Кто согрешил, он или родители его, что родился слепым? Иисус отвечал: не согрешил ни он, ни родители его, но это для того, чтобы на нём явились дела Божии (Ин. 9:2)
Мысль предварить издание «Дара над бездной отчаяния» вот этими строками зародилась от ракетных ударов, взрывов мин и снарядов там, на СВО. Наверное, Великая Отечественная, Афган, Чечня и другие военные конфликты за сто лет не дали столько раненых с ампутациями, как спецоперация на Украине.
Мне приходилось встречаться с такими ребятами в госпиталях Луганска, Самары, да и уже на гражданке тоже.
«Ну это как есть, только наоборот…» — находит силы пошутить в телефонном разговоре с женой с госпитальной койки раненый боец. Осколком 155-миллиметрового снаряда ему отрубило руку. Но и за шуткой не спрятать растерянность и беспомощность.
«Замаринованный» обезболивающим штурмовик после операции вторые сутки лежит лицом к стенке. Ампутировали ноги выше колен. При наступе не заметил под ногами ОЗМ-72 (осколочно заградительная мина кругового поражения, в обиходе «ведьма», «лягушка» — подпрыгивает, потом взрывается»). При эвакуации в зелёную зону умолял ослабить жгуты на обрубках ног. «Если отпустим, ты вытечешь!» «Отпускайте. Не хочу калекой!..» Позже шок пройдёт. Швы зарубцуются. Вместе с «коллегами» будет гонять по госпитальному коридору на коляске, невзирая на шутливое предупреждение медсестёр: «Ограничение скорости 5 км/ч».
Но на какой коляске уедешь, скроешься от терзающих душу мыслей, что ты, вчера ещё упругий, ловкий и быстрый, превратился в «человека с ограниченными возможностями»? Оно, ПТСР (посттравматическое стрессовое расстройство) подкрадывается не сразу. Погружает в глубины отчаяния и обид:
«У них есть руки-ноги, а у меня нет. Чем я хуже?» Как сказал один из ребят на протезах: «Если дать обиде волю, ежедневно подкармливать нытьём, разрастётся и сожрёт тебя».
Устоять, не опустить руки (даже если их нет) помогают психологи, волонтёры, родные, друзья. И ещё укрепиться духом помогает пример тех, кто ранее смог преодолеть «бездну отчаяния».
Герой нашей книги (его прообраз — самарский крестьянин Григорий Журавлёв) не имел ни рук, ни ног. Но он, Григорий, принёс человечеству большую пользу, чем миллионы канувших в безвестность его современников. Жил и писал иконы зажатой в зубах кистью. И сегодня его иконы в ряду работ великих живописцев можно увидеть в Эрмитаже, в музее Андрея Рублёва в Москве, в Самаре и в храме родного его села Утёвки.
Для моего доброго товарища Владимира Смирнова, потерявшего ногу от гангрены, «Дар над бездной отчаяния» стал настольной книгой. «Случается, культю гильзой сильно натрёшь или боли фантомные в ампутированной ноге замучают. Настроение падает ниже плинтуса. Тогда беру в руки "Дар…", открываю на закладках, перечитываю. "Обрубыш", "самовар" — и так прозывали Григория на селе, шагу сделать не мог, по земле катился, иконы зубами писал, а я тут сопли-вопли со своей царапиной…».
Предшествующее издание «Дара над бездной отчаяния» мы вручали раненым бойцам в госпиталях Луганска и Самары, отправляли с гуманитаркой на СВО, отсылали в московские госпитали Бурденко и Вишневского (разумеется, бесплатно).
Над героями время не властно. Лишившимся на СВО рук или ног воинам и всем нам герой романа из столетней дали являет пример, как с Божией помощью неустанными трудами даже без рук и без ног возможно вот, так, зубами, разорвать свои «ограниченные возможности».
Сергей Александрович Жигалов, член Союза писателей России
