Исследование собственной души: сквозь призмы соли и боли, с использованием богатства поэтического инструментария, с игрой и огнём, исполненное на чистоте лирического порыва:
Семьдесят пять — это холод в крови,
дальние зори без краю…
Кто-то незримый дышал визави,
кто-то чуть слышно шепнул о любви…
Что это было? Не знаю.
Семьдесят пять — это свет из-за туч,
всплески притихшей надежды,
может, тот самый, спасительный луч,
но не в глаза, а на вежды.
Амбивалентность мира – равно: мироощущений – хорошо показаны в стихотворение В. Хатюшина, чья поэтическая игра всегда исполняется предельно всерьёз: настолько, насколько серьёзны эти ипостаси бытия – жизнь и смерть.
…страх смерти, когтящий душу всем, препарируется на свету метафизического осмысления оного, и результат – финальные две строки стихотворения, - погружает в бездну постижения феномена веры:
Не страшно, словно хлопнув дверью,
кумира в сердце сокрушить
и впасть в тоскливое безверье...
Куда страшней с безверьем жить.
У каждого своя дорога.
Куда ведет она — как знать…
Наверно, можно жить без Бога.
Но как без Бога умирать?..
Хатюшин решает метафизические загадки через образный строй, никогда не отходя от классических традиций, и не теряя меры прочувствованной им индивидуальности.
Поэт расшифровывает собственное «я», и постепенность оной работы раскрывается цветами стихов.
Или – звёздами созвучий.
…логично проступание, как водяные знаки, элегических интонаций: хворост возраста прогорает так быстро:
Продержалось тепло до конца сентября.
Засиделось усталое лето.
Я подумал, что жизнь пронеслась не зазря.
И невольно поверилось в это.
Не зазря проскакали шальные года,
не зазря были странные встречи,
и хмельная вражда, и лихая беда,
и печали, пригнувшие плечи…
Постижение осмысленности всего: включая хаос хмеля, пуды печалей, туманность поначалу кажущихся случайными встреч – есть шаровая работа каждой души: и мера кристальной ясности стиха с выверенной чёткостью каждой строки, демонстрируемая поэтом, велика.
Ясность озёрной воды присуща поэзии Хатюшина.
…красиво играет звукопись:
Весна приходит чуть приметно,
зато уходит бесшабашно,
оставив в небе предрассветном
вечерний блеск зари вчерашней.
Приглушённая перекличка «п» сходится со звонкими переливами «в»: суммарные сочетания оных искр создают особый световой фон, на котором вершится мистерия стихотворения…
Пейзаж, раскрываемый внешним миром, даётся в соответствии с душевным пейзажем, что увеличивает смыслоёмкость стихотворения:
И морозный след, как ожог,
на щеках, и не дай вам бог
поскользнуться тут и упасть…
Гололёд сплошной, как напасть.
И последний на сердце страх —
гололёд в душе и в глазах.
Не настигнет пусть, не найдёт
близких губ и рук гололёд…
Не должно быть – оледенению души.
Космос против.
И В. Хатюшин – творчеством своим, наполненным световыми импульсами, противостоит оному страшному душевному льду.
2. Хатюшин Валерий Васильевич
1. Многая лета!