Русская народная линия
информационно-аналитическая служба
Православие  Самодержавие  Народность

Госпожа наша!

Мария  Мономенова, Русская народная линия

События в Сирии, Ливии, Ираке и цветные революции на Ближнем Востоке / 15.01.2019


Часть 6. В воюющей Сирии …

 

Продолжаем публикацию глав большого очерка Марии Мономеновой о ее впечатлениях о пребывании в Сирии.

1 часть

2 часть

3 часть

4 часть

5 часть

Направляясь из Дамаска в Сайднаю, я невольно вспоминала отважного русского паломника 18 века Василия Барского, восемь лет странствовавшего по Ближнему Востоку и Греции в поисках Бога. Увлекательное путешествие Василия закончилось тем, что в 1734 году в Дамаске он был пострижен Антиохийским Патриархом Сильвестром в мантию. Достойнейший из наших соотечественников оставил после себя драгоценное наследие, самое живое повествование о своём «русском странствии между Нилом и Евфратом». Как вы, наверное, уже догадались, названием моей книги я обязана именно ему - страннику Василию, упрямому богоискателю и родственной душе, также как и я намертво застрявшему в этом роковом, раскалённом религиозными конфликтами междуречье. Такова уж наша русская доля - оказываться там, где нас совсем не ждут. Я не расставалась с книгой Барского в течение всей моей поездки: описанные в ней события помогали наводить мосты не только между городами и странами, но более - между временами и эпохами. Незатейливое, но вместе с тем реалистически-объёмное повествование моего полуюродивого коллеги вдохновляло и утешало в редкие минуты «скучания по Родине»: с Василием я никогда не чувствовала себя одинокой.

 

 

Удивительно, но наши маршруты и обстоятельства путешествий, самым неожиданным образом очень часто совпадали, вплоть до того, что, как и его, моё пребывание в Сирии могло закончиться постригом, причём также от антиохийского Патриарха... не встрянь между нашими Церквями пресловутый экуменический вопрос, уж и не знаю,  где и кем бы я сейчас была.

Добираясь из Дамаска в Сайднаю пешком, с Василием случилась пренеприятнейшая история - «падёж близ к смерти». Повстречался ему на пути сидящий у дороги разбойник агарянин, «обаче Турецким языком беседоваше», а «при нём же и пистолет, наполнен прахом»: хотел, было, ограбить русского, да брать было нечего, тогда принялся за Христа «камнями колошматить», а потом и за пистолет схватился, давай «палить огнём». «Я паки воскочих и бежах, - писал Василий, - полумёртв от страху, хваля и благодарящи Бога, избавившего мя от сицеваго злаполучного падежа». Одним словом, хоть и близок был час, да мученического венца Василию Господь не благословил, велел книгу во славу Божию писать; но то, что из ходоков российских до Гроба Господня вообще-то мало кто добирался, так это несомненно, о том особые сказания на Руси имеются. Так вот и думается мне теперь, неужели, за три столетия арабский мир стал всё-таки более цивилизованным и веротерпимым, коли в главную православную обитель Востока русскую паломницу везут ну, как минимум, мусульмане, так ещё и, точно царевну персидскую, на бронированном «коне» президентского гаража спецподразделения армии Ливана. Являлся ли мой случай типичным, или же это было проявление чудом уцелевшего и столь ненавистного Западу «сирийского социализма», который недруги-то и пожелали уничтожить, - об этом мне и теперь, по прошествии времени, судить трудно, а уж тогда было и вовсе не до этого, ведь пейзаж, который открывался моему взору за пуленепробиваемым стеклом автомобиля - вот что на тот момент было главным.

Вырвавшись из пыльных завалов раненого Дамаска и преодолев чреду полностью уничтоженных войной деревень, мы вплотную приблизились к горной цепи Каламун - древнему обиталищу сирийских христиан,  и начали медленно подниматься по серпантину. Девственные склоны этой тихой местности неожиданно оказались покрытыми ярко-красными всплесками и прожилинами -  сотни тысяч маковых соцветий, словно реки крови, стекали с гор и потоками устремлялись в долину. Приникающие к земле от самого ничтожного порыва ветра,  тонкостеблые и, как трость, колеблемые цветы тревожно поблёскивали нежными лепестками в лучах солнца, создавая то самое ощущение живого алого потока, которое и повергало неподготовленного созерцателя сначала в восторг, а потом в леденящий ужас. Такое не забывается... Образ Святой земли, орошаемой мученической кровью, навсегда запечатлелся в памяти.

