6 июля 1945 года в 05 часов 30 минут человечество начало отсчет нового, ядерного века. Совершенно секретная операция «Тринити» в Лос-Аламосе завершилась успешным испытанием созданной в США атомной бомбы.
Работы по созданию атомной бомбы велись вдали от войны в Европе, Азии и Африке в обстановке строжайшей секретности. 13 апреля 1945 года, за 25 дней до капитуляции фашистской Германии, скоропостижно скончался президент США Теодор Рузвельт (обстоятельства загадочной смерти которого засекречены на 100 лет). Не исключено, что случилось это весьма вовремя для тех кругов США, которые видели послевоенные отношения стран-победителей иначе, чем Т. Рузвельт. Как и премьер-министр Великобритании У. Черчилль, который опасался возможностью «сговора двух диктаторов», по указанию которого уже готовился план «Немыслимое» – нападения на СССР вскоре после капитуляции Германии.
В подробности создания атомной бомбы не был посвящен даже вице-президент США Гарри Трумэн, для которого стало приятной неожиданностью информирование его, уже как 33-го президента США, министром обороны Стимсоном: «Соединенные Штаты единолично контролируют сейчас ресурсы и мощности, необходимые для производства ядерного оружия, и никакая другая страна не сможет добиться этого в течение ряда ближайших лет». Убежденный, что «мир необходимо строить на силе», Г. Трумэн во время Потсдамской конференции с нетерпением ждал известия о результатах испытания американской атомной бомбы, планировал использовать это для оказания шокирующего воздействия на И.В. Сталина. Но ожидаемого эффекта на главу советской делегации сообщение Трумэна не произвело, ибо к марту 1942 года разведчики НКВД и ГРУ ГШ НКО уже получили определенный объем информации по исследованиям в Англии, а также в США в области освоения нового источника энергии. По указанию Л.П. Берии, научно-техническая служба внешней разведки НКВД подготовила спецсообщение в Государственный комитет обороны (ГКО) на базе добытых лондонской и нью-йоркской резидентурами сведений. Оно было подписано наркомом и доложено им лично И.В. Сталину.
Именно этим совершенно секретным документом Л.П. Берия довел до Верховного главнокомандующего следующую информацию:
«Исходя из важности и актуальности проблем практического применения в ядерной энергии для военных целей в СССР, было бы целесообразно:
1) проработать вопрос о создании научно-исследовательского органа при Государственном комитете обороны СССР из авторитетных лиц для координирования, изучения и направления работ всех ученых, научно-исследовательских организаций, занимающихся вопросами ядерной энергии;
2) обеспечить секретное ознакомление с материалами НКВД по урану видных специалистов с целью дачи оценки и соответствующего их использования».
Естественно, что в условиях начавшейся после победы над Германией холодной войны и угрозы атомной бомбардировки и СССР необходимость, в том числе и с использованием возможностей разведки НКВД-НКГБ и ГРУ ГШ ликвидации в кратчайшее время монополии США на ядерное оружие, приобрела особую военно-политическую значимость. Через несколько дней после применения ядерных бомб в Японии при ГКО СССР был образован Специальный комитет, на который было возложено государственное руководство всеми работами по использованию внутриатомной энергии урана для создания отечественной атомной бомбы. В его состав вошли как знающие суть проблемы ученые (И.В. Курчатов, П.Л. Капица), так и руководители промышленности, имевшие опыт решения масштабных производственных задач (Б.Л. Ванников, М.Г. Первухин, А.П. Завенягин). Однако главным администратором по атомному проекту И.В. Сталин счел необходимым назначить Л.П. Берию. И таковым признанный впоследствии величайшим менеджером ХХ века оставался до убийства 26 июня 1953 года, с честью выполнив возложенные на него И.В. Сталиным обязанности главного руководителя всех структур, задействованных в реализации ядерной программы по созданию советской атомной бомбы. По мнению многих ветеранов атомной отрасли, если бы атомный проект оставался под руководством В.М. Молотова, трудно было бы рассчитывать на быстрый успех в проведении столь грандиозных по масштабу работ. По мнению академика Ю.Б. Харитона: «С переходом атомного проекта в руки Берии ситуация кардинально изменилась».
Работы по советскому ядерному проекту осуществлялись в условиях необходимости полного исключения утечки о них за рубеж. Ибо утечка информации о работе над созданием советской атомной бомбы грозила опасностью принятия англосаксами самых жестких мер по их недопущению.
