На 6 мая в Калининском районном суде Санкт-Петербурга назначено судебное заседание по гражданскому делу по иску Воскресенского Новодевичьего монастыря к администрации Калининского района. Предмет искового заявления — восстановление срока для принятия наследства и признание права собственности на наследуемое имущество.
Подобных судебных споров в нашей стране множество. Это типичные гражданские дела, вызванные тем, что довольно часто наследники пропускают срок для принятия наследства. Шесть месяцев со дня смерти наследодателя (п. 1 ст. 1154 ГК РФ), установленных законом, проходят мгновенно, и когда наследник узнает о возможности принять наследство, срок уже упущен. Обидное обстоятельство для нерасторопных наследников, особенно, если наследство состоит из ценного имущества (квартир, дач, денежных сбережений и т.д. и т.п.). Указанный срок пропускается по причинам, как субъективным, так и объективным.
Причина первая — внезапная смерть наследодателя. «Да, человек смертен, но это было бы еще полбеды. Плохо то, что он иногда внезапно смертен, вот в чем фокус!» — именно это фактическое обстоятельство, на которое обратил внимание Воланд, герой романа «Мастер и Маргарита», часто игнорируется наследниками.
Борьба за существование, каждодневные заботы, тревоги и проблемы не дают возможности постоянно помнить о смертности как своей собственной, так и окружающих людей. Древний призыв «Memento mori» заглушается шумом современной жизни. Поэтому смерть родственников либо иного близкого человека, даже престарелого, в сознании многих обычно воспринимается как явление неожиданное, небывалое, а порой немыслимое. Жил-жил человек, иной раз мелькал перед глазами, — и вдруг умер. Внезапной оказывается кончина даже известных людей, таких, как прославленный советский режиссер Светлана Джимбинова, о грязной борьбе за наследство которой ранее я писал.
Жутко, но нередко не замечается смерть даже близких родственников, родителей, детей, бабушек и дедушек. Не буду рассуждать о причинах такого положения вещей. Скажу лишь то, что в основе — неумение и нежелание общаться друг с другом (несмотря на то, что ныне возможности связи, даже на большом расстоянии, колоссальные), безразличие к судьбе ближнего и дальнего. Иначе как можно объяснить то обстоятельство, что сын узнаёт о кончине своего родного отца через полтора года после этого события? И речь не идёт об объективных препятствиях (нахождение на фронте либо в тюрьме, в коме либо в психиатрической клинике), которые мешали наследнику получить печальную весть своевременно. Наследник узнаёт о смерти наследодателя (иногда собственного родителя) с непростительным опозданием по одной страшной причине — из-за отсутствия какого-либо регулярного общения между наследником и наследодателем.
Причина вторая — краткость срока для принятия наследства. Это причина заставляет вспомнить об относительности времени, в том числе субъективной, и старую шутку о том, что для человека, который сидит в туалете, время летит быстро, а для человека, стоящего в очереди в туалет, время течёт мучительно медленно. Нам, адвокатам и юристам, довольно часто приходится слышать от наших доверителей одно и то же признание: Шесть месяцев со дня смерти наследодателя пролетели мгновенно и незаметно. А ведь совсем иначе рассуждает человек, который содержался в СИЗО тот же срок!
Сложно сказать, почему законодателем установлен именно такой срок. Не 5 или 9 месяцев, и не год.
В Российской Империи по общему правилу действовал аналогичный срок для принятия наследства. Однако был предусмотрен и более длительный срок — 10 лет, когда речь шла о выморочном имуществе. Подробный анализ наследственного права того времени содержится в фундаментальном труде Константина Победоносцева «Курс гражданского права». «Когда после умершего не оказалось наследников, т.е. не явился никто в течение 10-летнего срока по вызову, или из явившихся никто не доказал своего права, тогда оставшееся имение признается выморочным…» - пишет правовед. При этом власть обязана была сделать публикацию о вызове наследников. Срок для принятия наследства истекает через 10 лет после размещения публикации о вызове наследников.
В настоящее время у государства нет обязанности по направлению сведений о смерти человека в нотариальную палату. Нотариус узнаёт о смерти человека либо от пришедших к нему наследников, либо когда он привлекается к участию в судебном деле, гражданском, а иногда и уголовном.
Сложилась абсурдная ситуация: нотариусы составляют завещания, но довольно часто они либо никогда не узнают о смерти завещателя, либо узнают слишком поздно, когда срок для принятия наследства пропущен. В современном российском правопорядке отсутствует действенный механизм донесения до наследников сообщения о смерти наследодателя. Согласно ст. 61 «Основ законодательства Российской Федерации о нотариате» нотариус, получивший сообщение об открывшемся наследстве, обязан известить об этом тех наследников, место жительства или работы которых ему известно. Но эта статья, как любят выражаться юристы, «мёртвая», так как применяется непростительно редко. А что делать, если нотариус своевременно не получил сообщение об открытии наследства и не смог известить наследников о смерти наследодателя в течение 6-месячного срока? Увы, срок считается пропущенным, и восстановить его по указанной причине невозможно.
