В нынешней западной стратегии за странами Прибалтики прочно закреплена роль малолитражного, но легко запускаемого в действие антироссийского раздражителя. Прибалтийская активность проявляется в основном в неослабевающей антироссийской риторике, которая широко присутствует не только в двусторонних связях, но и претендует на поучения России в региональном (Украина) и даже глобальном охвате (Сирия), не говоря о внутренней российской жизни.
В последние годы наметилась тенденция расширения формата антироссийской деятельности стран Прибалтики. Речь идет, прежде всего, о милитаризации прибалтийских территорий, проводимой в рамках и по инициативе НАТО. Все очевиднее проступает стремление сформировать военную угрозу России со стороны Прибалтики и сделать ее постоянно действующим фактором. Так, на прибалтийских территориях НАТО наращивает свое присутствие, в частности, увеличивает численность военного персонала и проводит дислокацию военного оборудования. Натовская активность прикрывается объяснениями о необходимости военных учений и ротационных замен.
Идея видится натовским стратегам настолько увлекательной, что они облекли ее в жанр телефильма, представив его на канале Би-би-си в феврале 2016 г. Фильм повествует о вымышленном российском вторжении в Латвию и действиях стран НАТО по его отражению, которое оборачивается применением ядерного оружия.
Британский фильм о боестолкновении России и НАТО в Латвии не может претендовать на стратегические новации. Так, в июне 2015 г. аналогичный сюжет представили американские СМИ (портал Vox) также с применением США ядерного оружия, но применительно к Эстонии.
В сюжеты органично вписался недавний доклад по Прибалтике корпорации Rand, являющейся консультантом Пентагона, в котором вновь не исключается обращение к ядерному оружию и предлагается насытить Прибалтику военными подразделениями НАТО.
Даже отвлекаясь от симпатичного западным партнерам тезиса о непропорциональном применении силы, обращение к ядерному оружию выглядит двусмысленно: либо западные военные признают военную беспомощность блока без обращения к стратегическому оружию, либо Прибалтика интересует их как потенциальный полигон испытания ядерного оружия в Европе, особенно в свете намеченного обновления ядерных боеприпасов США на европейском ТВД.
Кажется, возникают веские основания для России и западноевропейцев увязать обновление американских боеприпасов на европейской территории с получением от США юридических обязательств в том, что они не будут первыми применять ядерное оружие в Европе.
Ирония подталкивает спросить, не подошла теперь очередь Литвы назвать ее следующим потенциальным местом боестолкновения России и НАТО? Однако, эстонский и латвийский варианты здесь не применимы. На литовских юго-восточных границах, граничащих с Польшей, компактно проживает польское население, которое включается в другой сценарий. Если оно начнет тяготеть к сепаратизму, а исторически эта тенденция никогда не прерывалась, то освобождать их придут не российские, а польские военные. Видимо, не зря польская община в Литве настойчиво, в том числе на парламентском уровне требует от литовских властей того, чтобы улицы в местах компактного проживания поляков имели названия и на польском языке. На языке крутится риторический вопрос - а то как польские военные будут ориентироваться в Вильнюсском районе и в самом Вильнюсе?
Можно спросить, будет ли в таком случае США применять ядерное оружие и будет ли Великобритания этому сопротивляться? Кто-то назовет этот сценарий абсурдным, но чем его абсурд отличается от абсурда британского телевидения с сюжетом о российском вторжении в Латвию и американского с сюжетом по российскому вторжению в Эстонию? В любом случае странам Прибалтики оказана медвежья услуга, в том смысле, что какой теперь здравомыслящий инвестор будет вкладывать капитал в регион, которому западные покровители сочинили ядерный апокалипсис.
Наблюдаемый очередной виток ажиотажа в НАТО вокруг стран Прибалтики объясняется тем, что Североатлантический альянс готовится к своему июльскому саммиту 2016 г. в Варшаве, где центральным пунктом может стать вопрос постоянного размещения воинских подразделений в прибалтийском регионе. Американские пожелания на этот счет отражены в отмеченном выше докладе корпорации Rand. Так, аналитики компании ставят условием военной безопасности Прибалтики размещение там не менее семи бригад, в том числе трех бригад с тяжелым вооружением, имея в виду также дислокацию военной авиации для оказания этим бригадам поддержки с воздуха. По оценке Rand обустройство такого присутствия обойдется НАТО в $ 2,7 млрд.