США, монопольно владеющие атомным оружием и средствами его доставки на территорию СССР, могли бы в случае получения информации о работах по советской атомной программе, применить его для нападения на нашу страну. Поэтому нельзя считать излишними меры НКВД, НКГБ, ГУ «Смерш» НКО по контрразведывательному обеспечению секретности научных исследований и строительства особо важных объектов атомной промышленности. И контрразведчики добились, что спецслужбы США и Великобритании узнали о советском атомном оружии только после его испытания на Семипалатинском полигоне 29 августа 1949 года. Информация об этом явилась шоком для президента Гарри Трумэна. Но он не решился отдать приказ на нанесения ядерных ударов по СССР, хотя таких планов и тогда, и за годы холодной войны разработано было немало («Тоталити», «Чариотир», «Пинчер», «Бройлер», «Троян», «Дропшот» и др.), а также и потому, что ЦРУ и военная разведка МО США не имели сведений о реальном ядерном арсенале нашей страны.
Известный писатель Владимир Карпов написал, что И. Курчатов как-то в своем кругу произнес фразу: «Разведка обеспечила 50% успеха в создании атомной бомбы», и реплику: «Мне не по себе, когда я не вижу сияния золотых звезд на груди разведчиков».
Трудно судить, насколько справедлива оценка в процентах роли и значения добываемой резидентурами НКВД-НКГБ и ГРУ ГШ РККА разведывательной информации по научно-исследовательской деятельности по урану и реализации ее результатов на практике в Англии, США и Германии. Но то, что советская разведка внесла свой заметный вклад, – бесспорно. Как и то, что она смогла предупредить руководство страны о грозящей опасности, связанной с разработкой ядерного оружия не только фашистской Германией, но и, в строжайшей тайне от СССР, его союзниками по антигитлеровской коалиции. И именно руководитель НКВД Лаврентий Павлович Берия выступил инициатором развертывания широкомасштабных работ по созданию отечественной атомной бомбы и оказанию в этом помощи на государственном уровне ученым, инженерам и технологам.
И. Курчатов в письмах в ГКО, СНК СССР, а также в НКВД и МГБ неоднократно отмечал, что получаемые им от разведки материалы имеют громадное неоценимое значение для государства и науки. Он подчеркивал, что они дают возможность миновать многие весьма трудоемкие фазы разработки урановой проблемы и указывают на новые научные и технические пути ее разрешения.
В 1943–1945 годах из сотрудников лаборатории № 2 с поступающими разведданными знакомили только И. Курчатова. Для этого на Лубянке и в Кремле ему были выделены тщательно охраняемые кабинеты. Когда же объем получаемых разведкой материалов значительно увеличился, он обратился в НКГБ с просьбой о допуске к ним еще 2–3 ученых. Просьбу удовлетворили и к изучению материалов разведки были привлечены Ю. Харитон, И. Кикоин, и брат Курчатова – Борис Васильевич.
Советские разведчики вместе с учеными и специалистами, ликвидировав монополию США на владение ядерным оружием, смогли предотвратить реализацию планов англосаксов по ликвидации СССР массированными бомбардировками атомными бомбами. В самый разгар холодной войны это помогло человечеству избежать катастрофы. Таким образом, они внесли свой весомый вклад в предотвращение термоядерной войны.
Деятельность сотрудников как легальных, так и нелегальных резидентур советской разведки в США, Англии, Канаде и тем более в гитлеровской Германии осуществлялась в условиях чрезвычайно жесткого контрразведывательного и полицейского режима, репрессивной заточенности всех карательных структур. Но было чрезвычайно важно в кратчайшие сроки обеспечить советских ученых и специалистов информацией, необходимой для развертывания исследований по использованию ядерной энергии в военных целях. А для этого было необходимо проникнуть в тайны английского «Тьюб Эллойс» и американского «Манхэттенского проекта», в научно-исследовательские центры и задействованные в получении урана-235 и плутония, а также на предприятия по изготовлению атомного оружия. А отставание в этой области было очевидным, ибо англосаксы, развязав Вторую мировую войну, продолжали работы в этом направлении, укрывшись за океаном, в то время как СССР был вынужден в кровопролитных сражениях отражать нападение фашистской Германии. Для решения поставленных задач усилиями сотрудников резидентур НКВД-НКГБ и ГРУ ГШ РККА были созданы специализированные агентурные сети и налажена конспиративная связь с источниками информации из числа ученых и специалистов. И постепенно отставание усилиями коллектива наших выдающихся ученых и добываемой разведкой информации стало сокращаться, хотя и было сопряжено с чрезвычайными трудностями. Уже в 1941 году ФБР открыто провела акцию по нейтрализации деятельности нью-йоркской и сан-францисской резидентур, закрыв советские генконсульства в этих городах. Это вынудило перейти на нелегальные формы работы с ценными источниками информации и получаемые от них сведения продолжали поступать в центр. В настоящее время стали известны такие талантливые и мужественные источники ценнейшей информации из числа антифашистов и с симпатией относящихся к советскому народу и коммунистическим идеалам ученых, как Клаус Фукс (Чарлз), Т. Холл (Персей), Бруно Пантекорво (Млад), Д. Маклин, супруги Коэн, А. Мэй. Сведения о них имеются в открытой печати.
