Похоже, небезызвестные проекты советских времен по перебросу сибирских рек сменяются проектами гигантских водопроводов. Аргументы те же: речной воды в Сибири переизбыток, потому можно поделиться излишками с соседями. Один из таких примеров - предложенный недавно Китаем предварительный проект суперводопровода из бассейна Оби через Алтай в засушливый обширный китайский Север с преобладающим китайским финансированием. Проекту намерены благоприятствовать в Госдуме РФ, судя по состоявшейся там профильной конференции, а сама инициатива уже обсуждается федеральными ведомствами. Имеется еще китайский проект водопровода с Байкала...
Одобрить западносибирский вариант попросил правительство РФ в середине мая с.г. депутат Госдумы Алексей Чепа (фракция «Справедливой России»). Его просьба была оперативно направлена на проработку в Минэкономразвития, Минприроды, Минсельхоз, Росводресурсы, МИД РФ, правительствам Алтайского края и Республики Алтай. «Проект более чем на 80 млрд долл. призван решить проблему нехватки воды в северных провинциях Китая. Такие проекты могут быть интереснее, чем торговля нефтью. Его еще должны изучить эксперты, но, надеюсь, проект будет реализован к обоюдной выгоде», - полагает депутат.
Обсуждается этот проект и в Казахстане. Причем его профильные ведомства с нынешней весны стали чаще сетовать на дефицит воды во многих районах страны, в т.ч. в северо-восточном, где намечена транзитная трасса означенной артерии.
Предварительный проект такого водопровода предложило в начале декабря 2018 г. «Китайское Общество обменов и сотрудничества между Россией, Восточной Европой, Центральной Азией и КНР». Он должен пройти от Оби (вблизи впадения в неё Иртыша) через Алтайский регион и северо-восточный Казахстан в западный Китай (Синьцзян, сопредельный с Казахстаном). Его протяженность составит 1 250 - 1 500 км, суммарная мощность - 1 млрд кубометров в год.
На первом этапе - до 2026 года - предполагается строительство первой очереди магистрального водопровода (около 600 млн куб. м/год) и сети распределительных трубопроводов. Второй этап продлится до 2040 года: будет сооружена вторая очередь магистрального водопровода с привлечением избыточной, якобы, воды алтайских рек. А также будут реализованы проекты по повышению эффективности водопользования в северокитайских вододефицитных провинциях (Синьцзян, Внутренняя Монголия, Ганьсу, Цинхай). При этом в китайской инициативе не сказано о необходимости аналогичных проектов в российской зоне этого водного маршрута.
КНР планирует минимум на 70% профинансировать проект, остальную часть средств Пекином намечено заимствовать у Азиатского банка развития и/или Всемирного банка.
А незадолго до того, как выступил с предложением депутат А. Чепа, в Госдуме РФ состоялся круглый стол «Экономическая интеграция России, Казахстана и Китая: перспективы и стратегические проекты». Самым, если не единственно обсуждаемым проектом был упомянутый, причем главным образом с одобрительными оценками.
«Со стратегической точки зрения, переброска воды - разумный шаг, в малонаселённой Сибири, действительно, её избыток, и вода там нужна только, чтобы вертеть турбины ГЭС», - так прокомментировал ситуацию известный иркутский эколог Виталий Рябцев. Хотя известно, что недостача воды для сибирских ГЭС достигает 15% - 17%, а в ближайшие годы, ввиду усугубляющегося маловодья, наверняка превысит 20%. Вдобавок из-за хронической нехватки финансирования и дефицита современного оборудования, включая очистное, водораспределительные системы Западной Сибири едва справляются со снабжением столь обширного региона. А качество воды в сравнении с началом 1980-х стало почти вдвое хуже.
Реализация проекта, скорее всего, чревата разнообразными экологическими и, естественно, социально-экономическими последствиями уже только из-за этих факторов. А ситуация с сибирской водой усложняется: по оценкам Роспироднадзора, Росводресурсов и ряда других ведомств (2016-2018 гг.), уже почти на четверти территории Сибири происходят обезвоживание почв, вследствие чего происходит их опустынивание/засоление; учащаются лесные пожары с увеличением их площади; чаще случаются перерывы в водоснабжении; снижается уровень влажности атмосферного воздуха, и без того дефицитной. Как следствие - высокие летние температуры в том же регионе ускоренно сближаются, в т.ч. по времени их действия, с аналогичными температурами пустынь... Причем означенные тренды наиболее характерны для южносибирских территорий, расположенных недалеко от КНР, Казахстана, Монголии.
