II
Самодержавный народ – владыка слепой, глухой и даже немой
Рост римской мощи и упадок римского духа
Выше было отмечено, что победное окончание Пунических войн, бывшее заслугой в первую очередь римской аристократии, совпало с резким падением политического влияния этой аристократии. Здесь объединились и условия субъективные в виде демагогических происков народных трибунов, так и условия объективные – Рим становился всемирной державой.
И вот здесь выявилась любопытная реалия. При невероятном усилении самого Рима, почти священном звании римского гражданина, «самодержавие» римского народа превратилось в мыльный пузырь. Это при том, что между властью и народной волей уже не стояли даже патриции.
Римское государство объективно превращалось в средиземноморскую ойкумену, и если до Пунических войн его физическая и нравственная мощь была сосредоточена в самом Риме, то сейчас она стала разливаться-расплываться вокруг всего Средиземного моря.
Иные провинции становились сильнее Рима, а поскольку Рим был заражен демократической идеей, эта идея не могла отрицать прав других, «не-римских» граждан. Да и сами «не-римские» граждане весьма щепетильно относились к нарушению своих прав, как они их понимали.
Покоряя мир, Рим, таким образом, волей-неволей сам расплывался среди обитателей всего мира. Войска стали пополняться не только инородцами, но даже рабами. Раньше это носило исключительный характер, когда напрягались все силы в борьбе с Карфагеном. Но после победы, как неоднократно случалось в истории, дух побежденных карфагенских «деловых людей», частично проник в Рим и стал разъедать старинные римские доблести.
Соответственно этому процессу, изменялись и экономические условия существования народа. Древний Рим был населен народом земледельческим и трудовым. Выдающиеся полководцы Рима, такие как Маний Курий Дентат, и далеко не он один, после громких побед возвращались на свой скромный участок земли, и своими руками «взращивали пропитание свое». И о таком же куске земли для честного добывания трудового куска хлеба мечтал и любой римский плебей.
В Риме возникает олигархия
Но времена изменились, и Рим начал становиться центром промышленным и торговым. Прежняя родовая организация, вырастившая не одно поколение воинов и земледельцев, становилась мало пригодной к новым условиям. Наилучшими путями к преуспеянию политическому и богатству материальному стали промышленные спекуляции или грабеж провинций. При крупном сельском хозяйстве стали выгоднее были рабы, чем клиенты, и началось усиленное распускание клиентов на волю.
Вольноотпущенники, занимают главное среди римского плебса. Патрицианские фамилии отчасти перемешиваются с «новыми римлянами», отчасти беднеют и переходят в ряды недовольных и бунтующих элементов.
Различие между патрициями и плебеями стирается как в политическом, так и в социально-экономическом отношении. Зато стало весьма заметно различие между «оптиматами» и «пролетариями», то есть − людьми сильными, богатыми, влиятельными, с одной стороны, и голытьбой − с другой стороны.
Короче говоря, Римом вместо его аристократии, в значительной степени начала управлять олигархия. Как, спросим себя, мог в таких условиях самодержавный народ самостоятельно уследить за порядком, не имея уже своих доблестных, старых патрициев, которых права сам же уничтожил.
Все это обостряло дальнейший ход процесса социального и политического расстройства Римского государства. Римские правители провинций делают что хотят. Они царьки. Им платят дань подчиненные Риму цари. Они грабят провинции.
Не лучше было и в самом Риме.
Главную основу состояния известного Марка Лициния Красса, победителя Спартака, составили спекуляции во время проскрипций Суллы и опустошений Мария.
Марк Лициний Красс
Красс скупал задешево имения проскриптов и опустошенные пожарами дома, а потом перепродавал их.
Выгодную спекуляцию составлял также торг невольниками, обогативший, между прочим, пресловутого Катона, о котором, впрочем, требуется отдельный разговор.
Откуп государственных налогов создал также множество богачей. О грабеже провинций нечего и говорить. Громадные состояния, сколоченные такими методами, помогали захватывать власть.
Продавали не только справедливость, но и самый Рим
«Масса граждан развращалась подкупом и кормежкой, но, конечно, жила в виде полунищего пролетариата. Сама столица Рим, − которого население фактически узурпировало власть "самодержавного народа" Римского государства, была сосредоточием этого контраста двух классов.
О размерах низшего класса самодержавной голытьбы, скитавшейся в столице, можно судить по тому, что до Юлия Цезаря 320 000 человек пользовались даровой раздачей хлеба от республики[1].
Рим стал государством всемирным.
Достоинство гражданина этого всемирного государства выросло в понятиях очень высоко.
Необходимость править множеством народов выработала тонкие понятия права, справедливости и политического искусства. Для этого управления, внутреннего и внешнего, была наконец веками практики создана искусная организация судебно-административных властей.
Но управлять этой организацией с падением патриотической аристократии было уже некому. Народ имел все права: выбирал, сменял, контролировал все власти.
Но это было пустым звуком». Должностные лица продавали не только справедливость, но и самый Рим.
Не правда ли, очень сиюминутно звучит?
«Громадному населению римских граждан, рассеянных по всей Италии и далеко за ее пределами, невозможно было уже даже собраться в одну толпу, на одном месте.
Это был владыка слепой, глухой и даже немой.
Все его выборные делали что хотели и обманывали его, он ни за чем не мог уследить: обычное положение всякой демократии, взявшей на себя Верховную власть в великом по объему государстве.
И вот наступила эпоха всевозможных узурпаций, господства партий, всеобщего грабежа, всеобщей продажности». Прямо как про нас написано!
