Вначале - актуальная статистика. 19.07.18 с утра на главной странице портала New York Times наша страна упомянута десять раз. "Трамп и Россия: одна тайна, три теории". "Русская шпионка предлагала секс за работу, говорят власти". "Атакует ли Россия США?" "Трамп сделал заявление о российском вмешательстве". И так далее.
Для сравнения: на главной странице портала РИА Новости США сегодня утром поминаются вдвое меньше - шесть раз. И практически все это - пересказ американских же новостей про наше вмешательство в их жизнь.
Иными словами, для американских СМИ Россия сегодня - атакующая сила и информационный оккупант. Русские всюду, они уже здесь. Американское общество изо всех сил дает отпор русскому вторжению в себя. Является ли наш президент агентом Путина? И все такое.
А российское общество, грубо говоря, за всем этим следит со стороны со зрительским интересом, и на коленях у него ведро попкорна.
Встает логичный вопрос: как так вышло?
Потому что лет, скажем, десять назад информационная картина двух стран выглядела совсем иначе. Я специально перечитал отечественные заголовки 2008-го. Они были посвящены участию США в переговорах по иранской проблеме, роли США в грузинских планах на Абхазию и Южную Осетию, роли США в российско-украинских отношениях и ходу войны США в Ираке.
Американские СМИ же вспоминали о России редко, не на первых полосах - и в основном в контексте "что творится в дальних проблемных уголках планеты".
А двадцать лет назад отечественная повестка выглядела, как мы помним, вообще по-другому. Процитируем знаменитую заметку 1999-го: "США получили официальную просьбу России о предоставлении в текущем году дополнительной продовольственной помощи, заявил министр сельского хозяйства Дэн Гликман. Эта просьба в настоящее время изучается американской стороной. В заявлении Гликмана подчеркивается, что реакция правительства США на просьбу о дополнительной продовольственной помощи будет зависеть от того, насколько успешно будет осуществляться текущая программа поставок в Россию американского зерна и продуктов".
По сути - перед нами эпичная история о том, как (по историческим меркам мгновенно, но почти незаметно для современников) изменилось восприятие мира в двух государствах.
В конце 1990-х Россия просила у США еще немного еды, а те взамен требовали, чтобы ее рынок был широко и беспрекословно распахнут для их окорочков. В качестве значимой силы страна не воспринималась вообще - ни в США, где к тому моменту вообще свернули различные "институты изучения России" как ненужные, ни у нас самих. Главным "державным" ходом России 1990-х считался марш-бросок ВДВ на Приштину (в итоге Косово, впрочем, все равно отделилось и избавилось от большинства сербского населения). Если Россия где-то и побеждала хозяев мира - то только в отечественной боевой фантастике, выполнявшей функцию "русского подсознания".
Десять лет спустя, в конце нулевых в России с тревогой переживали бойкую активность хозяев мира по всему периметру наших границ, в "бывших наших" республиках - и многие в панике ожидали грузинско-прибалтийских карательных батальонов на джипах и с М16 в Псковской области и Краснодарском крае, а журнал "Огонек" писал безнадежно-восхищенные очерки о грузинской армии, модернизируемой по натовским стандартам и готовящейся к неизбежному реваншу против абхазов и осетин.
Потом - кстати, в августе будет юбилей - случилась "война 08.08.08". И если честно - то в российском общественном сознании она произвела куда больший шок, чем в западном. Внезапно выяснилось, что образ России раздавленной, покорной и вообще "бывшей империи" с развалившейся армией как-то не соответствует действительности.
Западная же аналитика тогда трактовала события со снисходительным презрением: националистическая Россия мстит Западу, в первую очередь США, за унижения девяностых. Пытается восстановить свое влияние на Кавказе и главное - "провести толстую красную черту", за которую НАТО не должно быть допущено. И рассматривать ее действия нужно как проявления "имперского синдрома".
...А теперь вернемся в сегодня. Когда западные СМИ констатируют, что визитом Трампа "Путин символически закрепил статус России как "вернувшейся сверхдержавы". И когда уже практически общим стало мнение, что США хозяевами мира быть перестали.
Что, собственно, изменилось в российском восприятии себя и мира?
Есть версия: Россия действительно избавилась от "имперского синдрома". Причем в самом широком смысле слова.
Во-первых, наше массовое сознание (и пресса как его зеркало) просто перестало воспринимать Россию в качестве "старшего брата", по умолчанию ответственного за все, что творится на пространстве экс-СССР. Практика девяностых, известная как "ресурсы в обмен на поцелуи", ныне забыта - и в отношениях с бывшими социалистическими братьями нынешняя Россия до обидного прагматична. Если массовое сознание что-то и волнует в государствах бывшего Союза, то это положение так называемых русскоязычных. Эти по-прежнему по понятным причинам воспринимаются как свои.
Во-вторых, Россия убедилась на практике в том, что способна защитить и накормить себя сама - даже в одиночку. Даже если по всем ее европейским границам будут стоять натовские гарнизоны, а американские окорочка (плюс европейские сыры и хамон) так и не прилетят.
Тут вот в чем вся штука. Империя в классическом понимании - это не столько доминирование, сколько зависимость. Империя постоянно переживает, контролирует ли она ключевые выходы к морю и торговые пути; получает ли она из завоеванных провинций ресурсы и рабочую силу; не бунтуют ли против нее какие-нибудь местные вожди, владеющие чем-нибудь жизненно важным.
России для того, чтобы избавиться от всех этих переживаний, достаточно было просто выжить и выстоять - остальное, как выяснилось, у нее есть. И поэтому ей совершенно не обязательно "контролировать" (то есть подкармливать и репрессировать) каких-то вассалов.
России, коротко говоря, не нужно быть империей - ей достаточно быть просто державой. Или еще лучше - сверхдержавой (то есть такой державой, которая не просто может себе позволить суверенитет, но еще и в состоянии защищать своих партнеров, если те попросят, см. сирийскую кампанию).
И поэтому российские граждане с некоторым удовольствием наблюдают за тем, как лихорадит последнюю настоящую империю. Пытающуюся "стать великой снова", то есть сбросить с себя непосильное имперское бремя и по возможности сохранить при этом полагающиеся имперские бонусы. И судорожно ищущую причины своего внутреннего кризиса в российской гибридной агрессии.
