Вначале - новости из мира справедливости. В официозной литовской
газете "Республика" вышла серия статей о том, что Калининградская
область, в сущности, принадлежит Литве. Что там жили родственники
литовцев пруссы, которые затем слились с немцами и понастроили много
культурных жемчужин. Что эти жемчужины варварски разрушили русские
в 1945-м, изничтожив и изгнав пруссаков. И что теперь "вызовом для Литвы
и всей Европы" является изгнание из области агрессивной российской
армии и переформатирование нынешних ее жителей в литовцев.
Эта мощная идея была встречена в России с ленивым юмором.
Одновременно на другой половине глобуса - в городе Лос-Анджелесе - произошло эпохальное событие. Решением городских властей со своего места в Гранд-парке был снят и увезен с глаз долой символ геноцида и угнетения коренных американцев - статуя Христофора Колумба. Снос был проведен при стечении народа, активистов в индейских нарядах и участии членов городского совета. Ранее День Колумба был заменен в американском мегаполисе на День Исконных Жителей.
...Внимание, вопрос. Почему призывы к восстановлению исторической справедливости в России и Америке сегодня имеют столь различный эффект?
Тут вот в чем вся штука. В нашей стране сегодня жанр "платить и каяться" - почти не имеет аудитории. Это лет тридцать назад, перед самым крахом СССР, он действовал убойно - в первую очередь на неокрепшую психику интеллигенции. Данная прослойка позднесоветского общества, выросшая под гнетом и одновременно на содержании у государства, сочетала в себе необъятную наивность с необъятной же властью над умами. И поэтому истории об угнетаемых веками прибалтах, кавказцах и среднеазиатах принимались ею безоговорочно, а затем с надрывом пересказывались обычным гражданам через СМИ. Призывы каяться перед порабощенными народами были повсеместны, а чувство вины перед носителями уникальных культур, подвергнутых русификации, индустриализации и центральному отоплению, - было просто приличным.
Время многое исправило. Во-первых, многие интеллигенты, провалившись из искусственного мира советских учреждений в угарный реализм 90-х, стали смотреть на мир иначе. Во-вторых, из освободившихся союзных республик начали прибывать русские: лишенные прав, жилья, имущества, - а иногда покалеченные и потерявшие родных. Этих никем не воспетых беженцев были миллионы, и они тоже кое-что подправили в российской картине мира.
Заметим, кстати, что "обработка империи комплексом вины" вполне в открытую поддерживалась из-за рубежа. И участвовали в ней не только заграничные диаспоры, но и серьезные институты - по самое USAID. И как только их отстранили от управления российским информационным пространством, - напор покаяний резко ослабел.
Как ни парадоксально прозвучит, но именно резкость и катастрофичность советского краха в известном смысле спасли Россию. Наиболее толерантные к "вирусному маркетингу" покаяния группы общества или просто не пережили катастрофы, или растеряли все свое влияние, или избавились от иллюзий. Уничтожение российской мощи было слишком открытым и поспешным, слишком радостным и безжалостным. И поэтому вместо того, чтобы постепенно перевоспитаться в "нацию вечных виновных", Россия быстро эволюционировала в нацию униженную и восставшую.
...А вот собирательному Западу - и Америке в частности - повезло меньше. Прочищающей мозги катастрофы с ней не случилось. Общественные тенденции и инструменты, обрушившие СССР, продолжали мирно эволюционировать в университетских кампусах. Оттуда они растекались по СМИ, по корпорациям, по общественным и государственным структурам.
Тут важно помнить, что титаны холодной войны, внесшие неоценимый вклад в идеологическую победу над "коммунистическим блоком", были одновременно и звездами американских университетов. Джин Шарп, консультировавший прибалтийских национал-демократов перед развалом Советского Союза, не самоуничтожился вместе с ним, а продолжил воспитывать профессионалов разрушения и пропаганды.
© AP Photo / Elise Amendola
Американский общественный деятель Джин Шарп в своем офисе в Бостоне
А дальше случился переломный момент. Против выкованного в холодной войне нового миропорядка внезапно восстала половина Америки, избравшая себе президентом "националиста" Трампа. И в этот момент США сами стали законной добычей собственных профессиональных революционеров и собственных мастеров обрушения империй.
И поэтому мы десятками читаем в передовых СМИ Америки инструкции о том, как именно нужно применять чудовищное оружие - того же Шарпа - против собственных соотечественников.
И поэтому мы видим у них парад их собственных угнетенных "прибалтов" - черных, красных и, разумеется, радужных, - засыпающих американских интеллектуалов бомбами с вирусным чувством вины. И американские интеллектуалы - по-своему почти такие же эльфы, как советские интеллигенты, - как видим, массово инфицируются. И сами охотно присоединяются к торжественным сносам памятников, не понимая, что сносят, по большому счету, собственный фундамент.
...Кстати, в случае Колумба есть еще один мрачноватый символизм. Культ этого первооткрывателя начал насаждаться в Северной Америке именно на волне национально-освободительной борьбы против Англии в конце XVIII века. Требовалась фигура не-англичанина, которая символизировала бы Новый Свет. Именно тогда "Колумбией" стали поэтически называть всю Америку и в честь Колумба начали именовать населенные пункты, и так далее. "Колумбия" для традиционных американцев звучала примерно как "Святая Русь" или "Родина-Мать", - героически и вдохновляюще.
Поэтому аннулирование этого понятия в современных США трудно переоценить.
Но и сочувствовать тоже трудновато.