 

 

И Сирия в этом смысле, конечно же, особая земля. Скажем, маковые поля Тосканы - это всего лишь маковые поля, а вот в Сирии - всё иначе, здесь всякое, даже самое примитивное одномерное пространство неизбежно расширяется, до противоречий, до самоотрицания. В среде нагромождённых друг на друга разнородных контекстов, культурных слоёв и традиций, восприятие мира утончается и делается уязвимым до боли. В Сирии, точно в интеллектуальном космосе, происходит какая-то разгерметизация смыслов и прототексты гармонично существуют в среде текстов - здесь решительно всё словно «текст в тексте», пронизано явной или скрытой интертекстуальностью, цитатой, реминисценцией. Изобилие смыслов, относящих мирно текущего по здешнему безвременью созерцателя к разным эпохам, культурам и традициям, порождает интереснейшее, многослойное и, я бы даже сказала, агрессивное творческое пространство. Поэтому-то и мак в Сирии  лишь на последнем месте «просто мак», но прежде - реквием, распятие, вечность. На этой земле и дышится-то будто бы глубже, и смотрится словно бы дальше, и сам ты - совершенно неожиданно - как будто кому-то нужнее... А ведь первым мучеником земли Сирийской был, никто иной, как сам праотец наш Авель. Место убийства Каином своего брата находится неподалёку от Дамаска, да и название столицы Сирии, по одной из версий, с арамейского «демшак», означает «кровь брата». Подумать только, какое страшное проклятие легло через эти печальные пределы на род иудейский, сначала призванный и избранный, а потом проклятый громогласно, ибо сказано Господом, что взыщется с них кровь всех пророков (Лк. 11:50), которая была пролита «от крови праведного Авеля до Захарии» (Мф. 23:35). Вот и не иссыхают на этой блаженной земле заповеданные ей Богом потоки жертвенной крови, текут и текут, и до скончания века, до самого Армагеддона здесь будут цвести эти кровавые маки, а небо сей проклятой от Нила до Ефрата земли будет вечно дышать энергиями религиозных, братоненавистнических войн...  

- Тебе нравится? - спросил водитель, указывая острым подбородком на долину.

- Да, очень!

- Мне тоже! М-м-м! Опиум! Может остановимся?

- Что-о-о? Нет... нет же! - буквально закричала я от неожиданности. Выругавшись, точно горьковский Сатин, «эх, какую песню испортил... дурак!», мне вдруг захотелось плакать... об Армагеддоне больше не думалось, «приземление» оказалось слишком жёстким. Это сейчас мне смешно, ведь по сути «опиум» был тоже одним из смыслов, так сказать, одним из ликов ближневосточного Януса. Это в Тоскане маковые поля - всего лишь маковые поля, а вот в Сирии, кроме всего прочего, это ещё и «опиум», а я вот глупая разобиделась... В моём сознании подобная «ассоциация» возникнуть ну никак не могла, и надо было признать, что в своём «контексте» я была, конечно же, совсем не сирийка. Иншаллах! Водитель, впрочем, тоже обиделся. Включив на всю мощь арабскую попсу, на самом крутом повороте он так «втопил» педаль газа в пол, что меня жёстко вплющило в мой белоснежный кожаный «трон», но, сдержавшись изо всех сил, я не произнесла ни слова - в конце концов, какой русский не любит быстрой езды...

Поднявшись на самый верх горного хребта, мы въехали в деревню с названием Телль. Это была первая увиденная мною сирийская деревня, не тронутая войной. Из окна автомобиля я разглядывала монументальные заборы с канделябрами, живые изгороди, сады, прекрасные и аккуратные коттеджи с редкими для Сирии признаками архитектуры  -  типичная особенность христианских поселений, и даже бассейны... «А неплохо жили христиане в Сирии, напоминает нашу Рублёвку», - помнится подумалось мне тогда, а позже я узнала, что до войны в этих местах селились исключительно католики и марониты, стремительно и за баснословные деньги выкупавшие у православных близлежащие земли. Вокруг Сайднаи постепенно формировалось кольцо выступавших за смену режима оппозиционеров, впоследствии ставших одним из главных идеологических двигателей антиправительственных бунтов. Это были зажиточные христиане, имевшие связи с западом. Православные, обитавшие по преимуществу в самой Сайднае, безусловно, громко возмущались фактом подобной «оккупации», но устоять перед предлагаемыми суммами никак не могли и поэтому собственноручно распродавали наследуемые из поколения в  поколение угодья под постройки богатым «религиозным конкурентам».

