Источник: Русский Вестник
По словам академика Д.С. Лихачева, Лесков принадлежит к числу семейных писателей, произведения которых нужно читать и обсуждать всей семьей. К сожалению, сейчас почти утрачена традиция семейных чтений, когда собирались все чада и домочадцы, устраивались поуютнее, чтобы вместе почитать, послушать и обсудить новую книгу. Несомненно, возрождение этого обычая в кругу семьи могло бы способствовать сплочению «отцов и детей», укреплению их отношений.
Вспоминая собственные детские годы, в «Автобиографической заметке» (1882–1885 (?)) писатель признавался в своей «счастливой религиозности»: «Религиозность во мне была с детства, и притом довольно счастливая, то есть такая, какая рано начала во мне мирить веру с рассудком». В очерке «Владычный суд» (1877) Н.С. Лесков упоминает о православных семейных устоях как об источнике его воспитания и духовно-нравственного формирования.
Свято хранил в душе писатель то, что вложил в нее когда-то его родной отец – Семен Дмитриевич Лесков, который с самого раннего детства своего сына стремился сформировать в нем представление о главных нравственных ценностях человеческой жизни. В 1836 году пятилетнему Николушке старший Лесков написал письмо-завет, желая передать свой жизненный опыт и идеалы. Строки этого завещания вылились из самой глубины отцовского сердца: «Я хотел бы излить в тебя всю мою душу...»
«Любезный мой сын и друг! Николай Семенович! – писал Лескову отец. – <...> Итак, выслушай меня и, что скажу, исполни: Ни для чего в свете не изменяй вере отцов твоих. Уважай от всей души твою мать до ее гроба. Люби вообще всех твоих ближних, никем не пренебрегай, не издевайся <...> Более всего будь честным человеком, не превозносись в благоприятных и не упадай в противных обстоятельствах <...>
Я хотел бы излить в тебя всю мою душу, но довольно <...>. Бог тебе в помощь! Отец твой Семен Лесков».
Многие рассказы, вошедшие в круг детского и юношеского чтения: «Неразменный рубль», «Пугало», «Зверь», «Привидение в Инженерном замке» и другие – были включены в цикл Н.С. Лескова «Святочные рассказы», которые тесно смыкались с рассказами пасхальными. Это и понятно: святочный и пасхальный рассказ – особые жанры, в середине XIX века самые любимые, самые занимательные, самые читаемые.
Но в отличие от большинства сочинителей такого рода рассказов, которые массовым потоком изготавливались к святочным праздникам – от Рождества до Крещения – и к Пасхе, а потом забывались до новых Святок и Светлого Христова Воскресения, Н.С. Лесков видел свою творческую задачу в том, чтобы дать читателю доброкачественную духовную пищу на все времена. Лесковские рассказы несут в себе такой духовный потенциал и обладают таким универсально-философским смыслом, что их чтение доставит эстетическое наслаждение и явится духовным откровением для юного читателя независимо от сезонной приуроченности.
Лесковский сборник «Святочные рассказы» (1886) открывается рассказом «Неразменный рубль» (1883). Название интригующее, почти волшебное: кто из детей да и взрослых не хотел бы владеть такой монетой – «беспереводным рублем», который как ни трать, а он вновь остается нерастраченным, неразменным? Писатель искусно сочетает в сюжете занимательность и поучение. Несмотря на то что дидактическая установка здесь очевидна, в рассказе нет скучной назидательности, поучение дается в форме популярного приема толкования сна. В финале как бы подводятся итог урока, повторение пройденного, закрепляются знания, добытые ребенком – героем рассказа, самостоятельно. Таким образом, мораль становится не отвлеченной, а живой, конкретной. В финале рождественское приключение, уже осознанное героем как сон, переходит в действительный поступок: «Я хотел все мои маленькие деньги извести в этот день не для себя». Мальчик сам выводит альтруистическую аксиому: «В этом лишении себя маленьких удовольствий для пользы других я впервые испытал то, что люди называют увлекательным словом – полное счастие».
