© Украина.ру
Для жителей прифронтовой Александровки храм Святого Александра Невского – не просто церковь. Это и мэрия, и больница, и даже кабинет психоаналитика под одной крышей
Сюда в компании сербского волонтера направились корреспонденты издания Украина.ру, чтобы выяснить, как живут люди на линии фронта – и где они черпают для этого силы.
С Биляной Живкович мы знакомимся в прифронтовом Петровском районе Донецка. К прогулкам на свежем воздухе обстановка располагает едва ли, но сербская журналистка, историограф и председатель общества православных женщин Сербии полна решимости выполнить свою миссию.
Как и большинство иностранцев, Биляна плохо вписывается в окружающую действительность. Поверх кофейного цвета пальто она надела яркие бронежилет и каску. Не без труда вскарабкалась в редакционный броневик.
А вот провожатому ее места уже не хватает – стелим на пол старенький бронежилет: всяко лучше, чем делить багажник с гуманитарными коробками. Благо, что ехать совсем недолго.
От прифронтовой Петровки до еще более прифронтовой Александровки даже по здешним ухабам трястись минут десять-пятнадцать.
Серб и русский – братья навек!
Стартуем, заводим разговор с иностранкой.
Вопрос о целях визита явно задевает ее за живое и до самого пункта назначения слушаем лекцию о российско-сербских взаимоотношениях, бомбардировках Югославии, которые Биляна пережила в Белграде и единстве славянских народов.
"И вы еще спрашиваете, почему я приехала?" – резюмирует журналистка.
Для села Александровка, где нас уже заждался настоятель храма Святого Александра Невского протоиерей Владимир Коптюк, с 24 февраля 2022 изменилось немного. И тогда, и сейчас оно щупает краями линию фронта, а потому тишиной здесь в последний раз наслаждались ранней весною 2014 года.
Людей на улицах практически нет, но иного мы и не ждали. Война уже давно выдавила из прифронтовой зоны молодежь, а людям постарше на морозе и под бесконечными обстрелами гулять не с руки.
– Храм Александра Невского в Александровке? Это красиво! А какого века храм?
– Века? Не такой уж он старый, Биляна. Зато с начала войны здесь не пропустили ни одной службы.
– О-о-о!
Во дворе нас встречают невозмутимые мужики из строительной бригады. По скамейкам разбросан инструмент, а к стенам храма жмутся новенькие металлопластиковые стекла.
В населенных пунктах, подобных этому, стекла давно стали чем-то вроде расходников. Люди за восемь с лишним лет окна раз десять успели сменить.
На порог выходит Отец Владимир – невысокий, но широкоплечий мужчина, похожий на деревенского кузнеца. Очень харизматичный.
– Не рановато ли стекла меняете, батюшка? Война-то продолжается!
– Если не жить здесь и службу не проводить, то и впрямь рановато. Холодает ведь!
– Сильно тряхнуло вас?
– Да сами поглядите!
Стекла выбиты, на дверях и стенах – царапины от снарядных осколков. А белые стены трапезной и вовсе на подушечку для иголок походят. К счастью, прихожане в момент разрыва находились в храме. Окажись кто на улице – посекло бы насмерть.
Переступив порог храма, наша спутница уверенно зажигает свечи, прикладывается к иконам и приклоняет колени перед распятием. Ни бронежилет с непопулярным здесь словом "PRESS", ни даже каску она не снимает.
Историограф в деле
Человек она не только истово верующий, но и весьма увлеченный. Просим рассказать о целях визита и уже через секунду в Биляне вновь просыпается историограф.
Еще двадцать минут содержательной лекции о русско-сербской дружбе в эпоху правления Ивана Грозного, и мы добираемся до сути: наша новая знакомая привезла медикаменты для военных и гражданских, а также православные иконы и другие подарки.
Это уже не первая ее поездка в зону боевых действий. В декабре состоится благотворительный концерт, доходы с которого пойдут на закупку медикаментов. А сегодня ей нужно выяснить, в чем нуждаются местные жители.