В еще недавно доблестном солдатском Риме деньги стали решать все. Вот характерный пример.
«Продажный город − тебя весь можно было бы купить, если бы нашелся покупатель»
История Югурты и его войны с Римом
Югурта (160-104 до н.э.) − выдающийся полководец и государственный деятель Нумидии, внук нумидийского царя Масиниссы, союзника Рима в Пунических войнах. Получил образование в Риме. Юный Югурта пользовался таким успехом среди нумидийцев, что его дядя Миципса попытался избавиться от него, направив его к Публию Корнелию Сципиону Эмилиану Африканскому Младшему, осаждавшему в то время Нуманцию.
Публий Корнелий принял командование римскими войсками в Испании в заключительной фазе (134-133) Нумантийской войны (143-133) после неудач предыдущих полководцев. В помощь Публию Корнелию и привел нумидийскую конницу Югурта, разделив с ним победу в этой войне.
Выказанная Югуртой лояльность Риму дала ему поддержку римских сенаторов, и под их нажимом Миципса в 120 году пошел на усыновление Югурты. Через два года Миципса умер, разделив царство между Югуртой и двумя сыновьями − Гиемпсалом и Адгербалом. От первого из них Югурта вскоре избавился, однако Адгербал стал искать защиты в Риме.
Благодаря подкупу сенаторов Югурте удалось добиться раздела Нумидии, по которому к нему отходила самая богатая западная часть страны. Со 117 года Югурта считается царем Нумидии. В 112 году Югурта повёл свои войска против Адгербала и взял его столицу, Цирту.
Умерщвлён был не только Адгербал − союзник римского народа, но и римские торговцы. Это известие возбудило такой гнев в Риме, что сенату пришлось объявить Нумидию римской провинцией.
Началась знаменитая Югуртинская война (Bellum Iugurthinum) − продолжавшаяся с 111 по 105 год. Успех применявшейся Югуртой тактики подкупа и коррупции наглядно продемонстрировал разложение нравов среди верхушки римского общества. В контексте упадка римской добродетели рассматривал эту войну автор наиболее подробного трактата о ней − римский историк Гай Саллюстий Крисп[2].
В самом начале этой войны Югурта подарками и посулами добился заключения мира с консулом Луцием Кальпурнием Бестией. Народный трибун Меммий требовал расследования обстоятельств этой сделки, для чего Югурта был вызван в Рим.
Царь безстрашно явился во вражескую столицу, продолжая полагаться на подкуп. Историки сохранили его пренебрежительное мнение о Риме: «Продажный город − тебя весь можно было бы купить, если бы нашёлся покупатель». [Варианты: Продажный город, обреченный на скорую гибель − как только найдет себе покупателя; "О продажный город, он вскоре погибнет, как только найдет покупщика" ("Urbem venalem et mature perituram, si emptorem invenerit")]
Противники Югурты стали выдвигать в противовес ему другого внука Масиниссы, Массиву, но Югурта подстроил его убийство прямо в Риме.
Посланная против Югурты армия во главе с Авлом Постумом Альбином в начале 110 года позорно капитулировала, и Югурта вскоре очистил Нумидию от последних римских солдат.
Однако заключенный сенатом мир оказался непрочным. В конце концов, когда в 107 году в Нумидию был направлен Гай Марий, Югурта вынужден был перейти к тактике партизанской борьбы.
Югурта
А затем и вовсе бежать в Мавританию, к своему тестю, царю Бокху. Однако тесть предал зятя и в 105 году выдал его квестору Луцию Корнелию Сулле.
После триумфальной процессии поверженный царь был предан казни в подземной Мамертинской тюрьме.
Единоличная власть − законная основа порядка
«Уже история Югурта показала, что все можно делать в Риме за деньги, ибо в Риме не было уже глаза за правлением: народ не имел для того органов».
В самом Риме происходила невообразимая анархия. В провинции полководцы делали, что хотели, даже воевали друг с другом.
Порядок в Риме мог поддерживаться только узурпаторами, но это обходилось очень дорого. Скажем Марий, в борьбе с Суллой, прямо обратился к рабам, призывая их к восстанию. В минуту торжества, он окружил себя 4 000 толпой рабов, которые свирепствовали над знатнейшими гражданами.
В свою очередь «аристократ» Сулла точно так же окружил себя отрядом в 10 000 рабов, которым дал свободу и права римского гражданства.
И если Рим ужаснули грабежи и насилия наемников Мария, то устранить их могли только еще более страшные насилия Суллы, когда во время одних проскрипций (не считая войн) погибло 40 000 человек, в том числе тысячи всадников, 90 сенаторов, и 15 консулов[3] …
При этом Марий опирался на «провинциалов», а Сулла представлял верховенство старого Рима
Но Рим могло ждать еще худшее. Великий город разлагался во взаимных усобицах и пришел бы уже в ближайшие десятилетия к гибели, если бы государственная конституция не изменилась.
Но она изменилась. Римское народное сознание на сей раз осознало грядущую гибель, и уяснило для себя, что в виду невозможности непосредственного правления народа, и гибельности олигархического правления, необходима единоличная власть. Народ Рима понял, наконец, необходимость именно единоличной власти как законной основы порядка. И пагубность народного якобы полновластия. Это дало Риму столетия великого будущего.
Величие Римского народа навеки проявилось в том, что он не дал «либерально-демократическим» демагогам погубить себя и страну во имя своего псевдо-самодержавия, оставив его лишь как «подкладку» будущей власти императоров.
И тем самым Римский народ стал творцом первого всемирного государства – Римской империи.
Об этом наш дальнейший рассказ.
