Неожиданно с азартом и отчасти с жутковатостью в сердце прочитал поэмы и стихи Велимира Хлебникова. Жаль, что так поздно для себя открываю его творчество, хотя Анатолий Пафнутьев, кандидат юридических наук, автор книг «Литературная мозаика» и «О русской литературе» убеждал меня это сделать ещё лет пятнадцать назад. Анатолий Иванович прекрасно знал русскую поэзию, включая её период экспериментов и скандалов начала двадцатого века: стихи Бенедикта Лившица, Давида Бурлюка, Алексея Крученых, Елены Гуро…
Но Председателя Земного шара (так называл себя Велимир Хлебников) он особенно выделял, неизменно подчёркивая – это большой поэт. И в доказательства приводил слова Владимира Маяковского, сказанные после смерти Хлебникова: «Его тихая гениальность тогда была для меня совершенно затемнена бурлящим Давидом». Давид – это Бурлюк.
Не скрою, я тогда попал под обаяние книг Пафнутьева, под его азарт любви к поэзии во всех её проявлениях и поисках. Тексты его литературных записок публиковались в журнале «Вертикаль. ХХI век». Книги малыми тиражами так же вышли в нашем издательстве.
Но вот только сейчас взялся полностью прочитать сборник Велимира Хлебникова «Ладомир» (М., 1985. 100 с.). И ошарашил меня Председатель Земного шара своей поэмой «Настоящее». Всем, кто хочет понять, что такое революция и гражданская война – советую с ней познакомиться.
Песня сумрака
Видит Господь,
Нет житья от господ.
– Одолели – одолели!
Нас заели.
Знатных старух,
Стариков со звездой,
Нагишом бы погнать,
Ясноликую знать.
Всё господское стадо,
Что украинский скот,
Толстых, седых,
Молодых и худых,
Нагишом бы всё снять,
И сановное стадо,
И сановную знать,
Голяком бы погнать,
Чтобы бич бы свистал,
В звёздах гром громыхал.
Где пощада? где пощада?
В одной паре с быком
Господа с кадыком,
Стариков со звездой
Повести голяком
И погнать босиком,
Пастухи чтобы шли
Со взведённым курком.
Одолели! одолели!
Околели! околели!
Всех дворян бы согнать
И сановную знать
Там, где бойни.
Нам спокойней! Нам спокойней!
Видит Господь,
Нет житья от господ.
Ухарь боец
Как блеснёт тесаком!
Жуть? Конечно!
А давайте вспомним, сколько эта самая дворянская знать сделала для того, чтобы свершилась революция. Сколько вложили в это средств, капитала. Как позволяли террористам и пропагандистам укрываться в своих особняках и дворцах. Как те устраивали там нелегальные типографии для печати и распространения антигосударственных и антигосударевых листовок и газет. Сколько отпрысков из этих семей ушли в революционную борьбу и поддерживали террор в России из заграницы. Всем, кто по прочтению этих строк начнёт возмущаться, я советую прочитать хотя бы книгу Степняка-Кравчинского «Подпольная Россия» – популярнейшее издание в Европе ещё середины ХIХ века. Предшественник А.И. Солженицына в ней абсолютно откровенен в том, кто и как борется против России внутри самой России.
Нынешние последователи дореволюционного дворянства, где только можно, клеймят большевиков и устроенный теми террор. Им бы каяться, а они встают в позу невинно пострадавших. Словно их предки (понятно – я говорю обобщённо, не персонифицируя) не имели к этому никакого отношения. Не они взрастили монстра под названием терроризм, не на их деньги убивали и взрывали в городах Российской Империи губернаторов и министров. Наконец, не их предки, выкушав в ресторанах вдоволь водки, закусив её сёмгой и осетриной, распевали в период первой революции 1905 года любимую «Дубинушку», совершенно не понимая, что в первую очередь она, эта дубинушка разбуженного народного гнева, обрушится на их головы. Того самого народа, который до этого пахал землю, работал на заводах и фабриках. Не он же сочинял все эти декларации и прокламации, устраивал террор и всероссийские стачки, не он мечтал о свержении самодержавия. Об этом мечтали отпрыски самых богатых семей (как отпрыски самой верхушки коммунистической партийной номенклатуры в СССР мечтали разрушить «совок»). Наконец, именно дворянство потребовало от Государя отречения от престола. И революция началась не в октябре 1917 года, а в феврале. И совершили её не большевики, а дворянство под одобрение большинства правящего класса.
Мне скажут – не все одобряли. Отвечу – так и большевики не все были кровавыми «монстрами», как их рисует либеральная пропаганда. (Кстати, и тут полно представителей семей той самой советской номенклатуры.) Но сама логика десятилетиями взращенного революционного движения привела в итоге к кровопролитию.
И ведь то, что я сейчас сказал – никакой не секрет. Всё ими самими, революционерами из высшего российского класса, описано в мемуарах и прочих воспоминаниях. Я подобные откровения цитировал в своих работах множество раз.
Но вернусь к стихам Велимира Хлебникова.