Неожиданно водитель остановил машину и вытащил меня на дорогу. Уверенным жестом он указал на гору:

- Смотри скорее! Ты видишь Его? Видишь Иисуса? - было похоже, что мой «кормчий» сошёл с ума, ну или же и вправду накурился этих злосчастных маков. Достав из бардачка тяжеленный полевой бинокль, он буквально приказал: «Смотри! Там Херувимы и там твой Иисус!». На вершине горы с названием Херувимы, в благословении простирая руки над многострадальной Сирией, возвышалась огромная статуя Спасителя... Перекрестившись широким крестом, я произнесла «аминь» - мы, фактически, были у цели.

 

 

***   

Похоже на фантастику, но это так - в Сирии, арабской стране с существенным перевесом мусульманского населения, до войны насчитывалось более ста действующих христианских монастырей и церквей, треть из которых находились именно в Сайднайе (античная Данаба).

 

 

Будучи ещё в России и получив заветное приглашение от антиохийского патриарха посетить Сайднайский монастырь, я была счастлива, ибо на Ближнем Востоке испокон веков именно он являлся второй по значимости святыней после Храма Гроба Господня в Иерусалиме. Тогда же я посвятила много часов на изучение истории монастыря, так что теперь ехала к Матери Божией, живой игуменье обители, с хорошо выученным уроком. А вычитать мне удалось примерно следующее...  

 

   Начиная с 1 века, усилиями первоверховных апостолов Петра и Павла, в Сирии начали организовываться первые христианские общины. Новообращённые в православную веру жестоко преследовались римскими властями, а поэтому были вынуждены скрываться и селиться в естественных пещерах уже известного читателю горного хребта Каламун, где и появились первые в истории человечества христианские склепы и церкви. После того как при Константине Великом христианство было официально разрешено, в середине 4-го века в этой же местности начали образовываться первые в мире православные монастыри. С тех пор ни политические катаклизмы, ни приход завоевателей - персов-зороастрийцев и арабов-мусульман - не смогли поколебать религиозный выбор местных жителей, которые уже около двух тысячелетий остаются православными.

 

 

Монастырь Рождества Пресвятой Богородицы в Сайднайе знаменит на весь православный мир в первую очередь благодаря чудотворной иконе Сайднайской Божьей Матери, написанной апостолом и евангелистом Лукой. Икона находится в небольшой, богато украшенной часовне и помещается на восточной стене в золотом киоте на мраморной доске с небольшим углублением в виде блюда для временами истекающего от иконы святого мира. День чествования Сайднайской иконы не установлен, или неизвестен. Но прежде расскажем об истории самого монастыря.

Сайдная - слово сирийского происхождения, означающее «Госпожа наша», то есть Богородица. Факты об основании этой обители известны из исторических документов. Император Юстиниан в 546 году совершил путешествие в Святую Землю для поклонения христианским святыням Палестины. Везде, где останавливался император, по его указанию строились церкви и монастыри. Так остановился он и в селении Сайднайя. Во время охоты император Юстиниан был озарён необыкновенным небесным светом, исходившим с вершины горы. Увлекаемый любопытством, он подошёл ближе к тому месту и увидел величественную Деву с необычайным сиянием в лице. Она сказала ему, что по воле божественного промысла, он должен здесь устроить обитель, которой Она будет Покровительницею. Император приказал незамедлительно строить монастырь на указанном Пресвятою Богородицею месте. Основав Сайднайскую обитель, Юстиниан постоянно имел о ней отеческое попечение. Вскоре монастырь приобрёл такую известность, что в него устремились инокини со всех концов Сирии, Египта и других стран.

В конце VIII века настоятельницею Сайднайского монастыря была преподобная Марина, прославившаяся благочестием и святостью своей жизни. Именно с ней и с именем одного безвестного инока оказалась связана история обретения Сайднайской чудотворной иконы, о которой в древних книгах написано так. Случилось египетскому иноку Феодору, отправлявшемуся в Иерусалим на поклонение святыням, остановиться в странноприимнице Сайднайского монастыря. По научению Святого Духа, игуменья Марина попросила его приобрести в Иерусалиме икону Божией Матери. Но в Иерусалиме инок забыл о данном ему поручении и отправился в обратный путь, когда недалеко от города он был остановлен незнакомым голосом: «Не забыл ли ты чего-нибудь в Иерусалиме? Выполнил ли ты  поручение игуменьи Марины?» Он тотчас вернулся в Иерусалим и приобрёл икону Божией Матери, поразившую его своим светлым лучезарным ликом. На обратном пути инок стал свидетелем чудес совершавшихся от иконы: в первый раз она спасла его от разбойников, во второй - от дикого зверя. Явленные чудеса возбудили в нем желание завладеть драгоценною иконою. Побыв у святых мест, он пришёл в Акру, чтобы, миновав Сайднаю, морем отплыть в Египет. Но не успел войти на корабль, как поднялась такая сильная буря, что гибель казалась неизбежною. Осознав своё преступление и, раскаявшись, поспешил Фёдор вручить игуменье Марине приобретённую икону, а вместе с тем рассказал о всех чудесах, совершавшихся от неё. Прославив Господа и Пречистую Его Матерь, игуменья приняла небесный дар в свою обитель. Вскоре слава о чудотворной иконе пронеслась по всему христианскому Востоку: тысячи богомольцев стали прибегать под покров Пречистой, получая исцеления, утешения, полезные и назидательные уроки благочестивой жизни.

