Путь наверх

История из жизни

«Ладно, все, - думал он, вводя себе огромную «передозу». - Устал». Надоели постоянные скандалы, слезы и истерики матери. Все, что можно было вынести из дому, «проколол», даже вещи с себя распродал, одевать нечего. А дозу за пять лет в системе нагнал огромную, на нее каждый день нужны деньги. Где их взять? Работать? Когда руки дрожат, и общаться нормально разучился, об этом не может быть и речи. Чуда исцеления после неоднократного лечения в наркологическом диспансере, психиатрических больницах и различные клиниках, в том числе и столичных, уже не ждал. «Ну, а как трезвыми глазами смотреть на этот серый мир? Все, устал. Больше не могу», - теперь он лежал в постели и смотрел в потолок.

Ломка отступила, не принеся обычного облегчения, - вдруг стало страшно. Страшно умирать. Сколько знакомых ребят уже ушли туда, теперь вот и его черед пришел. Двадцать пять лет всего, и не пожил. Что там, за чертой тлена? Боже, как жутко уходить навсегда! Взглядом он нашел старую дедушкину икону, что с детства стояла на шкафу, встал на колени и, не сводя заплаканных глаз со строгого лика Господа, начал горячо шептать слова единственной молитвы, которую знал: «Отче наш». Он читал ее двадцать раз, тридцать... Потом пришло забытье.

+ + +

Н.НовопашинВ начале сентября, в середине семидесятых, в городе Новочеркасске Ростовской области, в благополучной советской семье родился мальчик, названный Николаем. Для тридцатипятилетнего отца он был поздним и таким долгожданным ребенком. Потому и оберегали его родители от малейших невзгод, труда и забот: «Наработается еще!». Коленька радовал: подвижный, озорной и жизнерадостный паренек, он еще с детского сада старался быть на виду. С шести лет уже ездил в пионерские лагеря, где быстро сходился с детьми и - «атаманил». В школе учился хорошо. Пробовал ходить во всевозможные кружки, но надолго не задерживался - быстро перегорал. Вот это-то и удручало отца: отсутствие у паренька интереса к учебе, стремления к какой-либо цели. Как следствие, достижениями в познаниях наук выделиться среди сверстников уже не удавалось, поэтому оставалось быть первым с плохой стороны. В старших классах стал хулиганить, прогуливать уроки. Уже влекла к себе подростка «блатная» романтика улицы, манили загадочные ночные огни баров и ресторанов, восхищали плавно скользящие по шоссе красивые машины, из открывающихся дверей которых гремели песни Круга. И сказочными богатырями казались Николаю выходящие из этих «крутых тачек» лысые парни с накачанными бицепсами. Испещренные наколками, с золотыми цепями на мощных шеях, они обнимали хохочущих размалеванных девиц. «Вот это жизнь!», - восхищенно думал юноша. И был готов отдать все, чтобы быть, как они - эти парни из бригад: вальяжным, пренебрегающим условностями, способным перейти презренную черту серости, словом - свободным.

Уже через несколько лет юноша пользовался определенным авторитетом в криминальной среде. Он, от природы сообразительный и энергичный, принял, как аксиому, воровские идеалы, и правильно понял правила игры: своих не сдавать, «лохов» - презирать, и карабкаться вверх по иерархической лестнице бандитской группировки. Пробиться к власти было не просто, но «пехотинец» согласен был страдать: «идея» того стоила. Все просто и понятно.

