Электрическим стулом кончается попытка разбогатеть: не для всех, разумеется, но в «Американской трагедии» путь этот показан сгущённо, дан сквозь слои американского общества, сквозь бездну расслоения.
Жутковатое впечатление: срез тогдашнего социума США сильно походит на сегодняшний – наш.
Они, вероятно, ушли от этого, и даже без глобального кровопролития, а мы, низвергнув СССР, погрузили свою данность в такую гнилую воду несправедливости, что ассоциации, вызываемые перечитыванием «Американской трагедии», логичны.
Логично и несколько хаотичное напластование ситуаций, дел, движения – всего, всего, данного грандиозными объёмами книг Драйзера.
Деньги, играющие чудовищную роль в бытование трагедии, расходятся широкими полосами пульсаций, охватывая всех.
Деньги – всё: люди приложения к ним.
Как у нас.
Мелькают калейдоскопы, фейерверки лиц, но каждый персонаж определяем деньгами даже в большей степени, нежели основным инстинктом.
Причём Драйзер совершенно не склонен к мистике: всё даётся через предельное материальное сгущение яви.
Драйзер не делает выводов и обобщений, он строит свои долгие повествования чередованием картин.
Они тяжелы часто: даны в антрацитовых тонах.
И с этим ничего не поделать – жизнь вообще тяготеет к трагедии, хотя и предлагает порой комические варианты.
И жизнь показана Драйзером разнопёро, разнопланово, густо-детально, богато.
Она не стареет в его томах – какою бы ни была: а была именно такой, какою изобразил её великий романист.
