Голос… ни с кем не спутаешь: бархатный и вальяжный, с интонациями, модулированными столь богато, что, будь Дон Кихот, или Александр Невский – мог бы играть, кажется, самостоятельно, отдельно от актёра…
Тем не менее – играл Н. Черкасов – играл, завораживая, истово и пламенно, иногда – прозаизированно, иногда – предельно поэтично.
Вот – властный, влиятельный, опытный режиссёр из «Весны», режиссёр с собственными матрицами представлений о будущем фильме, и здесь… есть нечто от Невского и его власти, но всё – столь комедийно, легко и завораживает, пьяня шампанским мастерства, что пересматривать фильм можно бесконечно.
Дон Кихот – один из пиков человечества; и сколько было истолкований?
Но черкасовский совершенен: представляется, сам отец Дон Кихота, взирая из нынешней своей заоблачности, благосклонен к игре: метафизической и забавной, трагической в корне своём, и бесконечно нежной к миру, который надо защищать от стольких вариантов зла.
Черкасов массу всего играл…
Вот длинноногий и забавный Паганель: реальность для которого условна в сравненье с научными интересами; вот жуткие изломы Грозного царя: и лицо, искажённое страстями, словно несёт на себе потусторонний отблеск.
Вот великий изобретатель Попов: долговязый, впрочем – ничего от Паганеля: здесь мера реальности входит в свои права.
Гротеск и трагедия были доступны Черкасову…
И звучал, и звучал его голос: раскатисто и вкрадчиво, будто актёр напрямую разговаривал с вечностью.