Наследодатели не всегда сообщают наследникам о составленном завещании. Полагаю, причин такой скрытности много. Это и скромность завещателя, который, опасаясь излишней благодарности со стороны обрадованного наследника, делает всё, чтобы «левая рука не знала, что делает правая». И страх, что наследник постарается приблизить момент смерти наследодателя, с целью ускорить завладение наследством. Это и некая деликатность, предвидение наследодателем неизбежной мутации его отношений с наследником, опасения, что новость о завещании извратит их отношения, доселе простые, открытые, искренние. Подобные страхи, опасения и описанная деликатность понятны, однако они зачастую приводят к непоправимому негативному последствию — пропуску наследником срока для принятия наследства.
В подобной ловушке оказался Воскресенский Новодевичий монастырь. Некая прихожанка 11 лет назад завещала обители свою квартиру. О завещании монастырь узнал лишь в этом году, когда районная администрация, выявив бесхозяйную квартиру, решила признать её выморочным имуществом.
На чьей стороне справедливость? На стороне обители, не имевшей объективной возможности своевременно принять наследство? Или на стороне администрации, которая в течение 11 лет ничего не делала для принятия этого наследства?
Причина третья — бездействие государства. По моему глубокому убеждению, указанная причина является основной, краеугольной. Почему наследники пропускают срок для принятия наследства? Потому что они не поддерживали постоянного общения с наследодателем. Но что делать наследникам по завещанию, вроде Воскресенского Новодевичьего монастыря, которые не вправе рассчитывать на наследство, поскольку не являются наследниками по закону и не ожидают, что кто-либо составит завещание в их пользу? Как им узнать об открытии наследства? Молчит наследодатель, не распространяясь о составленном им завещании… ЗАГСы не передают нотариусам сведения о смерти людей… Сами нотариусы, в том числе удостоверившие завещания, не осведомлены о кончине завещателей, по причине чего не могут известить наследников по завещанию… Неужели негативные последствия должны нести наследники, пропустившие срок? В таком случае имеет ли бездействующее государство, при наличии наследников, признавать имущество выморочным и присваивать его?
Конституционный Суд России обращал внимание на то, что государство, в отличие от других наследников, обязано своевременно принять наследство в случае, когда наследство не было принято как наследниками по закону, так и наследниками по завещанию. КС РФ призвал суды к тому, чтобы они давали надлежащую оценку бездействию публично-правового образования, претендующего на жилое помещение как на выморочное имущество, не заявлявшего о своих правах на него на протяжении длительного времени, притом что его органы наделены организационно-правовыми возможностями, включая инструменты межведомственного взаимодействия, выявлять выморочное имущество и оформлять права публично-правового образования на него. Соответствующая правовая позиция выражена в Постановлениях Конституционного Суда РФ от 22.06.2017 N 16-П и от 27.05.2024 N 25-П.
Оба Постановления носят исторический характер, выраженная в них позиция сводится к тому, что при споре между публично-правовым образованием и наследником либо добросовестным приобретателем, при выявлении бездействия публично-правового образования, длительное время не предпринимавшего мер по выявлению выморочного имущества и по оформлению своих прав на него, предпочтение должно отдаваться наследнику либо добросовестному приобретателю.
Таким образом, руководствуясь приведённой правовой позицией, исковое заявление Воскресенского Новодевичьего монастыря к администрации Калининского района, бездействовавшей 11 лет, подлежит удовлетворению.
Однако несмотря на ясную и, казалось, бесспорную логику приведённой правовой позиции отечественная судебная практика, вопреки требованию единообразия, отличается возмутительной противоречивостью и нелогичностью.
Судебная тяжба между Воскресенским Новодевичьем монастырём и администрацией Калининского района, подогреваемая СМИ, грозит затянуться, произведя на свет не одно неправосудное судебное решение. И хотя сей спор по своей сути тривиален и обыкновенен, но участники процесса необычные. Велик соблазн для нечистоплотных журналистов представить этот спор как противостояние Русской Православной Церкви и государства. Для православного сообщества этот судебный процесс представляет большее значение, чем нашумевшее, несколько комичное «дело Долиной»…
P.S. Выраженная в настоящей статье позиция является моим личным мнением!
Александр Валентинович Тимофеев, адвокат
_1.jpg)
