Битва символов

Ошибается тот, кто думает, будто значение исторических символов исчерпывается их истолкованием. Даже неистолкованные и непонятные символы остаются до конца света наличествующей и неотменимой азбукой. Которая опять-таки до конца света будет терпеливо ждать своего прочтения. Потому что посредством её назидает народы Господь...

 И вот, что интересно: в годы Великой Отечественной войны мы сдали врагу «мать городов русских» Киев и «гербоносную столицу России» Орёл, «город русской боевой славы» Севастополь и «западные ворота страны» Смоленск, сотни и тысячи других знаковых для русской истории городов и сёл. И только три русских города ценой немыслимых, невиданных в истории человечества жертв и усилий оборонялись в этой великой войне без права сдачи: Москва, Ленинград, Сталинград.

 С Москвой понятно - столица (А если кто-то напомнит о сдаче Москвы Наполеону, уточню: столица тогда была в Санкт-Петербурге). Так вот, с Москвой все ясно. Но почему же еще Ленинград и Сталинград, город Ленина и город Сталина?

 Полагаю, вы уже догадались: во Вторую мировую войну вступили не Россия и Германия, а СССР и Третий Рейх, то есть государства, возникшие за 10-20 лет до начала войны. И если революция фашизма была полностью обращена в прошлое (на тысячелетнюю, хоть и мнимую связь с которым она и претендовала), то революция коммунизма была целиком и полностью устремлена в будущее, и у советской государственности кроме минувших после октября 1917-го неполных двадцати четырех лет ничего не было. Поэтому город Ленина, создателя СССР, и город Сталина, тогдашнего руководителя страны, были единственными символами наличной государственности, и их падение было равнозначно падению опять-таки даже не Советского Союза, а краху именно той единственной, которая была на тот момент на территории исторической России, государственности. Краху, при котором было невозможно воссоздать в кратчайшие сроки какую-либо иную, новую государственность.

 Я напомню, мы говорим не о стратегической важности, не о владычестве на Балтике и не о каспийской нефти. Об этом уже всё сказано.  

 Во Второй мировой войне в смертельной схватке сошлись два новоявленных государства с отчётливой сатанинской идеологией, с наглядной люциферианской государственной символикой: кабалистической пентаграммой и рунической свастикой. И оба этих государства в схватке погибли. Как?

 ...Есть такой ключевой для русской истории символ: Куликово поле, мгновенная тишина перед битвой, и вот - на глазах у застывших ратей несутся друг на друга два всадника, ещё мгновение, и оба пронзают друг друга копьями.

Татарин падает тут же, русский - еще сорок секунд держится в седле. Это определяет исход битвы.

Казалось бы, погибли оба. Разница лишь в том, что после гибели один отправился в ад, а другой - к Богу...

Под Сталинградом Третий Рейх и СССР смертельно ранили друг друга. Как утверждают военные историки, именно после Сталинграда Гитлер уже не помышлял о захвате новых территорий, а лишь надеялся на удержание захваченных. А это значит, что Третий Рейх как мечта о полном мировом господстве рухнул именно там, в поле над Волгой.

 Сталин же, ещё в сорок первом году расстреливавший сотни заключенных священников (перед наступавшими немцами, как это было сделано с узниками Орловского централа), в сорок втором уже вынужден был пригласить к себе первоиерархов Русской Православной Церкви и официально разрешить церковную жизнь в стране, а на место двадцатилетнего интернационального беспамятства вернуть тысячелетнюю национальную Россию. Которая и победила в Великой Отечественной войне.

Здесь меня могут упрекнуть в двух вещах: во-первых, в кощунстве (параллель: русский святой преподобномученик Александр Пересвет и богоненавистническая утопия СССР); во-вторых же, в том, что СССР рухнул не в сорок втором, и даже не в сорок пятом, а спустя полвека после Сталинграда.

 Поэтому необходимо сказать о третьем и самом важном символе Сталинградской битвы. В феврале сорок второго года один молоденький боец Красной Армии, выросший в атеистической семье, на руинах Сталинграда нашел старую книгу. Ею оказалось Евангелие.

Сегодня этот боец - один из прославленных старцев Русской Православной Церкви, духовник Троице-Сергиевой лавры, архимандрит Кирилл (Павлов).

 Сталинградское Евангелие стало символом восстающей Евангельской России, впервые после двадцатилетнего помрачения припомнившей себя на развалинах Сталинграда.

И пускай многое из того, что мы видим сегодня вокруг, предстаёт до отчаянья далеким от нашей обетованной Святой Руси. Надо помнить, что исторические символы - это прописи Господни, и повествуют они об уже свершившемся в вечности, а не о том, что с такой болью и мукой творится сейчас.

Алексей Шорохов, поэт, публицист, секретарь Союза писателей России