Во время войн арабов с крестоносцами к Богородице с дарами приезжала прекрасная Рабиа - родная сестра Салах ад-Дина, грозы «спасителей гроба Господня», с тех самых пор икона Сайднайской Божьей Матери почитаема не только христианами, но и мусульманами.

В библиотеке монастыря хранится специальная книга, в которую монахини вот уже несколько столетий бережно записывают чудеса, сотворённые от чудотворного образа. Одно из них произошло не так давно, около тридцати лет назад.

В одной курдской мусульманской семье Дамаска родился мальчик со звериным лицом, покрытым волосами. Соседка-христианка посоветовала матери малыша отправиться в Сайднаю и попросить Богородицу избавить её дитя от напасти. Мусульманка не решалась пойти в монастырь, но стала молиться дома, усердно взывая к Пречистой Деве о помощи. И вот, к ней в дом пришла женщина в монашеском облаченье и сообщила, что её молитва услышана, и что мальчик её исцелится. Мать не растерялась и стала спрашивать, чем отблагодарить гостью за хорошую новость. «Отнеси в монастырь большой кувшин оливкового масла», - сказала незнакомка и исчезла. Когда же мусульманка повернулась, чтобы взглянуть на своего ребёнка, то оказалось, что на его лице уже нет прежнего уродства. Женщина догадалась, что её посетила Сама Богородица и поспешила в монастырь, потратив последние деньги на дорогое масло. Поднимаясь по высокой лестнице, ведущей к обители, она на минуту присела, чтобы отдохнуть и случайно пролила немного масла на мраморную плиту. Женщина хотела вытереть упавшие капли, но внезапно на ступенях заиграл яркий свет, и на месте масляной лужицы выжегся небольшой силуэт Божией Матери с нимбом. Теперь изображение обнесено оградой и, поднимаясь по лестнице, верующие прикладывают руку к нимбу Богородицы, желая получить Её благословение.

***

- Мафи, мафи кахраба, - раздался визгливый бабий голос из-за угла. Наши усилия вызвать монастырский лифт не могли увенчаться успехом: в Сайднайе снова не было электричества. Мы стояли у подножия монастыря, который оказался настолько огромным и непреступным, что захватывало дух. Настоящая крепость! Отвесной скалой возвышалась перед нами та самая знаменитая лестница, на одной из ступеней которой проявился лик Богородицы, и которую я уже тысячу раз видела на картинках. Именно её, обвесившись сумками, пакетами и коробками, нам сейчас и предстояло штурмовать...  


РНЛ работает благодаря вашим пожертвованиям.


Форма для пожертвования QIWI:

Вам выставят счет на ваш номер телефона, оплатить его можно будет в ближайшем терминале QIWI, деньги с телефона автоматически сниматься не будут, читайте инструкцию!

Мобильный телефон (пример: 9057772233)
Сумма руб. коп.

Инструкция об оплате (откроется в новом окне)

Форма для пожертвования Яндекс.Деньги:

Другие способы помощи

Комментариев 1

Комментарии

Сортировать комментарии по дате / по голосам / по порядку

1. ранко : Поъоже на фантастику
2019-02-08 в 01:14

Похоже на фантастику - написала Мария на одном месте в тексте. Да, в арабской страны веками существует больше от ста православных храмов, а ложные христиане за четири года в Независимому государству Хорватии сожгли больше от ста православных сербских храмов... Похоже на фантастику и Ваша доблесть Мария. Привет из Сербии...

Оставлять комментарии могут только авторизованные пользователи. Необходимо быть зарегистрированным и войти на сайт.

Введите здесь логин, полученный при регистрации
Введите пароль

Напомнить пароль
Зарегистрироваться

 

Другие статьи этого автора

Другие статьи этого дня

Другие статьи по этой теме