В храм возвращается приодевшийся Отец Владимир – и Биляна тут же теряет к нам интерес. От беседы с батюшкой ее отвлекает лишь гул двигателей боевого самолета, пролетающего над селом. Лицо сербки искажено ужасом.
"Спокойно-спокойно! Это наша авиация!" – успокаивает священник.
Все это время и наша, и вражеская артиллерия не смолкала ни на секунду. В оконных рамах трясутся осколки, покачиваются золоченые люстры, а стекла икон тревожно дребезжат.
"Мой духовник Отец Зосима был человеком суровым, но с юмором. Когда вот эту икону заказывал, говорит мастеру: "А грешником изобрази того Сашку в джинсах! Был у нас такой прихожанин когда-то", – невозмутимо ведет экскурсию батюшка.
Постные пряники
На скамейке поодаль сидят местные женщины. Добрые, открытые, уверенные в себе, но без вызова.
– Работники у вас местные? Они, по-моему, на обстрелы вообще не реагируют. Привыкли?
– Что вы!? Они побаиваются. Только-только начали привыкать. Говорят: "Мы от такого отвыкли давно". Из Донецка они. Из Буденновского района.
– Там и сейчас относительно тихо, да. Сильно тряхнуло вас?
– Да. Люди в храме были. Когда снаряд прилетел, все на пол упали. Кто-то плакал, кто-то кричал. Страшно. Батюшкиными молитвами спаслись. Он всех успокаивал.
Батареи в храме горячие, но согреться не удается. Великовато помещение, не прогревается. Батюшка зовет в трапезную – выпить чаю. К посеченным осколками стенам жмутся раскормленные кошки.
Внутри – тепло и уютно. На столах нас ждут тарелки с конфетами, пряниками и овсяным печеньем. Женщина в фартуке ставит перед нами чашки с горячим чаем и блюдца с вареньем из крыжовника.
– Сейчас ведь пост, а потому у нас все постное. Извините.
– Очень даже здорово у вас в пост. Пряники совсем уж замечательные.
– Постные!
– Зато с вареньем. Спасибо большое.
Обыкновенное чудо
Пока пьём чай, Отец Владимир и Биляна обмениваются воспоминаниями о духовных отцах. Истории эти, как правило, веселые, поучительные и с примесью старого доброго чуда.
"Одна прихожанка работала на трех работах. Постоянно в делах. А тут у нее сын заболел. Ночь, а он весь горит, и температура не падает. Отчаялась она и кричит: "Батюшка, помолитесь!"
Не в телефон кричит, а просто! Она в Макеевке, а батюшка здесь. Но через пятнадцать минут упала температура, а недели через две она приехала в храм. "Спасибо, что молились, батюшка!", – говорит. А батюшка Зосима так хмуро ей отвечает: "Еще бы не помолился! Так громко орать в час ночи!" – рассказывает Отец Владимир, намазывая варенье на крекер.
В это время местные женщины отобрали нужные лекарства из гуманитарных коробок. На всякий случай взяли даже лекарство от аллергии.
"Вечно то пчелы кого покусают, то еще чего-нибудь", – говорят.
Очень скромные. Берут лишь нужное, чтоб и другим нуждающимся досталось, всякий раз просят разрешения и непрестанно благодарят.
По сереющему небу мечутся красные точки реактивных снарядов, рабочие все также суетятся по двору, а упитанные церковные котики ушли греться. Мы же прощаемся с Отцом Владимиром.
"Не забудьте прислать мне фото! Очень-очень нужно фото! Запишите мой телефон!" – не унимается суетливая Биляна.
Видно, что женщина прикипела к местным и уезжать не торопится.
Грузимся, машем руками. На прощание батюшка крестит наш старенький броневик. Мы возвращаемся в горящий Донецк, а он остается в трясущейся от взрывов Александровке.
Такая у человека работа – быть маяком для тех, кто остался на линии фронта.
