1
Жизнь-взрыв, жизнь-огонь, писаревские напор и слово, пересыпанное перцем, играли чрезвычайную роль в интеллектуальном устройстве социума: доказывающую, каких высот может достигать литературная критика, и сколь значительно способна звучать в мире публицистика.
Историка-филологический факультет петербургского университета давал хорошую питательную среду; выпускное сочинение о позднеантичном мистике Аполлоне Тианском не говорило, принеся Писареву серебряную медаль, об интересе к современного процессу литературы.
Она, впрочем, глобально интересовала Писарева: необходимо знать максимально, что было, чтобы действовать словом точно, забористо, сильно.
Библиографический раздел в журнале «Рассвет» стал хорошей стартовой площадкой; далее следует «Русское слово», идейным руководителем которого фактически и являлся Писарев, выпуская стрелы свои.
Мир не устраивал его – самодержавие претило.
Писарев отправляет в путь нелегальную статью – статью-прокламацию, содержащую призыв к свержению: за что и получает заключение в Петропавловской крепости.
Каменный мешок изучается изнутри.
Освобождённый, Писарев обрушивается на бездны литературного материала.
Странно теперь, зная историю, представлять время, когда классические произведения ещё не вышли, только выходили.
Время вообще странная субстанция.
Писарев исследует «Отцов и детей», «Преступление и наказание».
Он исследует горячо и пристрастно, блистая стилем…
Общественная польза необходима – книга должна служить ей; сложно построенный Базаров рассматривается в контексте времени.
Эстетство и эстетика претили Писареву: какие могут быть словесные игрища, когда жизнь такова, как была?
Хотя сам словом Писарев играл, зная великие возможности его, будучи стилистом жёстким и точным.
Пушкин, Лермонтов, Гоголь – пройденные ступени?
Ошибался, конечно, но ошибался с таким запалом и зарядом, что завораживал многих.
27 лет.
Краткость мига: перенасыщенного огромностью трудов и яркостью влияния на общество: яркостью, которая не потускнела.
2
Эстетика, как побочный продукт общественной деятельности; избыточность эстетики вредит, подчёркивая чрезмерное социальное расслоение; Писарев, как враг эстетики, ниспровергатель её лоска и блеска.
Перец и рьяность писаревской публицистики!
Такая и была нужна – не изъять из холодных потоков времени; слово должно работать на общество, быть воспитующим и созидательным элементом одновременно; слово должно быть по делу и само становиться делом, а не играть украшательством, позванивая побрякушками; воздушные замки ни к чему – художественные образы есть изображения социальных типов.
Социальность, эссенцией разъедающая литературу.
Пушкин, Лермонтов и Гоголь пройденные ступени лестницы; отшумевшие страницы, тексты, не позволяющие организовать реальность, как следует.
…быть может, Писареву снились золотые сны о совершенном обществе, обществе развития и равноденствия, где и эстетический элемент важен и высок.
Быть может.
Но неистовство его, бушевавшее в статьях, так действовавших на молодёжь, именно отвечало времени: не сказать, что затхлому, но требовавшему серьёзного движения вперёд.
Задорный тон статей: вроде бы играющих, и, тем не менее, всегда всерьёз; афоризмы, пересыпающих их, суммарное действие на многих писателей, журналистов, учёных…
Мощный залп, действенный, светлый – и: вовсе не канувший в пустоту…
