Уважаемый Андрей Юрьевич, российская экономика пережила сильнейший шок в последние три месяца. В каком состоянии она находится сейчас? Есть ли такие, кто почти не пострадал?
Национальная экономика состоит из трудовых ресурсов, природных ресурсов и капитала. В настоящее время российская экономика находится в состоянии шока. Очень сильно пострадали люди. Причем по всей стране.
Ущерб нанесен почти всем отрасли народного хозяйства. В особенности затронуты малый и средний бизнес. Большое число компаний получили пробоины ниже ватерлинии.
А не пострадали такие отрасли как, например, интернет-торговля и фармацевтическая промышленность.
Что предприниматели делают для того, чтобы восстановиться? И как Вы считаете, Андрей Юрьевич, через сколько мы сможем жить так как раньше.
Бизнес изо всех сил действует прежде всего в собственных интересах, ищет пути, как восстановить себя. Но все же на первой скрипке играет власть. По П.А. Столыпину главной задачей именно правительства является создание условий для зарабатывания денег предпринимателями.
Экономика это важнейший инструмент государства. Оно должно быть заинтересовано в достижении стабильности народного хозяйства. Потому что без экономики нет государства.
А на вопрос сможем ли мы жить так, как раньше, сегодня ответа нет. Многое будет зависеть от того, что будет делать государство.
Какие самые важные выводы мы должны сделать из происшедшего за последние три месяца?
Три месяца карантина неожиданно для всех предельно наглядно показали, к чему Россию может привести цифровая экономика. Ни до начала проекта цифровой экономики в декабре 2016 года, ни в прошедшие три с половиной года ни один экономист не видел тех опасностей цифровой экономики, которые мы воочию наблюдаем в прошедшие три месяца карантина. Вы знаете, можно сказать даже больше. В прошлом ни один писатель-фантаст не предполагал возможности такого поворота событий, какие происходят в экономике в этом году.
Интересное и неожиданное наблюдение. Поясните, пожалуйста, свою мысль.
Вот уже три года Россия создает у себя цифровую экономику. А в чем ее цель? Пока есть только предположения. На практике ее никто ее реально не пробовал. Хотя к созданию цифровой экономики в США приступили еще в 1983 году. И за прошедшие 37 лет сами технологии прошли огромный путь развития.
Люди старшего поколения еще помнят счеты с деревянными костяшками, которые были в каждом магазине. Современные цифровые технологии отличаются от тех счет только скоростью арифметических расчетов. Очень важно понимать, что в высоких технологиях нет вообще никаких экономических алгоритмов.
Алгоритмов нет потому, что в цифровой экономике заложено глубокое системное противоречие. Она нацелена на максимализацию прибыли и не учитывает социальный фактор. Построение производственного цикла в цифровой экономике вообще невозможно.
А можете пояснить на примерах?
Нефть и другое сырье сегодня добывают дистанционно, без участия человека, через интернет вещей, через датчики. Строятся заводы без освещения, там работают только роботы.
Именно ради максимализации прибыли высокие технологии убирают человека из производства. А в результате разрушается указание Господа в поте лица добывать хлеб насущный.
Люди становятся безработными. А жить то им на что? Да, будут производить товары, но покупать их будет некому.
Если у людей не будет работы, то не будет денег покупать еду и товары. А значит, товары, произведенные на роботизированных фабриках, останутся нереализованными. В таком случае теряет смысл само промышленное производство. Теряет смысл и добыча сырья для производства товаров.
Но тогда зачем все это? Зачем строить роботизированные фабрики, продукция которых не найдет сбыта? И чем будут питаться люди, оставшиеся без зарплаты? Во что одеваться? Как платить за жилье, за энергию, за воду?
Экономика стоит на двух догматах – на товарном производстве и на стабильности. Стабильность требует возможности воспроизводства трудовых ресурсов. Ибо не может быть экономики без человека.
А цифровая экономика саморазрушительна. Как, впрочем, и любая другая модель, построенная в идеологии прибыли.
А есть исторические примеры саморазрушения экономики?
Знаете, семь экономических реформ, проведенных с 1954 года по1965 год, перевели экономику СССР из идеологии самодостаточности в идеологию прибыли. Наша страна жила в идеологии самодостаточности при Александре III, при П.А. Столыпине, при И.В. Сталине, при Г.М. Маленкове.
В результате перевода экономики в идеологию прибыли Н.С. Хрущевым была разрушена самая эффективная в мире экономическая модель концентрации производства. Это именно та модель, которая дала нам индустриализацию, гигантское товарное производство и победу во второй мировой войне. Эта модель концентрации производства возможна только на основе идеологии самодостаточности.
До Н.С. Хрущева предприятия были нацелены на снижение себестоимости производства и повышение производительности труда. Цены снижались. Люди год от года жили лучше. До денежной реформы 1961 года не было инфляции. А вот реформы Н.С. Хрущева перенацелили предприятия на получение прибыли. На место плана пришел хаос. И государство потеряло контроль за экономикой. Это и было саморазрушением. И всего через четверть века Советский Союз рухнул.
Но разве максимализация прибыли это плохо, Андрей Юрьевич?
Давайте я приведу такой пример. В погоне за максимальной прибылью транснациональные корпорации в 80-е и 90-е годы ХХ века перев