Неожиданно жизненный план дал сбой: чтобы не сесть в тюрьму, пришлось уйти в армию. Там рядовой Новопашин продолжал придерживаться единожды избранных принципов: «Не верь, не бойся, не проси. Возвышайся над сильными, угнетай «лохов». А когда демобилизовался, вдруг оказалось, что за эти два года жизнь на «гражданке» стала совсем иной. Девяностые годы набирали обороты, и на смену воровской «идее», жизни «по понятиям», пришли «безпредельщики»: группировки, состоящие из бывших спортсменов и милиционеров, которые вершили свои дела без правил. Но и они процарствовали недолго: на гребень жизни взлетели коммерсанты, и многие бывшие бандиты стали строить свой легальный бизнес. В одну из таких группировок Николая взяли по старой дружбе. Но начался очередной виток передела власти, и лидера с приближенными «убрали». «Пехота» оказалась на улице. Николай страшно переживал - и даже не оттого, что оказался не у дел: лопнула, как мыльный пузырь, его жизненная идея, казавшаяся верной и вечной, как мир. Однажды выбрав свой путь, теперь он растерялся: для чего жить? К чему стремиться? Образования нет, профессии - тоже. А жить серо, как все эти «лохи», изо дня в день ездить на постылую работу в переполненном автобусе и считать деньги от получки до получки, не мог. Не позволяла принятая система ценностей. Будто из души двадцатилетнего парня вытащили стержень. И жил он теперь просто так, по инерции: ночью - дискотеки, бары, картежная игра, какие-то встречи. Потом отсыпался до обеда, выкатывал машину из гаража, и все крутилось тем же безцельным, надоевшим колесом.

Но даже для такой скучной жизни нужны были немалые деньги. После провернутой в очередной раз криминальной операции по их «добыче», оказался у ребят героин, причем в большом количестве. Что делать с ним, никто из компании еще не знал. Раздавали направо и налево, потом научились нюхать порошок так, как видели это в кино. Раз понюхал, два понюхал, - и понравилось.

...Я сижу с нашим героем десять лет спустя того злополучного времени, и теперь, к счастью, позади и опасные «взлеты» его криминальной карьеры, и губительные падения. Передо мной - крепкий и представительный тридцатилетний мужчина, руководитель Спасо-Преображенского центра по реабилитации наркозависимых при Ставропольской епархии, примерный отец семейства. Прошедший все круги ада, Николай анализирует причины поступков людей из криминальных группировок, как «рядовых», так и «авторитетов». «Почему пацаны «гудят» в кабаках? Просто у них болит душа, - задумчиво говорит он, - теперь я понимаю: грехи болят. Ведь, несмотря на все «достижения» жизни, идущей вне закона, морали и нравственности - вне Бога, - непонятная, неосознанная тяжесть в их душах никогда не проходит. А пустота требует наполнения. И как не пытаешься «залить» боль водкой, заполнить блудом, наркотиками или иными страстями, невыносимые страдания возвращаются. Потом идет новая попытка заполнить душевный вакуум, но все возвращается к нулевой отметке: к невыносимой боли».

Полгода Николай нюхал героин, получая ощущение искусственной радости, «кайфа». Но однажды порошок закончился. Тогда, впервые испытал ломку, он понял, что плотно «подсел» на наркотик. Ломка («кумар») - это состояние, напоминающее смертельную агонию. И у человека, хоть раз испытавшего его, единственное желание: немедленно прекратить муки. Что значит - достать наркотик любой ценой. И очень «кстати» тогда встретился страдающему парню одноклассник - наркоман, который уже долго кололся. «Спаситель» помог «переболеть» и стал использовать товарища: на деньги, которые еще мог достать Николай, колол ему смывки опиума внутримышечно, а себе - «чистый» вводил внутривенно. Но после героина опиум в такой подаче был для организма, привыкшего к экстазу, что слону дробина: ломки нет, вот и все удовольствие. Это состояние парня не устраивало, и он «на пару» с другом начал колоться. Цена на опиум поначалу казалась смешной по сравнению с «героиновой»: сто рублей против тысячи.