Н.С. Лесков делает доступным детскому восприятию высокий уровень художественного обобщения и философского осмысления: «Неразменный рубль – по-моему, это талант, который Провидение дает человеку при его рождении. Талант развивается и крепнет, когда человек сумеет сохранить в себе бодрость и силу на распутии четырех дорог, из которых с одной всегда должно быть видно кладбище. Неразменный рубль – это есть сила, которая может служить истине и добродетели, на пользу людям».
В лесковских «детских» рассказах отсутствие четкой границы между фантазией и реальностью заставляет активно включаться читательское воображение, домысливание. Пересекаются мир фольклорный и мир детский. Ведь по Лескову «в младенческой наивности» есть «оригинальность и проницательность народного ума и чуткость чувства». Художественный эффект многих творений Лескова, построенных как детские воспоминания, заключается в том, что события преломляются через призму детского сознания. Этот литературный прием многократно усиливает глубинный «взрослый» смысл повествования. Простой, как бы псевдодетский стиль произведения является у Лескова-художника утонченной маской, за которой открывается внутренняя глубина и необозримая «духовная перспектива».
«Евангельская логика» – любовь, уничтожающая страх, – становится идейной основой рассказа «Привидение в Инженерном замке» (1882). Загадочное заглавие отсылает к практике западного святочного повествования с непременным включением в действие потусторонних сил, духов и т.п. Имеется также отсылка к Гейне – описанного им в «Книге Легран» «заброшенного замка, где живут духи и где по ночам бродит дама». Однако Н.С. Лесков и здесь оригинален. Его произведение – это «рассказ с привидением» без привидения. Правда, читатель не догадывается об этом до самой последней страницы (настолько мастерски рассказывает писатель свою захватывающую историю), пока ужасающее привидение не обретает плоть и кровь. «Привидение в Инженерном замке» не без основания считается одним из лучших святочных рассказов в мировой литературе, даже образцом жанра.
Н.С. Лесков ведет с героями и читателями своеобразную игру, пересказывая таинственные явления, приписываемые духам и привидениям Павловского дворца в Петербурге, до поры до времени скрывая авторскую позицию: «Говорили что-то такое страшное и вдобавок еще сбывающееся». Таким образом, автор предоставляет читателям полную свободу, оставляет их один на один с произведением: «Хотите – верьте, хотите – нет». Как удачно заметил Лев Аннинский о художественном мире Н.С. Лескова: «И страшно, и весело, и отчаянно, и жутко в этом мире». «Привидение» лесковского рассказа – «изможденная фигура вся в белом» – вырисовывается как раз на стыке грани между сном и реальностью. Сходство «фигуры» с «серым человеком» – совестью («в тени она казалась серою») окончательно проясняет смысл произведения. Только оно – это живое «привидение» – полумертвая больная жена почившего генерала Ламновского, из последних сил пришедшая проститься с умершим мужа, имеет право простить кощунственную и неуместную выходку у гроба, допущенную одним из маленьких кадетов. Сам усопший как бы мстит и за себя, и за языческую святотатственную «игру в покойника», устроенную ранее воспитанниками училища: гробовой покров зацепился за шалуна, поставленного в карауле у тела генерала, и будто держит за руку мальчишку-оскорбителя. Но любящее женское сердце простило и благословило обезумевшего от ужаса мальчика, который уже и так достаточно наказан за «отчаянную шалость».
«Мораль» и «урок», о которых предупреждал священник детей, здесь ясны и ненавязчивы. Кадеты сделали выводы самостоятельно, подталкиваемые самой жизнью. Из их жизни благополучно исчезает все жуткое и сверхъестественное: «Мы всегда помнили нашу непростительную шалость и благословляющую руку последнего привидения Инженерного замка, которое одно имело власть простить нас по святому праву любви. С этих же пор прекратились в корпусе и страхи от привидений. То, которое мы видели, было последнее».
«Все, что желаете, чтобы делали для вас люди, то делайте им» – в эту лаконичную формулу вылились в записной книжке Н.С. Лескова заветы, которым он учил своих младших современников, о которых напоминает нынешнему поколению молодых читателей.
Алла НОВИКОВА-СТРОГАНОВА