Упомяну прежде всего о Клаусе Фуксе, после ареста которого в результате побега в Канаде Гузенко, шифровальщика из аппарата военного атташе и предательства агента военной разведки Бентли, на первых страницах западных газет появились заголовки: «Фукс – самый опасный шпион века», «Фукс передал красным все атомные секреты США и Англии». Кем же он был? Действительно, Клаус Фукс был одной из центральных фигур в разведывательных операциях по ядерному оружию. Являясь членом коммунистической партии и антифашистом, эмигрировал в Англию, где в 25 лет защитил докторскую диссертацию по теоретической физике. Был принят в английское подданство и, как талантливый ученый, допущен к совершенно секретным работам по английской атомной программе. Белее того, ему разрешили знакомиться с оперативными материалами «Интеллидженс сервис» (МИ-6), а также с американскими докладами по ядерным исследованиям.
До середины 1946 года Фукс работал в Лос-Аламосе, занимался теоритическими исследованиям ядерного оружия и анализом результатов атомных взрывов в Хиросиме и Нагасаки, участвовал в составлении подробного отчета о создании атомных бомб. Затем вернулся в Англию, где участвовал в работе по развертыванию английской атомной промышленности, являлся членом ряда комитетов и комиссий по этой проблематике. Невозможно даже выразить словами, какую сверхценность представлял носитель такой архиважной совершенно секретной информации. Поздней осенью 1941 года, когда гитлеровские войска подошли к Москве, и казалось, что реализация операции «Барбаросса» близка к завершению, Фукс посчитал своим долгом сообщить Советскому Союзу о создававшемся атомном оружии, которое, по его мнению, могло быть использовано и против СССР. Он инициативно вышел на сотрудника военного атташе в Лондоне С. Кремера и сообщил информацию по этому вопросу. С советской разведкой Клаус Фукс сотрудничал более восьми (!) лет.
После взрыва советской атомной бомбы спецслужбы США начали бешеную кампанию по выявлению советской агентуры. Тщательному повторному анализу были подвергнуты старые дела и сигналы, а также информация перебежчиков. В результате они вышли на агента-связника гражданина США Голда (Раймонда), который дал показания о своей работе на советскую разведку, а затем и на самого Фукса. В 1950 году он был арестован в Лондоне. Американцы настаивали на передаче его для суда в США, где бы его неминуемо ждала смертная казнь на электрическом стуле, но им отказали, так как он был подданным Великобритании. Там его и судили, приговорив к 14 годам тюремного заключения. После освобождения в 1959 году он выехал в Берлин, где возглавил Институт ядерной физики ГДР, был членом Академии наук ГДР и награжден высшей наградой – орденом Карла Маркса. Академик Ю.Б. Харитон в одной из своих статей отметил: «За обширную информацию, которую передавал для советских физиков Клаус Фукс, весь советский народ должен быть ему глубоко благодарен». Умер этот выдающийся ученый и ценнейший источник информации в 1988 году, не получив никаких наград от СССР. Так, президент АН СССР М. Келдыш говорил: «Делать это нецелесообразно, так как это бросает тень на заслуги советских ученых в создании ядерного оружия». А академик Александров на вопрос журналиста после просмотра телефильма «Риск-11» о помощи Фукса невнятно ответил: «Было что-то. Но, в общем, это не играло существенной роли».
Несколько иначе сложилась судьба Бруно Максимовича Понтекорво (Млад). Он родился в Италии в семье эмигрантов из России. Работал в группе физиков-ядерщиков Ферми. В период антисемитской кампании в 1936 году эмигрировал в Канаду, где продолжил заниматься атомными проблемами. В конце 1942 года по своей инициативе установил контакт с сотрудниками советской разведки в Оттаве. Он передал много ценных материалов, в том числе о запуске в Чикаго ядерного реактора, что открывало дорогу к изготовлению в США атомной бомбы, а летом 1945 года – подробные данные об ее устройстве. До 1949 года работал в научно-исследовательской лаборатории, затем его перевели в английский центр атомных исследований в Харуэлле. Когда в США начались аресты, его вместе с семьей вывезли в СССР, где его принял Лаврентий Берия. В дальнейшем Бруно сделал блестящую карьеру в ядерном центре в Дубне, был избран академиком АН СССР, награжден двумя орденами Ленина.
Общий итог известен: СССР обрел ядерный щит и стал атомной державой.
Олег ГУДЫМО