Огромную дозу «нагнал» необычно быстро, и уже немалые деньги нужны были каждый день. Стал выносить из дому и продавать все, что попадалось под руку: запасы кофе, крупы, книги и вазы, одежду и обувь. «День проходил для меня удачно, если удавалось украсть что-то незаметно для родителей. Неудачно - когда они обнаруживали воровство и устраивали скандалы: стыдили меня, оскорбляли, могли и ударить сгоряча, - вспоминает Николай. - Но все было безполезно. Ведь не колоться я уже не мог. Куда только не возила меня мама, чтобы вылечить! Огромные деньги тратились на московские и местные клиники, больницы и диспансеры. В наркодиспансере, например, курс лечения - двадцать один день, и человек все это время лежит, лечится, пассивный, как растение. Уколами и капельницами медики выводят токсины из организма, и считается, что вылечили. Ну, подколят человека еще гемодезом, витаминчиками, и он выходит за двери в таком состоянии, будто его контузило при взрыве гранаты. Я, например, в первый же день по выходе опять начинал колоться - душа требовала быстро сгоравшей «соломы» для заполнения, и так изо дня в день - еще, еще... Вот и вся эффективность такого лечения. И однажды наступил предел: я предпринял попытку самоубийства. Ведь деньги брать было уже неоткуда, а страдать я не хотел. Дальше так продолжаться не могло».

...Когда внутривенно была введена доза наркотика, в пять раз превышающая допустимую, кожей почувствовал он близкое и тленное дыхание смерти - и физической, и духовной. Как человек, воспитанный без веры, но в православной культуре, на уровне подсознания он не мог не понимать, что уходит не в блаженное Горнее Отечество, что ждет христианина после естественной смерти. Что самовольно лишивший себя жизни уходит в ту же пустоту и боль, от которой бежит, и муки его после смерти только умножатся. Было ли Николаю видение, или ощущение ужаса совершаемого, и уже непоправимого грехопадения, Господь вложил в его сердце, но в последние минуты жизни возопил падший к Нему: «Бог! Если Ты есть, помоги мне!» Будто выплыла из глубины сознания спасительная истина: верь Господу, бойся Его гнева, и - проси милости к заблудшему чаду своему. Ибо только просящему дает Господь свою защиту и правду.

И открылись глаза его. Рассказывает Николай, что произошедший в душе перелом невозможно было разглядеть извне. Проснулся он на следующий день в полном здравии (после такой передозировки!) и без ломки, но после обеда опять укололся. Ночи напролет, как и прежде, проводил в притонах - играл в карты, пил, кололся. Но странно: смотрел на все происходящее будто со стороны. И удивлялся про себя, глядя на друзей: «Вы тут сидите, играете, и не знаете, совсем не понимаете, что я - уже не свой. Я уйду от вас!»,- думал Николай. Великая Сила тянула его прочь из этого бедлама, давала отвращение к прежнему существованию. Теперь он точно знал, что есть Свет в этой кромешной тьме.

От жалости к страдавшей матери и таявшему на глазах отцу (он и умер-то от горя), сердце теперь так разрывалось, что нечем было дышать. Но трезво понимал, что прежние, уже испытанные, методы лечения ничего не дадут. Не заполнят капельницы и гипноз, двадцать пятый кадр и иные манипуляции ту пустоту и боль, от которой пытается уйти каждый наркоман - укутываясь, как в спасительные пелены, в туманный угар «радостных» душевных галлюцинаций. Николай, единожды испытав бескрайнюю божью благодать, понял: только Господь может вытеснить наркотические суррогаты. А значит, и идти нужно - к Нему.

Так незаметно началось духовное перерождение. Мама Николая, Светлана Петровна, к этому времени глубоко верующая христианка, беспрерывно молящаяся за единственного сына, через полгода случайно увидела по телевидению передачу о реабилитационном центре для наркоманов, организованном протестантской церковью. Николай сразу же поехал туда. «Я четыре раза сбегал из того реабилитационного центра, - рассказывает наш герой, - хотя люди там работали верующие, с желанием помочь. Но один минус перечеркивал все их усилия: сами они не были наркоманами, и потому не могли меня понять. И сейчас я твердо уверен, что браться за решение проблемы наркомании возможно, лишь зная проблему изнутри - пройдя и прочувствовав эту боль».

