Рим первый и его имперская идея

III

Власть в православном понимании и формах ее проявления

«Неужели всякий начальник поставлен от Бога? − не то говорю, у меня теперь речь идет не о каждом начальнике в отдельности, а о самой власти. Существование властей, причем одни начальствуют, а другие подчиняются...

все это я называю делом премудрости Божией. Поэтому Апостол не сказал, что нет начальника, который не был бы поставлен не от Бога, но, рассуждая вообще о существе власти, говорит: “несть власть, аще не от Бога, сущие же власти от Бога учинены суть” (Римл. 13:1). Власть, как Божественное установление, есть по существу своему добро.

Как и всякое другое Божие создание, обладающее свободной волей, оно может отступить от указанного ей назначения и превратиться в свою противоположность, то есть − во зло».

Св. Иоанн Златоуст

«…начальство и власть царская установлены Богом. Но если какой злодей беззаконник восхитит сию власть, то не утверждаем, что поставлен он Богом, но говорим, что попущено ему изблевать сие лукавство, как фараону, и в таком случае понести крайнее наказание, или уцеломудрить тех, для кого нужна жестокость».

Преп. Исидор Пелусиот (Творения, ч. 2, письмо 6-ое)

Власть Богом установлена

Поскольку в предыдущих главах об империи часто упоминались понятия «власть» и «форма правления» и будут упоминаться и впредь, скажем несколько слов о существе этих понятий, не претендуя на полноту и исчерпанность.

Определим вначале более очевидное понятие – Власть. Несомненно, что в понятие Власть при любом ее определении входит: владение, обладание чем-либо с правом управления обладаемым по собственному усмотрению.

Православная точка зрения на внешние признаки Власти в человеческих сообществах и стоящие перед Властью задачи достаточно четко сформулированы апостолом Павлом в его Послании к Римлянам (13: 1): «несть власть, аще не от Бога, сущие же власти от Бога учинены суть». В Синодальном переводе: «нет власти не от Бога, существующие же власти от Бога установлены».

Иногда утверждают, что славянский текст говорит о том, что лишь то «власть», что «от Бога», а потому Синодальный перевод неправомерно расширяет понятие «власти». Но на самом деле, анализ греческого оригинала Послания, показывает, что речь идет в обоих случаях об одном и том же. Верный перевод греческого варианта слов апостола в (Рим 13:1):

«οὐ γάρ ἐστιν ἐξουσία εἰ μὴ ὑπὸ Θεοῦ» будет:

«нет власти (вар: не существует власти) если не от Бога».

А вовсе – «не есть та власть, что не от Бога». В Синодальном переводе выпали только слова «если не». Но смысла это уже не меняет.

При этом Церковь различает власть – благословленную Богом, как, например, царскую православную, так и власть – попущенную Богом, по грехам нашим.

Практическая разница для оказавшихся в подчинении одной из этих властей, может быть весьма велика. Так христианину в рамках власти «попущенной» можно без ущерба для дела спасения подчиняться только «материальным» установлениям этой власти. Но не подчиняться ей, когда речь идет об измене Христу. Чем бы это «не подчинившемуся» ни грозило.

Так в Откровении сказано, что вся власть на земле перейдет – попущением Божиим − к «зверю», став в некотором смысле «анти-властью». Но вместе со зверем погибнут в последней битве и те, кто «нанесет на себя начертание имени его». Так что расслабляться не стоит.

По уяснению вопроса «о Божественном установлении власти», дадим несколько практических «определений»[1].

Власть верховная и управительная

В людском сообществе – от семьи до государства – власть представляет направленную силу, которая должна обеспечивать порядок, правосудие и базируется на качественной, нравственной или физической силе.

По жесткой формулировке Макса Вебера: «Власть − это возможность навязать свою волю другим людям, даже вопреки их сопротивлению».

Государственная власть бывает двух видов − это верховная и управительная.

Верховная власть – это высшая власть, являющееся источником полномочий всех его органов и основана на одном принципе.

По формулировке Б.Н. Чичерина^[2], верховная власть – едина, постоянна, непрерывна, державна, священна, ненарушима, везде присуща и есть источник всякой государственной власти.

