«Давайте хотя бы иногда громко говорить о важности информации. Если телевидение годится только для того, чтобы развлекать, значит, оно обесценивает само себя и мы скоро увидим, что битва проиграна. Телевидение может учить, просвещать, даже вдохновлять. Но только при условии, что его хотят использовать в этих целях. В противном случае, телевидение — это просто куча коробок и ящиков, напичканных лампами и проводами» ©.
Эти слова Эдварда Марроу, от 25 октября 1958 г., на самом деле знаменуют начало мутации журналистики из дебатов на открытом воздухе в кунсткамеру вуайеризма.
Речь, конечно, не только о телевидении. Речь о системе в целом — о принципе отбора и методе подачи информации, о цензуре фактов, о контроле над запретными смыслами и o сознательном извращении оных.
Разумеется, всё не закончилось на вышеприведённой цитате. После внезапного выпада из обоймы одного из ведущих и настоящих американских журналистов ещё случились и «секретные досье Пентагона», и Уотергейт, но, как говорится, червоточина уже была и плод успешно разъедали изнутри. Временно поверженный, но так и не искоренённый маккартизм ударился оземь и обернулся ясным соколом политкорректности, годы спустя.
И причиной его всепожирающего успеха нельзя считать исключительно финансовую зависимость медиа от контролёров и цензоров допускаемой реальности.
Причиной тотальной капитуляции разума перед оглуплением масс и последующей дрессировкой абсурдом нужно признать сознательное и очень умелое отравление умов переизбыточной и тщательно отобранной ИНФОРМАЦИЕЙ.
Смотрите и думайте.
«Средства массовой информации», как орудие в целом, из чистой воды источника, с фильтром первой необходимости, не допускающим откровенные нечистоты, сделали типичным «инфопроводом», поставляющим населению главный питающий менталитеты компонент — факты для осмысления, регулируя уровень химической очистки, в зависимости от политических нужд. Я повторю: только и беспрекословно от политических нужд.
Если незаметно повышать уровень хлора, добавляемого в питьевую воду для дезинфекции, то по достижении определённой концентрации, происходит реальное отравление, которое начинает выражаться в характерных симптомах (кстати, полюбопытствуйте непременно, забив в любую поисковую систему «симптомы отравления хлором»!), приобретает признаки пандемии и становится источником серьёзных заболеваний населения.
По точно тому же методу, мелкими, но непрерывными дозами повышая концентрацию пошлости и дикости в СМИ, проводится массовое зомбированиe психики, порождающее невнятные ужасы, беспрекословную веру, паническую покорность и повальные одобрения любого абсурда. При сниженном пороге регулярного восприятия кошмара, исчезают когда-то непререкаемые табу, открывая доступ к постепенной вседозволенности, густо обрастающей обильными оправданиями.
Иначе говоря, вся система «инфоснабжения» была выстроена по принципу скрытой интоксикации населения определёнными идейными субстанциями, позволяющими постепенно и верно низводить уровень мышления и интересов широкой публики до самых плинтусов. Весь процесс, конечно же, проходил под эгидой «свободы» развлечений в условиях развёрнутой демократии, a с внедрением глобализации стал всепланетным.
Поэтому, за незначительными поправками на особенности местных менталитетов, сегодня мы имеем одинаково дозированную информационную пошлость и дикость, измеряемую количеством «просмотров» абсолютно во всех концах света — и в Европе, и в России, и в Америке.
В сегодняшней стадии этой глобальной деградации, вопросы морально-этического императива быстро отметаются «новой логикой»: у каждого своя «правда», а «свободы» обязательны для всех, следовательно, «правда» преступника имеет равную ценность для общества с правдой его жертв и с правдой того представителя кунсткамеры вуайеризма, который возьмётся провести вивисекцию в прямом эфире, обосновывая это действие профессиональной необходимостью и «интересами» давно подготовленной к вивисекции публики.
В этом контексте отнюдь не наивно, но откровенно цинично смотрятся потуги прояснить намерения вивисектора за уши натянутым на глобус примером: взявший интервью у вампира — ещё не вампир, снявший интервью с насильником — не насильник.
Здесь можно продолжить: случайно подавший идею самоубийства в прямом эфире — не убийца. А простой хайпожор. Что не возбраняется, а, напротив, диктуется современными условиями. Так, с некоторых пор, устроен мир, где правят Pейтинг, Бонус и Кликбейт. Между прочим, тоже не вчера придуманные, «что ж вы раньше не спохватились».
В память прорывается давно забытая история страховок в аэропортax: чем виновата сотрудница компании, уговорившая депрессивного пассажира застраховать свою жизнь на максимальную сумму и ни на мгновение не задумавшаяся, что пассажир может взорвать самолёт?..
Предложение не есть преступление. Случайное внушение — не науськивание. За идею, брошенную в непроглядный омут людских страстей, никто, кроме вдохновившегося дурным примером и воплотившего его на практике, ответственности не понесёт.
Чего таить и зачем копья ломать, если статистически доподлинно известно, что «моральный закон внутри нас» давно рейтингов и бонусов не собирает?
Всё оно так, но есть одна незaдача: как показывает практика, этот самый «моральный закон внутри» отчего-то никак не реагирует на обильные дозы всё вокруг вытравляющей пошлости, не поддаётся насильственному иммунитету и никакими прививками не искореняется. Будто, хоть скелет «выньми», а он, закон, останется. Видимо, выбить его из некоторой части человечества можно только вместе с цивилизацией. И то, не надолго…
Поэтому и интервью с вампиром, несмотря на «кликбейт», так и не примиряет широкую публику с «этической необходимостью» и не делает журналиста из посредника между ней, публикой, и отвратительно неприкрытым Злом. Xоть тресни, а не сделает. И никакие отсылки не помогут.
«Величайшее зло в мире совершается ничтожными людьми», — это раз и навсегда отметила Ханна Арендт. С поправкой на актуальность, можно уточнить: «которые всего лишь выполняют новые директивы, обеспечивая необходимый рейтинг за новые бонусы.»
Какую конкретную и важную информацию это привносит зрителям, в обход «морального закона», чем аукнется и как откликнется — не обсуждается, a priori.
Чем обернётся следующий этап в побивании рейтингов и достижении бонусов по «шкале кликбейта», можно догадываться уже без ограничений.
Поэтому.
Если мы очень скоро и очень громко не заговорим о важности реально значимой информации и её беспрепятственной подачe самой широкой аудитории, у которой ещё не атрофирован «внутренний закон», если вместо морально непримиримых ограничений, мы продолжим грубо и тупо развлекать намеренно обыдленную публику за рейтинги, собирая с миру по нитке «на кликбейт», то нам лучше прямо сейчас признать, что война проиграна и поспешить ещё более уподобиться тем, кто подкинул в наш водоворот все эти лубочно игривые термины, перечисленные в заголовке, сотворившие из журналистики вуайеризм, из зрителей и читателей — «контингент» и опустивших СМИ до уровня той самой «кучи» коробок и ящиков, напичканных лампами и проводами.
Кто-то должен начать сопротивляться. Давайте это сделаем мы.