Всегда и все случается вовремя. И потому одна нечаянная встреча повернула жизнь метущегося на сто восемьдесят градусов.

Бывший криминальный авторитет, наркоман с двадцатилетним стажем, старый знакомый Николая потерял в этой жизни все. Но, находясь уже в застенках, начал читать животворящее Писание. И - изменился. Двигаясь наощупь, трудным молитвенным трудом вымолил узник прощение у Господа. Будто осиянный неземным светом, говорил он теперь самые нужные слова, коснувшиеся сердца Николая. И тот увидел реальность исцеления для себя, бросил все и пошел за Сергеем Федоровичем: поселился у него на кухне, и ходил по пятам за наставником. Загоревшись новой идеей, заключавшей в себе истинный смысл жизни, Николай стал вникать в Писание. Вдвоем стали помогать они и другим таким же страдальцам избавиться от болезни. Так появились в России первые реабилитационные центры, организованные самими бывшими наркозависимыми.

Денег на спасение наркоманов не давал никто. Только протестантская церковь протянула руку помощи, конечно, не без выгоды для себя. Начинали божье дело в Краснодаре, постепенно открывая обители и в других городах России.

Трудные это были годы - борьбы не только с внешними обстоятельствами, мешающими движению, но и противления самому себе.

Вспоминает Елена, соратница по протестантскому движению: «На конференции, проходящей в Симферополе, молодежи было выделено несколько комнат. И однажды к нам, девушкам, старший группы - Федор привел шатающегося, бледного, с мешками под глазами, парня, (я, наивная, решила, что его в автобусе укачало). Им оказался Коля Новопашин, и была у него ломка, как потом оказалось. А Федор, представив парня, попросил: «Сестры, давайте помолимся за брата - ему плохо!» А у «больного» на одной руке татуировка, на другой - еще одна, мне страшновато стало: бандит, что ли? И мы стали молиться за брата, и ему стало лучше. После окончания конференции мы разъехались по своим домам, и о Колиной дальнейшей судьбе я ничего не знала».

Движение «Исход» набирало силу. Через несколько лет Сергей Федорович стал протестантским епископом и уехал в Англию, а потом и в Америку - делиться опытом работы. Потянулись за ним и ребята, стоявшие у истоков движения. Но Николай уезжать из России отказался, отчего между ним и его духовным отцом произошел разлад. Посылали молодого пресвитера в Голландию, но он все твердил: «А как же наши, как же русские ребята?» «Отказника» предали анафеме: отлучили от протестантской церкви и прокляли. Николай уехал в город Михайловск Ставопольского края, где от протестантской организации «Исход» начал организовать «Фонд помощи наркоманам», но чувствовал: под нынешним флагом движение зашло в тупик.

Дело в том, что духовно-нравственной основой единения и формирования нашего народа, его характера, испокон веков было Православие. Протестантство же, будучи отдалившейся ветвью христианства, из-за некой чужеродной ограниченности не удовлетворяло его духовным исканиям, как русского человека, и стремящегося в совершенствовании все выше и выше. Само служение, теологические особенности протестантского учения, как и неоправданно быстрое продвижение проповедующего по служебной лестнице, а также жесткий надзор за личной жизнью прихожан вызывали ощущение несвободы. А когда, прикормив деньгами стихийно возникшее в России жизнеспасительное движение, иностранцы стали хитро прельщать уже готовые, опытные кадры красочной зарубежной жизнью, Николаю все стало ясно. «Западные прагматики обедняют нашу страну, обещанием легкой жизни переманивая умы. Как только у нас появляются умные, интеллигентные и способные люди в любой области: науке, культуре, военной или иной другой отрасли, их тут же за гроши (по западным меркам) «покупают» и держат в золотой клетке. Повязанные кабальными договорами, наши специалисты работают там за деньги, смешные для западного профессионала того же уровня. В семьях иммигрантов рушатся русские традиции, в чужеродной среде отмирают духовные корни, заменяемые некой космополитической субкультурой. И внуков «перебежчиков» уже никто, в том числе и они сами, русскими не считает. Я не хотел такой участи для своих потомков, и не было желания быть марионеткой в чьих-то руках. Конечно, в Испании, например, где я был по обмену опытом, - продолжает Николай, - реабилитационные центры для наркозависимых вроде бы выполняют те же функции, что и у нас. Но у сотрудников есть свои дома, машины. Им не нужно думать, чем за газ заплатить, как корове сена заготовить, где трактор достать и - что принести в свою семью. Но в нашей истории уже была массовая миграция на Запад, и что стало с ними, спасшими свои жизни? А тех, кто остался, называют патриотами: в трудную минуту они не бросил Россию, разделив выпавшие на ее долю страдания».