При этом из внимания натовских стратегов как-то ускользает то, что территория Прибалтики находилась под контролем СССР более 50 лет и там, выражаясь военным языком, каждый куст пристрелян. Не стоит лишний раз напоминать, что в СССР было весьма обстоятельно организовано мобилизационное планирование, которое предполагало в том числе то, что оставляемая территория обычно содержала долгосрочные сюрпризы, которые могли быть активированы в нужное время.
Не надо быть военным специалистом, чтобы на этом фоне, учитывая крайне небольшие размеры прибалтийских территорий с открытым ландшафтом, не задаться вопросом, в чем смысл концентрации здесь натовских сил и средств. Так или иначе, рождается предположение о том, что чем больше будет численность натовских подразделений в Прибалтике, чем плотнее они будут располагаться, чем выше будет концентрация военной техники, тем масштабнее станет военный урон, который испытает НАТО в случае конфликта за счет немедленного поражения прибалтийского плацдарма.
Впрочем, может в этом и кроется расчет США - принести в жертву европейских военных и получить убедительный предлог для применения ядерного оружия. Тогда, конечно, численность военнослужащих и военной техники в Прибалтике приобретает особое значение для американских стратегов - чем больше европейцев будет отдано на заклание, тем благороднее будет гнев США и тем неоспоримее будет их намерение применить ядерное оружие в Прибалтике.
С точки зрения радиационных и иных последствий сценарий применения США ядерных боеприпасов в Прибалтике должен обеспокоить прилегающие страны в Балтийском регионе - Германию, Швецию, Польшу, Финляндию. Норвегию, Данию. Правда, крайне затруднительно обнаружить среди них тех, кто обладает смелостью, здравомыслием и волей призвать США и Великобританию объясниться по поводу ядерных сценариев в Прибалтике и затребовать соответствующие гарантии того, что дальше сценариев американские и британские намерения не получат развития.
Что касается прибалтийского населения, о безопасности которого якобы печется НАТО, то американо-британские ядерные сценарии вряд ли их особо взволнуют, поскольку и так их жизнь сосредоточена на выживании. Как иначе можно назвать уровень здравоохранения и пенсионного обеспечения в странах Прибалтики, который, по данным Евростата, заметно ниже соответствующего уровня остальных стран-членов Евросоюза. Так, к примеру, расходы по медицинскому обслуживанию на душу населения в год: Латвия - 508 евро, Литва - 698, Эстония - 763. В соседней же Дании эта цифра равняется 4.655 евро. Далеко прибалтийскому уровню здравоохранения и пенсионного обеспечения и до среднестатистического по ЕС. К примеру, среднедушевой размер пенсии в Латвии - 1217 евро, в Литве - 1150. В Эстонии - 944. Средний же размер душевой пенсии в Евросоюзе составляет 2623 евро. В конце 2015 г. в Латвии бастовали работники здравоохранения и образования, требуя повышения зарплат. Речь шла о 16 млн евро. Государство с трудом нашло варианты. В то же время правительство Латвии сделало заказ на 67 млн евро на поставку из США армейских радиостанций и развернуло работы по строительству специально оборудованного ограждения на российско-латвийской границе. Чем чревата такая ситуация? Скорее всего, нарастанием социальной напряженности. Может, размещение натовских сил в Прибалтике предполагает, наряду с другим, придание им и полицейских функций по отношению к местному населению?
Казалось бы, из изложенного вытекают очевидные выводы, но западноевропейские стратеги на них не обращают внимания или не хотят, то ли пребывая в состоянии военного психоза, то ли находясь во власти инерции блокового мышления.
Владимир Оленченко, старший научный сотрудник Центра европейских исследований ИМЭМО РАН.
