1
Лотман-исследователь, Лотман-лектор…
Его выступлениями заслушивались: он творил их, как священное действо, погружая всех заинтересованных в миры культуры: и внешней, и таинственной – Слова, его кристалла…
Если задаться вопросом: Зачем вообще нужна художественная литература? То лучшая книга, которую можно посоветовать, чтобы получить ответ, это: «Структура художественного текста» Юрия Лотмана.
Его мысль симфонична: он, пронзительно проницая миры сдаленного литературой, объясняет откуда берётся её энергия, и, анализируя конкретные вещи, подводит вас к выводу, что без чтения высокой литературы – вы ущербны…
При чём Лотман рассчитывал на широкую публику: всегда предполагая наличие базовых знаний; он не злоупотреблял терминологией, дозируя её умеренно, так, чтобы не затмевала мысль.
…художественный текст, как система особой сложности, но и – информативности, созданная специфическими – художественными – методами.
Художественность – есть выразительность, возведённая в куб.
«Внутри мыслящих миров» - книга математически-художественная: дающая призмы для осмысления прошлого, когда к создаваемому «Гамлету» за века прирастает множество интерпретаций, и неотделимы они уже от него…
Сколько художественных миров предлагает осмысливать Лотман: какое богатство смысловой палитры.
…кристаллические решётки мерцают за безднами Пушкина: мы погрузимся в магию Лотмана, чтобы обогатить себя новым вариантом прочтения.
Их много – но ряд не бесконечен.
Лотман старается черпать из бесконечности, чтобы упорядочить вселенную.
«Беседы о русской культуре…» - открывают бытовое прошлое: и оно лучится таким количеством деталей и подробностей, что и наш мир становится богаче.
Он обогащается постоянно: и лекции и книги Лотмана служат ему для подлинного обогащения…
2
Причудливо-витые улицы Тарту, пропитанные субстратом тишины, спокойствия, старины, мысли; отражение города в сознание словно способствует изощрённости лабиринтов мозга, где мысли рождаются немыслимым, сложно представимым способом… Мысли Юрия Лотмана…
Структура художественного текста подчинена логике, противоречащей линейной, хотя и частично занимающей у неё.
…Лотман пишет ассоциациями: связывая научные построения с теми высверками мысли, что позволяют ощутить и почувствовать, почему это произведение дышит плазмою жизни, а то мертво, как колода для разделки мясных туш.
Лотман пишет сгустками сюжетов, и субстанцией текстового анализа, позволяющего забираться в повторяющиеся глубины: отвечающие всё тем же переулкам старого Тарту.
Странно: но лингвистическая терминология (есть ли нечто более «терминологическое», нежели лингвистика?) звучит у него, как поэзия.
Ну, почти.
Вот мы оказываемся «Внутри мыслящих миров», и, постепенно продвигаясь коридорами книги, понимаем, что математика – это прекрасная и величественная абстракция, более того: ощущаем хрустальные миры над нами возвышающихся идей.
…разворачивается действо книги, давая фейерверки примеров: и Гамлет предстаёт, как будто отчищенным ото всех, бесчисленных интерпретаций: солнечный, сумрачный, одинокий принц…
Культурная оболочка земли даст ту концентрацию мысли, что позволит понять, почему многие большие поэты двигались от усложнения к аскетизму.
Лотман рассматривал и решал массу проблем; он умел виртуозно ставить вопросы; и в тоже время формовать текст так, чтобы читательский интерес не гас: «Быт и традиции русского дворянства» тому примером: блистательным, объёмным, детализированным предельно.
И космос Лотмана, и его лабиринты были насыщены питательным веществом семиосферы, упоминаемой им практически в каждой работе: и это насыщение сделало проделки времени относительно работ Лотмана мало значимыми…
