Надо всеми простёрто Лето Господне…
…чудесный роман И. Шмелёва переполнен медом духовного свойства: он словно согрет сладостью прикосновения к вечному: отказу от страха смерти, который напрасно вибрирует в сознанье: ведь всё так просто – смерти нет…
Прозрачное – и густое письмо: совмещаются полюса, и текст ткётся, ярко и узорчато, живописуя маленькую жизнь.
Сначала маленькую, потом сильнее и сильнее прорастающую во взрослость, в расширение понимания яви…
Мешаются – религиозная лексика, цитаты из богословской литературы, периоды из жития святых; таинственно звучат богослужения: и через всю эту сумму слоятся призывы переосознать жизнь, взглянуть на неё под иным углом.
Маленький Ваня – очень живой, весёлый, забавник, импульсивный – и жизнь ему интересна чрезвычайна: на просвет рассмотреть, как сквозь пёстрый лист осенний на солнце глянуть, льющее и льющее свой мёд.
Поэзия во всём…
Первой публикацией Шмелёва стала зарисовка «У мельницы», созданная ещё в гимназические годы; сборник очерков «На скалах Валаама» был запрещён цензурой.
Вкусно и цельно написанные в последствии «Гражданин Уклейкин», «Патока», «В норе» варьировали мотивы бытования маленького человека: особенно в этом плане ярок «Человек из ресторана», - половой, привычный к своей ничтожности, чуть ли не наслаждающийся ею, Макар Девушкин с подносом…
Только надрыва нет: официанту нравится, что он официант, он не мыслит для себя другого: подносы эти, услада едовая богачей, ни мыслей о несправедливости, никаких других интеллектуальных шевелений, всё идёт, как идёт.
Если вдуматься страшно.
Страшно взошло «Солнце мёртвых»: страшно – чёрным – сияло, изливая адский жар на всех.
Читать больно – как видеть родовую муку рождения советского человека, как ощущать судьбы тех, кто не прошёл селекционный отбор.
Читать страшно: книга режет нервы, показывая время, не признанное Шмелёвы за благо, с жёсткой шероховатостью его, Шмелёва, правды.
Уход России – в том числе: пропитанной церковностью, благостью (может, ложной?), медовым ощущением возможности святости – писатель не принял, уехав в эмиграцию, где была у него вполне благодарная аудитория…
Но – надо всеми сияет «Лето Господне»…
