечность Горького, умноженная на словесное мастерство, словно засияли для критика.
Айхенвальд выступал, как переводчик Шопенгауэра, и много преподавал в различных учебных заведениях; он состоял Секретарём Московского психологического общества, что свидетельствовало об соответствующем ракурсе мировосприятия.
Закономерность литературных явлений отвергалась Айхенвальдом: для него – литературное произведение – яркая комета, врывающаяся в темноту реальности; избрав мистико-религиозное толкование, критик отвергал связь писателя с социальной средой, с конкретикой времени.
Всё внутри.
«Лишь только жить в себе умей…»
Именно из таинственно, и мистически развивающегося ядра личности растёт художественное построение.
Направления и школы не интересовали Айхенвальда – ибо писатель должен быть ни на кого не похож.
Эстетизм, умножаемый на мистику, - кристаллы растут, грани светятся таинственно.
Айхенвальд искал оттенков, полутонов…
17 год он не мог принять: посчитав его антиэстетическим, и лишённых всякой мистики; он становится посланцем русской эмиграции, продолжая кропотливо-тонкие труды свои, часто воспринимаемые стихотворениями в прозе.
