С начала у нас все шло, слава Богу, хорошо, хотя шли мы на Заглавок, по моему мнению, на «авось». Вроде бы организовали оборону, но все три «бункера» (так сербы называют любое укрепление, даже груду камней, что и было в нашем случае), были устроены по самому верху Заглавка на открытой местности на расстоянии не большем десятка метров друг от друга. Фланги наши были открыты, и противник вполне мог пройти по заросшему лесом склону и окружить нас. Мне вообще было непонятно, почему он нас атаковал, когда мог «сбить» с высоты артиллерией. Слева же от нас была зеленая роща, в которой лопатами и моторкой можно было создать основательные укрепления, но никто ничего делать не хотел. Командование очень туманно обещало нам «акцию», и когда нам на усиление пришли еще несколько сербов, то они также расположились под открытым небом. Наш правый фланг, правда, был относительно надёжен, так как там расположился взвод воеводы Велько, усиленный бойцами других сербских чет. С этим воеводой у нас в дальнейшем установились хорошие взаимоотношения.
Левый наш фланг был очень слаб. Заглавок был высотой более тысячи метров, и по поросшему лесом склону могла пройти и неприятельская чета (рота), тем более что близлежащее село Ораховцы неизвестно кому принадлежало. Мы также не имели точных данных о силах, средствах и нахождении противника. К тому же наше командование, затягивая с наступлением, обеспечивало большую концентрацию войск, делая их уязвимыми от огня неприятельской артиллерии, тогда как позиции были плохо оборудованы, в чем я легко убедился, проходя вдоль нашей линии обороны.
Как только мы пришли на Заглавок, мы частенько выходили в рейды на передний откос пострелять то из тромблонов (винтовочная граната, выстреливаемая со ствола), то из снайперской винтовки и пулемета, а то из миномёта. Стрельба из миномёта не произвела на меня никакого впечатления. Миномет наши «спецы» толком не окопали, и он, как бык на корриде, постоянно скакал и после каждого выстрела сбивал прицел.
В один из таких рейдов, организованных по своей инициативе, донской казак Борис, бывший афганец, едва не погубил, стреляя из пулемета, своих братьев-казаков, правда, не по своей вине. Тогда Леша и Валера «Казна» решили пройти от переднего края Заглавка в правую сторону для того, чтобы лучше рассмотреть позиции мусульман. Им удалось увидеть, что мусульмане в каком-то здании устраивали свои позиции. Они послали Витю Десятова из Екатеринбурга и одного казака из Омска предупредить нас об увиденном, так как радиостанции мы не имели. Что же произошло, неизвестно, возвратившиеся, видимо, не торопились с сообщением. Только раздался крик «мусульмане!», который спровоцировал шквал огня по каким-то далеким фигурам на самом дальнем краю горы. Все стали стрелять из автоматов, как оглашенные, особо усердствовал Боря. Вскоре, минут через 15, вернулись разъяренные казаки, которые отчаянно материли своих гонцов.
Я из этого боя вышел с рассеченной губой, потому что кто-то задел пулей разбросанные камни, а каменная крошка разлеталась, как осколки. Этот случай лишний раз доказывал «надёжность» бункеров из камней без внутреннего или деревянного покрытия, а это было нормой по всей линии, как русской, так и сербской позиции.
В ходе нашего «сидения» на Заглавке нам сообщили, что ожидается наш авианалёт на неприятельские позиции в селе Джанкичи, которое находилось под нами. Я тогда вместе с «Асом» и Сашей Кравченко, устроился на краю Заглавка, с нетерпением ожидая зрелища авианалёта. На мое разочарование прилетел какой-то сербский самолет как оказалось впоследствии называвшийся «Крагуй» и созданный еще в 60-х годах для «противоповстанческих» операций. Противник открыл по нему огонь из пулемётов, но тот всё же под огнём успел сбросить несколько бомб на позиции неприятеля, после взрыва которых поднялся высокий столб дыма, и с этим отбыл.
Не знаю, какие проблемы решали сербы, и почему они не укреплялись, но у нас почему-то возможным считали только наступление. А конфликты у нас чаще всего возникали по поводу делёжки консервов и воды, нежели по поводу строительства инженерных сооружений. Конечно, я не хочу представить дело так, что мы только и делали, что ссорились по каждому незначительному поводу, но разногласий по второму вопросу вообще не было, так как он совсем не поднимался.
Вообще винить нас было тяжело - ни я, ни кто-то другой из нас не мог самостоятельно начать укреплять дисциплину, а командование такими вопросами не занималось и даже не интересовалось. Были, конечно, и в нашей группе, и в группе на Столаце люди разные. Среди них были слабые, были честолюбивые, были интриганы, но где в мире существует войско из идеальных людей?! Я тогда понимал, что военная организация и заключена в искусстве использования того человеческого материала, который имеется в наличии.
В крайнем случае, в отряде можно было устроить выборы атамана, затем, при необходимости, отряд поделить на две-три группы, подобранные по добровольному принципу, внедрив дополнительно в каждую группу по одному-два добровольца, более длительное время провоевавших здесь и знавших язык и среду. Да и сербы нам могли бы оказать хорошую помощь. Но было так как было, и рассчитывать нужно было только на себя.
В этом я убедился во время мусульманских нападения на Заглавок и Столац.
Началось оно с огня миномётов, хотя большого смысла в этом не было, так как мы не были особенно укреплены, и подойди противник к нам поближе, то он достиг бы большего результата. При такой же ситуации мы, предупреждённые неприятельскими минами и огнем из стрелкового оружия, ведущегося с переднего края Заглавка, успели распределиться.
Мы с Сашей Кравченко вышли на опушку и от