По мнению кандидата географических и экономических наук Игоря Либанова (Омск), «водный спрос в КНР, особенно по пресной воде, будет быстро расти по экономическим, социальным, климатическим причинам. Но в китайской инициативе, адресованной России, не содержится оценок влияния проекта на западносибирскую водную систему, гидроэнергетику, региональную биосферу. По крайней мере, требуется совместная экспертиза этих вопросов. С учетом весьма крупных запасов подземных вод и малоиспользуемых речных вод в китайских регионах, соседних с китайским Севером».
Что же касается «водоимпорта», то, кроме сибирских вариантов, китайская сторона «проявляет интерес к значительным водоресурсам в сопредельных экс-советских Таджикистане, Киргизии, - отмечает Садж Крахан, эксперт экологической программы ООН (UNEP). - Перспективны возможности использования в КНР крупных запасов стока рек в западном Индокитае, ввиду низкого текущего и прогнозного водопотребления там в сравнении с КНР (Мьянма, Лаос, северный Таиланд. - Д.П.). Тем более что исток многих тех рек находится в КНР». В целом же, по оценке эксперта, для Китая более актуальны вопросы эффективности водоиспользования, развития современной водораспределительной сети, чем проекты сверхзатратных водопроводов из зарубежья.
Тем временем в Госдуме приводили доводы, что, по подсчётам ООН, за последние 50 лет водообеспечение жителей стран Центральной Азии и Китая уменьшилось почти в 3,5 раза и, по расчетам GlobalWaterInitiative, к 2025 году может достичь критического показателя - 1,7 куб. метра на человека в год. А РФ получит доходы от проекта и новый импульс политического влияния в Казахстане и Китае...
Многие эксперты на форуме уверяли, что Сибирь, дескать, не только обладает большими запасами воды, но и даже «страдает» от них. В пример приводился Алтайский край, где объём «лишней» речной воды оценивается минимум в 75 млн кубометров, что приводит к паводкам.
Но о том, что паводки обусловлены, прежде всего, неисправностью, изношенностью и/или недостаточной мощностью водорегулирующего оборудования и ошибками в проектировании водохранилищ, упоминались лишь вскользь.
Между тем в КНР разработан еще и «резервный» вариант водопровода, почти столь же мощного и высокозатратного как западносибирский: из озера Байкал через Монголию в те же китайские регионы (около 1500 км). При этом монгольские чиновники и эксперты в большинстве своем не против, так как за транзит КНР будет расплачиваться байкальской водой. Кстати, она в бутилированной таре уже почти лет 15 поставляется в КНР. Но неужели водопровод с Байкала несравнимо надежнее?
«Сейчас с точки зрения экономики и экологии всё это пока выглядит как научная фантастика, - говорит директор департамента государственной политики и регулирования в области водных ресурсов минприроды РФ Дмитрий Кириллов. - Никаких таких мероприятий в схемах использования наших водных ресурсов не запланировано, а их реализация - это вопрос ни сегодняшнего, ни завтрашнего дня». Иными словами, в отдалённой перспективе создание данной «трубы» не исключено?..
В свою очередь, директор Лимнологического института Сибирского отделения (СО) РАН Андрей Фёдоров считает «нецелесообразными столь затратные водопроводные проекты. Гораздо логичнее организовывать розлив высококачественной пресной воды на берегу озера и доставлять в Китай уже бутилированную». Оценить же экологическую составляющую перекачки байкальской воды в КНР, по мнению А. Федорова, можно будет «только тогда, когда станут понятны предполагаемые объёмы водооткачки из озера. С учетом того, что в последние годы Байкал испытывает недостаток речных притоков. Но каких-либо заказов на проведение оценки по этому поводу ни в Лимнологический институт в Иркутске, ни в Байкальский институт в Улан-Удэ не поступало».
Схожая позиция у директора упомянутого Байкальского института природопользования СО РАН Ендона Гармаева: «Насчет трубопровода возникает немало вопросов, особенно экологических.
Но ничего плохого нет в поставках питьевой фасованной воды в Китай. По нашим расчётам, в год без ущерба для самого Байкала и его экосистемы допустимо использовать три кубокилометра воды.
Это в 20 раз меньше, чем за год сбрасывается (в Байкал. - Д.П.) через Иркутскую ГЭС, и только 0,01% от всего объёма озера». Поэтому экспорт бутилированной питьевой воды в таких масштабах «вполне осуществим».
Вместе с тем северный регион КНР располагает колоссальными подземными запасами пресной воды, как и крупными мощностями по обессоливанию подземных вод. Двух-трехкратное увеличение в 1990-х - начале 2010-х мощностей многочисленных центральнокитайских водохранилищ тоже позволяет посредством поставок оттуда (по каналам и/или водопроводам) обойтись без трубопроводной западносибирской или байкальской воды.
В любом случае все означенные вопросы целесообразно решать в комплексе и в рамках совместных групп профильных ведомств. Уверен, что так оно и будет тем более с учетом активного развития российско-китайского стратегического партнерства.