Живя в Михайловске - чужом городе, терзаемый раздумьями о правильности выбранного пути, о своем будущем, Николай искал старых знакомых. Ему дали адрес Елены. Она спускалась по лестнице, когда в подъезд зашел Николай. И сердце девушки отчего-то дрогнуло. Вспыхнув, поздоровалась: «Конечно, сразу узнала. Проходи». Начались встречи и безконечные разговоры - обо всем: как жили все эти годы, к чему пришли; об общих знакомых, да разве все перечислишь! Говорили и о Библии. И девушку поразили глубокое знание Писания у молодого человека, его мудрые и красноречивые суждения. Потом Николай уехал на конференцию в Москву, и его долго не было. Все это время Лена не находила себе места, и поняла наконец, что влюблена. По приезде началось трогательное ухаживание - стихи, цветы... Раньше многие ребята в церкви - а пришла она туда вслед за родителями, и в институте, ухаживали за ней, но никогда не было такого чувства: мой, родной. Родители долго не благословляли этот брак. Страшило их то, что он - взрослый, бывалый человек, с негативным опытом за плечами, а она - юная, неопытная целомудренная девочка. Но дочь бледнела и таяла на глазах, и через год разлук и встреч отец и мать невесты сдались. Наградой посчитал Николай возможность назвать Елену своей женой! Ей, другу, любимой, доверял он теперь все свои беды и чаяния. Вместе переживали разочарование - разрыв с прежней церковью, и думали, как жить дальше.

Так, после пяти лет пребывания в «Исходе», очутился Николай с семьей (родился сын) в Ставрополе без средств к существованию. С огромной болью в сердце, отверженный старыми друзьями (протестанты поставили запрет на общение с ним), пришел он к отцу Игорю Подоситникову (после увиденной телевизионной передачи «Ставропольский Благовест») - чтобы спорить, ссориться и доказывать свою правоту. Ведь священник назвал протестантов из «Исхода» еретиками, засланными Западом. Шел Николай на бой, и был смущен приемом, оказанным протоиереем. Тот посадил за стол, налил чаю и спокойно выслушал, как старого друга. Объяснил точку зрения Православной Церкви на протестантское служение, и предложил продолжить дело спасения от наркотической смерти заблудших людей, только уже в лоне родной, Православной церкви. И Николай задумался.

Занимая пост пресвитера протестантской церкви, там он имел власть: сто пятьдесят человек было в подчинении. Но, после тяжких раздумий, не слушая посыпавшихся предложений из других протестантских общин, приехал работать к отцу Игорю пономарем. Подавать пастырю кадило, брал благословение на всякое дело. «Возвращаясь в Православие, я понимал, что нужно начинать со смирения - основы отеческой веры,- объясняет свой поступок Николай.- Ведь протестантов главное - гордыня. Они говорят: «Мы святые! Мы возьмем страну для Бога! Мы все можем!». А у православных главное - покаяние и тяжелый молитвенный труд. Мы просим: «Господи, будь милостив ко мне, грешному!», и потому, с Божьей милостью, взлетаем к небесным высотам»,- взволнованно говорит новообращенный.