Управительная власть представляет сочетание различных принципов и основана на специализации (разделение властей) – это судебная, исполнительная и т.д.

Существуют три принципа Верховной власти, выведенные еще Аристотелем:

1. Единоличная власть (монархический принцип).

2. Власть влиятельного меньшинства (аристократический принцип).

3. Власть общая, всенародная (демократический принцип).

Формы правления

Несмотря на то, что современные теоретики выдвигают всё новые и новые виды «форм правления», мы не мудрствуя лукаво, обратимся к изначальной Аристотелевой классификации.

Аристотель признает три основные государственные формы правления, которые могут быть правомерными, когда имеют в виду благо государства, или извращенными, когда имеют в виду благо правителя. Таким образом, получаем:

1. Монархию, способную извращаться в тиранию.

2. Аристократию, способную извращаться в олигархию,

3. Демократию, способную извращаться в охлократию.

Формы эти в некотором смысле «вечны и неизменны» и не подвержены, вопреки современному псевдомудрию, никакой эволюции. Может иметь место только принципиальный переход от одной формы к другой.

В подтверждение древности и неизменности этих государственных форм, Лев Тихомиров в своей «Монархической государственности» Тихомиров приводит примечательный рассказ Геродота Галикарнасского (484-424 до н.э).

Скажем только несколько слов о предъистории этого рассказа.

О царе Камбизе и маге Гаумата, он же – Лже-Смердис.

В 522 году до Р.Х. персидский царь Камбиз II, старший сын Кира II Великого вынужден был срочно возвратиться из завоеванного им Египта, получив известие о том, что его младший брат Бардия поднял восстание в Персии и стал царем.

 

Персидский царь Камбиз, берущий в плен фараона Псамметиха III.

Изображение на персидской печати. VI в. до н.э.

 

Камбиз направился в Персию, но умер в пути при загадочных обстоятельствах, не успев вернуть себе власть.

По версии Дария I, ставшего царем в результате описываемых событий, на самом деле Бардия был убит по приказанию Камбиза еще до завоевания Египта и некий маг Гаумата захватил престол в Персии, выдавая себя за младшего сына Кира.

 

Гаумата

 

Вряд ли мы когда-нибудь точно узнаем, был ли этот царь Бардией или же узурпатором, принявшим чужое имя. Тем более, что сам Дарий был сыном Гистаспа, советника и родственника Кира, не имевшего прав на престол. Так что, лишняя легитимация Дарию никак не мешала. Впрочем, царем Дарий стал вполне приличным.

Тем не менее, официальной версией персидской истории, которой придерживается и Геродот, факт узурпаторства имел место, и власть в державе Ахеменидов на некоторое время действительно захватил маг Гаумата, известный под именем Лже-Бардии, а еще чаще под именем Лже-Смердиса, поскольку Смердис греческое имя Бардии. Часто пишут и просто Лжесмердис.

29 сентября 522 года, после семи месяцев царствования, Лжесмердис-Гаумата, успевший за это краткое время восстановить против себя практически всех персидских аристократов, был убит в результате внезапного нападения представителей семи наиболее знатных родов персов.

Главами заговора были: Отан, Интафрен, Гобрий, Мегабиз, Аспафин, Гидарн и сам Дарий

 

Персидский царь попирает ногой поверженного Гаумату, перед ним просят пощады девять вождей мятежников, за спиной царя − телохранитель и воин из отряда «бессмертных»

 

После этого введения перейдем к рассказу Геродота, воспроизводимого Тихомировым.

 

О лучшей форме правления по Дарию и Геродоту

 

«За сто лет до самого Аристотеля Геродот в своей истории рассказывает о диспуте на собрании персов, низвергнувших Лже-Смердиса. Между ними явились мысли об изменении формы правления в государстве, которое оставалось без законного наследника трона и безо всякого правительства.

При этом, рассказывает Геродот, Отан (один из заговорщиков) предлагал учредить демократию.

"Я полагаю, говорил он, что никому из нас не следует уже быть единоличным правителем. Вы видели, до какой степени дошло своеволие Камбиза, и сами терпели от своеволия мага (Лже-Смердиса).

