Из крестьян – та, чья улыбка покоряла всех и вся.
Не говоря про голос.
Улыбка её царила, сияя, одаривая слушателей, и В. Немирович-Данченко, уж строг был, как ценитель, признался, сколь большое удовольствие доставило ему пение Вяльцевой.
Экспрессия, вшифрованная в тембр, а то, что по свидетельствам современников, голос её таил «странный наркотический аромат»… так музыка и вообще – род высокого наркотика, меняющего градус мировосприятия.
Фразировка и дикция были точны.
Каждый жест выверен.
Как крестьянка по происхождению могла стать чуть не эталоном женственности и изящества – остаётся тайной и загадкой её судьбы, но популярность Вяльцевой была огромна.
Аристократические салоны.
Рафинированные артистические круги.
Поэзия тлена и распада – звучит и играет серебро века.
Цыганские романсы взрывались, и, огнём опалив, заставляли биться быстрее любые сердца.
Романсы делала виртуозно: эстраду превращая в род служения – кому?
Оставалось за бортом.
Блок любил романсы в исполнение А. Вяльцевой.
А начинала… в балетной труппе.
Театральный предприниматель Я. Щукин сыграл огромную роль в её судьбе.
Оперетта дала первый успех…
Затем пошли сольные концерты.
Всё должно кружиться, мелькать и сверкать, яркие платья цыганок взвиваются разноцветно, страсть, Грушенька рядом…
Всё бесконечно: как бесконечно бессмертие Анастасии Вяльцевой.