Отец Игорь, ставший Николаю духовным наставником, вел его за собой, простой жизнью и истовым служением, образованностью, начитанностью, мудростью и добротой завоевывая у молодого человека все больший авторитет. Вникал пономарь в особенности православного Богослужения, полюбил старославянские чтения и любовно штудировал предания старцев. Просвещение потребовало большой усидчивости и тяжелейшей работы над собой. «Если человек не будет трудиться, изучая после ереси основы Православия, то в очищенную душу могут прийти семь злейших. И тогда ты рискуешь, уйдя из одного ада, прийти в еще больший», - убеждает он.

И однажды отец Игорь и Николай решились обратиться за отеческим наставлением и поддержкой к Митрополиту Феофану. Владыка благословил подвижников на создание Спасо-Преображенской обители - центра реабилитации для наркоманов.

«Начинать с нуля, даже имея опыт работы, было страшновато, - вспоминает наш герой.- Но Преосвященный понимал, что создание реабилитационного центра нужно и важно для Церкви именно сейчас. В поисках места для размещения реабцентра мы с отцом Игорем уже через несколько месяцев остановили свой выбор на разрушенном комплексе строений за селом Темнолесским».

Огромное круглое плато, на котором расположены дома и хозпостройки, приподнято над округой на сотни метров. И пологими террасами величаво спускается в глубокие и обширные долины. Кустарники и деревья, осенью сбрасывающие свою листву и возрождающиеся по весне, ложбины в утренней дымке, пруды между холмами, а над ними - высокий купол неба. Кольцом подпирают его синь горы Ставропольской возвышенности, одна из которых, - Стрижамент, - является также и самой высокой точкой на европейской возвышенности, и заповедником всероссийского значения. И если природотерапия что-то значит в исцеление, то здесь она на лицо - красота такая, что дух захватывает!

К тому времени все пригодное для жизни в округе было уже куплено, или стоило огромных денег, но приобретенный на скромные деньги епархии участок земли безценен: кроме строений, он содержит 220 гектаров заброшенных садов и 135 гектаров пашни. В корпусах не было ни окон, ни дверей, с их восстановления и началось движение вперед. О том, какими трудными были первые шаги, знают немногие. Не было ни света, ни воды, ни дров - не говоря уже о газе.

«В тот период мы мало читали, но много трудились, - продолжает воспоминания Николай. - Низкий поклон Владыке и благодарность от нас отцу Игорю за помощь и поддержку - как в старой русской сказке, мы варили кашу из топора. Ездили и по предприятиям, и по различным организациям с просьбами пожертвований для обители. Жена с сыном жили в Ставрополе, а я дома почти не бывал. С божьей помощью пережили прошлую трудную зиму с горсткой людей, для которых Бог, Родина и жизнь слились воедино. Из пятидесяти прошедших через реабилитацию выдержали и осталось меньше десяти, вот они и возглавили филиалы в Георгиевске, Невинномысске, Михайловске и Армавире. И ребята, ушедшие той холодной зимой, возвращаются - ведь у нас теперь щадящие условия для жизни».

Утро в обители начинается с подъема в семь часов, келейной молитвы и чтения духовных книг. Затем утренний туалет и - церковное утреннее правило, общее для всех. «Его проводят ребята, закончившие катехизаторские курсы при храмах Ставрополя, Невинномысска, и получившие навыки воцерковления, - разъясняет Николай. - Потом завтракаем в трапезной и начинаем работать, или читаем Евангелия....Пашем, сеем, разводим свиней и кур, держим лошадей, строим и восстанавливаем принадлежащие реабцентру корпуса... Обед - и опять работа. Вечером читаем Ветхий Завет, Евангелие, предания старцев, а после ужина смотрим православные фильмы или библейские сюжеты. Телевидение, радио запрещены: ничего не должно напоминать реабилитанту о прежней жизни. А чтобы забыть о старом, о грехе, нужно создать атмосферу православной жизни, что мы и стараемся делать. Вот так, в трудах и заботах, проходит обычный день в обители», - повествует наш герой.