Да и каким образом государство может быть благоустроенным при единоличном управлении, когда самодержцу дозволяется делать безответственно все что угодно?

Если бы даже достойнейший человек был облечен такой властью, то и он не сохранил бы свойственного ему настроения. Окружающие самодержца блага порождают в нем своеволие, а чувство зависти присуще человеку по природе.

С этими двумя пороками он становится порочным. Пресыщенный благами, он делает многие бесчинства частью из своеволия, частью из зависти.

Он завидует самой жизни и здоровью добродетельнейших граждан, напротив негоднейшим из них покровительствует, а клевете доверяет больше всего.

Угодить на него труднее, чем на кого бы то ни было, ибо если ты восхищаешься им умеренно, он не доволен за то, что ты недостаточно чтишь его; если же оказываешь ему чрезвычайное почтение, он не доволен тобою, как льстецом. Он нарушает искони установившиеся обычаи, насилует женщин, казнит без суда граждан.

Что касается народного управления, то,

во-первых, оно носит прекраснейшее название равноправия,

во-вторых, правящий народ не совершает ничего такого, что совершает самодержец;

на должности народ назначает по жребию, и всякая служба у него ответственна;

всякое решение передается на общее собрание.

Поэтому я предлагаю упразднить единодержавие и предоставить власть народу.

Ведь в количестве все".

Мегабиз выступил с мнением за аристократию^[3].

"Что касается упразднения самодержавия, − сказал он, − то я согласен с мнением Отана. Но он ошибается, когда предлагает вручить власть народу. В действительности нет ничего безсмысленнее и своевольнее негодной толпы, и невозможно, чтобы люди избавили себя от своеволия тирана для того, чтобы отдаться своеволию разнузданного народа; ибо если что делает тиран, он делает хотя со смыслом, а у народа нет смысла.

Да и возможен ли смысл у того, кто ничему доброму не учился и не знает, а стремительно без толку накидывается на дела, подобно горному потоку?

Народное управление пускай предлагают те, кто желает зла персам, а мы выберем совет из достойнейших людей и им вручим власть; в число их войдем и мы сами.

Лучшим людям, естественно, принадлежат и лучшие решения".

Однако же Дарий, в то время еще не имевший никаких особенных шансов быть избранным в цари, выступил против мнений Отана и Мегабиза.

"Мне кажется, − заявил он, − что мнение Мегабиза о демократии верно, а об аристократии ошибочно.

Из трех предлагаемых нам способов управления, предполагая каждый из них в наилучшем виде – то есть наилучшей демократии, такой же аристократии и такой же монархии, − я отдаю предпочтение последней.

Не может быть ничего лучше единодержавия наилучшего человека.

Руководимый добрыми намерениями, он безупречно управляет народом. При этом вернее всего могут сохраняться в тайне решения относительно внешнего врага.

Напротив, в аристократии, где многие достойные лица пекутся о благе государства, обыкновенно возникают ожесточенные распри между ними.

Так как каждый из правителей добивается для себя главенства и желает дать перевес своему мнению, то они приходят к взаимным столкновениям, откуда происходят междоусобные волнения, а из волнений кровопролития; кровопролитие приводит к единодержавию, из чего также следует, что единодержавие наилучший способ управления.

Далее при народном управлении пороки неизбежны, а раз они существуют, люди порочные не враждуют между собой из-за государственного достояния, но вступают в тесную дружбу. Обыкновенно вредные для государства люди действуют против него сообща.

Так продолжается до тех пор, пока кто-нибудь один не станет во главе народа и не положит конца такому образу действий.

Подобное лицо возбуждает к себе удивление со стороны народа и скоро становится самодержцем, тем еще раз доказывая, что самодержавие совершеннейшая форма управления"^[4].

Как видим, не только основные принципы власти, но даже существеннейшие черты их, сознавались людьми с древнейших времен»^[5].

Очень наглядно, не правда ли?

И теперь, ознакомившись с основными понятиями властвования и управления, вернемся вновь к рассказу о том, как Римский народ не дал «либерально-демократическим» демагогам погубить себя и страну во имя своего псевдо-самодержавия. Положив тем самым начало первому всемирному государству – Римской империи.