По традиции в конце сборника мною вложена вырезка статьи Михаила Дудина «Вольные птицы Хлебникова» («Известия», 11 ноября 1985), в которой автор отмечает: «Поэт пытался говорить с птицами на птичьем языке, с травами – на языке трав, с водой – на языке воды, с прошлым – на языке прошлого, а с будущим – на языке грядущего свободного человечества».
Это точно. Потому что все, кто борется за свободу и независимость (мы это видели на недавних событиях во многих местах мира (да вот не будем далеко ходить – взять тот же Киев)), непременно жаждут её достичь, уничтожив тех, кто с ними не согласен. Жаждут, чтобы «Повести голяком/ и погнать босиком,/ Пастухи чтобы шли/ Со взведённым курком…».
Дудин продолжил: «Он (Хлебников – В.С.) был из той категории русских людей, которых при жизни считают чудаками, а после их ухода, спохватившись, называют пророками».
Да, пророчество в приведённых мною строках, безусловно, есть. Особенно, если обратить внимание на дату написания Хлебниковым произведения, цитату из которого я привёл: 7-11 ноября 1921.
Вся главная борьба за лучшее и справедливое ещё впереди. Как и основная пролитая кровь.
Пролитие её без меры сопровождает всякую идею мечты о лучшем мире. Без этого (мечты и пролития крови) человечество существовать не может – так утверждает вся его история.
А ещё без мести, подобно той, что кипела в крови Председателя Земного шара и множества людей в те страшные годы.
Сейчас по телевидению показывают сюжеты из городов и сёл Украины о том, как там происходит насильственная мобилизация мужчин на войну с Россией. Вот как о подобном же рассказал Хлебников в поэме 1921 года «Берег невольников».
Мясо, не знающее жалости,
Не знающее жалобы,
Бросает рука
Мировой наживы
Игривее шалости.
Страна обессынена!
А вернётся оттуда
Человеческий лом, зашагают обрубки,
Где-то по дороге, там, на чужбине
Забывшие свои руки и ноги.
Бульба больше любил своё курево в трубке.
Иль поездами смутных слепцов
Быстро прикатит в хаты отцов…
Вроде бы о войне уже страшнее не скажешь, но поэт уходит в ещё больший натурализм, где пушки ассоциируются с «чугунными свиньями», пожирающими людей:
Пушки-обжоры
Сожженною глоткой,
Бездонною бочкой
Глодали,
Чавкая,
То, что им подано
Мяса русского лавкой.
Стадом чугунных свиней,
Чугунными свиньями жрали нас
Эти ядер выше травы скачки.
Эти чугунные выскочки,
Сластёны войны,
Хрустели костями.
Жрали и жрали нас, белые кости,
Стадом чугунных свиней.
А вдали свинопас,
Пастух чёрного стада свиней.
– Небо синеет, тоже пьянея,
Всадник на коне едет.
Мы
Были жратвой чугуна,
Жратвою, – жратва!
Большой умница и знаток русской литературы, особенно серебряного века, Владимир Павлович Смирнов, с которым мне доводилось беседовать, а вернее слушать его рассказы-размышления, в большом предисловии «Поэзия Велимира Хлебникова» к другому сборнику поэта «Избранное» (М., 1988) так охарактеризовал основные постулаты его творчества.
«У Хлебникова свои, неподвластные определениям отношения со временем и пространством… Хлебников жил не во времени, а во временах… Свободно передвигаясь в «правременах», он остро чувствовал и время, в котором жил, «потоп торга и рынка», ужас войн, неправедность социального устроения, величие революции. Знал, что время непоправимо «сломалось», что искусству предстоит нечто новое…».
Поэт мечтал о лучшем и светлом, которое наступит, когда «пушки-обжоры» вдоволь насытятся
Дворцы-страницы, дворцы-книги,
Стеклянные развёрнутые книги,
Весь город – лист зеркальных окон,
Свирель в руке суровой рока.
(«Город будущего»)
По словам В.П. Смирнова, «современная поэту жизнь была осознана им как царство "приобретателей". Надлежало, по глубокому убеждению Хлебникова, его разрушить и создать всемирный союз "изобретателей", братское единение людей, занятых творчеством жизни и обновлением родины».
Отсюда и бунтарство, и отрицание той жизни, что стоит поперёк мечтаний о лучшей доле, о всеобщей справедливости.
Эй, молодчики-купчики,
Ветерок в голове!
В пугачёвском тулупчике
Я иду по Москве!
Не затем высока
Воля правды у нас,
В соболях – рысаках
Чтоб катались, глумясь.
Не за тем у врага
Кровь лилась по дешёвке,
Чтоб несли жемчуга
Руки каждой торговки.
Не зубами скрипеть
Ночью долгою,
Буду плыть – буду петь
Доном-Волгою!
(«Не шалить!», февраль, 1922)
Если бы наши политики больше читали русскую поэзию – может быть и жизнь наша складывалась как-то иначе?
Впрочем, я понимаю всю несбыточность и иллюзорность этой мечты.
Валерий Викторович Сдобняков, член Союза писателей России, главный редактор журнала «Вертикаль. ХХI век», Нижний Новгород