Говорил Николай и о трудностях воцерковления, и о безполезности попыток исцеления наркоманов в монастырях. Даже обычный, здоровый человек, по его словам, должен иметь не только духовную подготовку, но и определенный склад характера, склонность к суровому подвижничеству. «А наркоман, больной человек, - из мира, в грехе, сразу приходит в монастырь, находясь не просто в нуле - в глубоком минусе. Чтобы вернуться хотя бы к нормальному человеческому существованию, он должен будто заново родиться: научиться причесываться, умываться, чистить зубы, убирать за собой и т.д. И только когда личностное развитие удастся вывести, как минимум, на уровень двенадцатилетнего подростка, возможно православное просвещение,- продолжает он.- Человека нужно научить церковным обрядам, приучить ежедневно читать «Жития Святых», Писание - то есть ввести в церковную жизнь (что, по идее, должны были делать наши предки при нормальном ходе истории). И только тогда человек готов, при желании, жить в монастыре».

Непосредственной задачей реабилитационного центра, по мнению Николая, является не нотации и убеждение в пагубности наркомании, а создание условий для самоутверждения человека. «Каждый приходящий к нам должен состояться, как личность - раскрыть Богом данные способности и понять свои собственные интересы, - продолжает Николай. - А что касается количества обитающих в обители и срока их пребывания на реабилитации, то вспомним учеников Христа, Апостолов. Неграмотные, безбожники, они пошли за Господом и, пробыв с Ним чуть больше трех лет, стали проповедовать истину на многих, дотоле неизвестных им, языках. А затем написали Евангелие - Книгу, по мудрости и образности превосходящую все написанное в старой и новой истории человечества. Поэтому мы стараемся, чтобы в каждом филиале Спасо-Преображенского реабилитационного центра было не более двенадцати человек, составляющих единую семью. И срок пребывания устанавливаем в тех же пределах - три года. Ведь ничего случайного у Господа нет, - убеждает он.- Но не будет же реабилитант сидеть все эти годы на одном месте. Полгода прошло - едет старшим в другой филиал. Одновременно, при желании, учится и получает профессию, - например, водителя. В дальнейшем определяем его, по благословению Владыки Феофана, в любой храм епархии тем же водителем, или поваром, сторожем: лишь бы при храме, лишь бы при службах. Ведь если ты - с Господом, Он возьмет твою боль».

Впервые опубликовано на сайте «Ростов без наркотиков»

Загрузка...

Организации, запрещенные на территории РФ: «Исламское государство» («ИГИЛ»); Джебхат ан-Нусра (Фронт победы); «Аль-Каида» («База»); «Братья-мусульмане» («Аль-Ихван аль-Муслимун»); «Движение Талибан»; «Священная война» («Аль-Джихад» или «Египетский исламский джихад»); «Исламская группа» («Аль-Гамаа аль-Исламия»); «Асбат аль-Ансар»; «Партия исламского освобождения» («Хизбут-Тахрир аль-Ислами»); «Имарат Кавказ» («Кавказский Эмират»); «Конгресс народов Ичкерии и Дагестана»; «Исламская партия Туркестана» (бывшее «Исламское движение Узбекистана»); «Меджлис крымско-татарского народа»; Международное религиозное объединение «ТаблигиДжамаат»; «Украинская повстанческая армия» (УПА); «Украинская национальная ассамблея – Украинская народная самооборона» (УНА - УНСО); «Тризуб им. Степана Бандеры»; Украинская организация «Братство»; Украинская организация «Правый сектор»; Международное религиозное объединение «АУМ Синрике»; Свидетели Иеговы; «АУМСинрике» (AumShinrikyo, AUM, Aleph); «Национал-большевистская партия»; Движение «Славянский союз»; Движения «Русское национальное единство»; «Движение против нелегальной иммиграции».

Полный список организаций, запрещенных на территории РФ, см. по ссылкам:
https://minjust.ru/ru/nko/perechen_zapret
http://nac.gov.ru/terroristicheskie-i-ekstremistskie-organizacii-i-materialy.html
https://rg.ru/2019/02/15/spisokterror-dok.html

Комментарии
Оставлять комментарии незарегистрированным пользователям запрещено,
или зарегистрируйтесь, чтобы продолжить
Введите комментарий

5. может быть это мое последнее письмо в этом мире

это слишком суровая жизнь не для меня я хочю попасть после смерти в мир где нет боли и нечего такого корочи хочю умиреть

леха / 11.03.2010

4. Николаю Новопашину

Николай,ну как же тебе не стыдно писать такие слова:"«Отказника» предали анафеме: отлучили от протестантской церкви и прокляли."Разве в церкви "Исход" кого-то проклинают.Побойся Бога!Разве ты не знаешь,сколько пасторов и твоих братьев из церкви "Исход" переживали твой уход и разлад с Сергеем Федоровичем?А сколько ребят,которых ты привел в центры плакали узнав об этом и я в том числе?Сколько мамочек до сих пор благодарны тебе и церкви за спасение своих детей?Бог спас тебя в этой церкви и вложил в твое сердце желание помочь еще одному,как ты можешь поносить дело,которое сделал Господь?В любой церкви есть свои недостатки и волки в овечьей шкуре,это не значит,что из-за этого нужно лишать надежды тех людей у которых спасение в Исходе последний шанс.Господь спасает на всяком месте и человек может встретиться с Ним и принять Его в любой церкви,а дальнейший выбор делает сам.Не надо такими провокационными статьями ограничивать людей.Ты пишешь,что Исход продался Западу,я не отрицаю, некоторые соблазнились,но не ВСЕ.И в Православии есть продажные служители.И ты в одной проповеди говорил как-то что тебе предлагают большие деньги,что бы начать служение с наркоманами в другой церкви.Давай будем смотреть правде в глаза и не лукавить.Чалдаева Мария Пятигорск

3. Спаси Вас Господи!

Честное слово, я потрясен этой историей, как в дым опустившийся человек может, как блудный сын вернуться к своему Отцу... Спаси Вас Господи, Николай!

2. Re: Путь наверх

Молодцы,я был у них на реабилитации,щас жена,дете растет. Спаси Вас Господь!

сергей / 13.01.2010

1. Помощи Божией Вам!

Дело, которым Вы занимаетесь, очень и очень важно для будушего страны!!! Спаси Вас Господи!

Леонид / 12.01.2010
Николай Новопашин:
«Казачество - это образ жизни, а не конвейер!»
По словам Николая Новопашина, современные казаки зачастую не способны перейти от слов и мышиной возни к делу
03.10.2013
Губка Боб - олицетворение нашей молодежи?..
Впечатления от встречи со старшеклассниками
06.09.2013
Николай Новопашин: «Русскому народу есть чему поучиться сегодня у мусульман»
О намазе в Пятигорске, духовной деградации и ее последствиях
23.08.2013
Все статьи автора
"Наркомания, алкоголизм и табакокурение"
Что объединяет замминистра Олега Салагая и миллиардера Майкла Блумберга?
О подоплёке активизации борьбы с электронными сигаретами в России
27.02.2020
Что восторжествует на этот раз: закон или беззаконие?
12 марта в Ростовском областном суде будут рассмотрены жалобы адвокатов Николая Каклюгина и апелляционное представление гособвинения, касающиеся приговора Пролетарского районного суда
27.02.2020
«Подстрекатели должны нести залуженное наказание»
Владимир Путин призвал МВД предельно жестко реагировать на все факты произвола, фальсификаций, подлога
26.02.2020
Сдержим ли наркотический натиск?
Евгений Брюн прав в том, что Запад навязывает России толерантное отношение к наркотикам
19.02.2020
Все статьи темы